Bunny

Иногда нужно больше воздуха, чтобы вдохнуть. Больше времени потратить, чтобы что-то понять. Приложить больше усилий, чтобы завладеть. У каждого были свои нормы и грани, очерчивающие те пределы, которые возможно постичь. Каждый имел свои болевые точки и места, нажимая на которые по телу ярким взрывом распространялась боль. Каждый человек уникален, со своими привычками и взглядами. Взяв лишь одного, не получится судить обо всех, чтобы там не говорили герои неумирающей классики. Ты не станешь моим зеркальным отражением, как бы того не захотело общество, потому что в тебе текут другие надежды и цели, не постижимые для чужого ума. Придерживаться только им, не отклоняясь с выстроенного направления , может стать залогом успеха. Но если оступиться – дверью в черную безграничную бездну. Чонгук проснулся, когда пение птиц было позади, и город находился в активном действии. Покидать объятия мягкой постельки, ставшей родной и самой удобной, не хотелось, тем более никаких планов на сегодня не было. Ведь сейчас дом Тэхёна принимал его, так почему бы не пользоваться комфортом по высшему классу, не задумываясь о пустяках, растворяющихся в удовольствии. Но всё же оставаться полностью спокойным мальчик не мог, постоянно бросая взгляд на жуткую маску, ставшую для него надеждой и признанием. Чонгук точно знал, что теперь будет ходить в ней всегда, когда этого будет требовать ситуация. Значит, пора привыкать к тому, что прекрасное юношеское личико будет скрыто. Раз так решил Тэхён, возражения отстраняются. Повалявшись в теплом одеяле, еще несколько минут, Чонгук поднялся, решив первым делом перекусить чем-нибудь вкусненьким, надеясь на пути столкнуться с Тэхёном. Мгновенно обрести смысл и напутствие, не убиваемое никакими поступками и действиями. Но его надежды не оправдались, решив разбиться на множество осколков, когда Чонгук, зайдя на просторную кухню, вместо желанного человека обнаружил незнакомца. – Кто ты? – Чонгук находился в недоумении, потому что юноша не был похож ни на одного из охранников, кроме которых, как думал Гук, здесь больше никого нет. Идеально ровная спина, хаотично уложенные огненно-рыжие волосы, движения наполненные грацией и невероятная привлекательность, которая прямо-таки выбивалась из парня. К тому же одет он был не в черный костюм, в коих выхаживали члены охраны, на его непривычно узких, для парня, плечах красовался перламутрово-синий пиджак, делая образ невероятно интересным и привлекательным. – Я один считаю этот вопрос не уместным сейчас? – Чонгук точно не знает, были ли эти слова произнесены парнем, так грубо намерено, или это вышло случайно. Но симпатия к нему медленно темнеет, превращаясь в недоверие, заставляя хмуриться и чувствовать себя неловко. Чимин давно уже начал чувствовать себя хозяином в этом доме, точно зная, где находится каждый предмет, и куда надо нажать, чтобы что-то начало свою работу. Ему не нужно было разрешение, чтобы спокойно передвигаться по всей площади огромного особняка, когда для Чонгука экскурсия по дому завершилась на паре тройки комнат, кухне и душе. Чимин был тем, кто обычно не любит отдавать, терять и сомневаться. Даже сейчас, наблюдая за тем, как готовый кофейный напиток тоненькой струйкой льется в чашку, он не собирался падать в глазах киллера-подростка, на коим помешался Тэхён, оставаясь таким же манящим и запретным. Пусть мальчик знает, что не всё в этом мире само, без его помощи, разумеется, падёт к его ногам. Как сильно бы он не желал этого. Всё придется делать самому. Только приложив усилия, ты достигнешь цели. – Я так понимаю, ты Чонгук, киллер, согласившийся помогать Тэхёну, – Чимин берет в свои ладони чашку с горячим кофе и поворачивается к Гуку. Окидывает того пристальным взглядом, пытаясь найти что-то особенное, но не удается. Парень, стоявший в метре напротив, казался самым обычным человеком, со среднестатистической внешностью, черными густыми волосами, взлохмаченным от долгого сна, с угольно-темными глазами и чуть подкаченным телом. Он не мог выделяться из толпы, не обладая изюминкой. Нет того, за что хочется зацепиться и не отпускать из фантазий. Нет ничего, что бьет глубоко в душу, западая в самые дальние уголки, и остается там навсегда, мучая по ночам, когда сон не хочет приходить особенно долго. Сказать, что Чимин огорчён и разочарован, самое то сейчас. Тэхён тратил три последних года своей жизни на наблюдения за обыкновенным подростком, с явным психическим расстройством, в виде желания убивать. Тэхён окончательно потерял рассудок, раз был такого высокого мнения о киллере. Или Чимин не познакомился с мальчиком до конца? – Ты верно понимаешь. – Гук оглядывает Чимина, расценивая свои шансы и возможности, параллельно замечая наигранный взгляд парня, искусственную улыбку и фальшь. Следующими мыслями должны стать вопросы об отсутствии Тэхёна, их же парень и озвучивает, чуть откашлявшись и пройдя вперед. – Кстати, где он? – Поехал на какую-то супер важную деловую встречу. Встал в шесть часов утра, собрался и уехал, прихватив с собой водителя. – Попытки сыграть безразличие плохо получались у Чимина, и мальчик не мог не заметить этого. Делая некоторые пометки где-то в просторах мозга, он хмыкнул, открыв холодильник в поисках чего-нибудь съестного, жутко хотелось кушать, да и живот мог начать в любой момент издавать звуки умирающих китов, что было бы сейчас не очень к месту. – А что, чувствуешь себя брошенным? Чонгук с удивлением перевел взгляд на парня, смотрящего мимо него. Осознание всего происходящего долго не могло ужиться в голове Гука. Было как всегда много вопросов и полное отсутствие ответов. То, что стало привычным и обыденным, имеющим место быть практически в любой ситуации. Чонгук не хотел заморачиваться и погружаться в бездну, где на каждой шершавой, выпуклой стене нарисованы вопросы. Ходить по бескрайним коридорам, заглядывать за каждый поворот, но так и не найти ответы. Наверное, теперь это диагноз, спрятанный под кожей. Возможно, лишь явление, приходящее временами. Но Гук больше склонялся к варианту жизнь, так мощно отзывающемуся в сердце. – Нет, не чувствую. У Тэхёна могли появиться внезапные дела, и он не мог их проигнорировать. Я не такой идиот, каким ты считаешь меня. Тем более, я более чем уверен, что если бы я был рядом с ним в этот момент, он бы обязательно взял меня с собой. – Чимин получил свой ответ лишь спустя вечность, когда Чонгук уже доел свой завтрак и собирался отправиться к себе. Слова мальчика попали по больному месту в душе парня, задевая спокойствие и гордость. И это злило так сильно, что хотелось растоптать, уничтожить и истребить. Забывая о том, что вообще-то именно он убийца и по канонам суждено стать жертвой Чимину, не способному причинить физические страдания Гуку. Моральные тоже могут стать выигрышем, и риск никогда не был настолько заманчив, как в сию секунду. – Ты что, правда, думаешь, что что-то значишь для Тэхёна? Правда, считаешь, будто нужен ему? И думаешь, словно он так сильно верит тебе? Или надеешься на то, что он не сможет отказаться от тебя? – голос, пропитанный отчаянием. Именно так кричат люди, преданные единственным близким человеком. Кричат, когда больше нет сил плакать в мягкую подушку с заходом солнца. Кричат, потому что это единственная возможность чуть уменьшить боль. И Чимин мог бы назвать себя одним из них, но вот только ебаная гордость не позволила бы. – Блять, вы знакомы всего то пару дней, а ты уже думаешь, что стал для него кем-то важным. Не думал, что киллеры так быстро привязываются к людям. Да я, блять, даже сомневаюсь в том, что ты можешь убить, слишком сопливое личико и наивный взгляд. С Чонгуком нельзя было играть в провокации, вот только Чимин не знал этого. Потому был несказанно удивлен, когда сильные руки схватили его за шею, вжав в холодную мраморную плитку на стене. – Не сомневайся в этом, если очень хочешь, я могу доказать это прямо на тебе. – Темные глаза, ранее казавшиеся невинными, теперь были наполнены яростью и гневом. Медленно доходило то, с кем решил сыграть. И Чимин ощутил себя полным придурком, не умеющим контролировать свои эмоции. Это было обидно до ужаса. Впервые появился реальный страх за свою жизнь, ведь он не мог предположить, что сейчас руководит Чонгуком. Не было гарантии, что длинные пальцы не сожмут бледную кожу чуть сильнее, лишая доступа к кислороду. Оставалась лишь надежда, что киллер не настолько псих, и не решит совершить преступление прямо в доме заказчика. Ведь он не такой идиот, раз до сих пор не попался милиции, раз Тэхён остановил свой выбор на нём, всячески пытаясь заполучить. – Думаешь, Тэхёна обрадует твой поступок? Твоя выходка навсегда отдалит его от тебя и ты не получишь ни капли того, о чем мог мечтать в своих мокрых фантазиях. – Но здравый смысл никогда не побеждал, если речь идёт про Чимина, и сейчас всё произошло также. Пока сознание кричало, признать поражение и успокоиться, чувства и эмоции становились сильнее, заставляя говорить то, что принесет обиду мальчику. То, что способно огорчить убийцу, который мог уничтожить любого без долгих разбирательств, но Чимин не хотел сдаваться. После будет жалеть, но пока что рано думать о будущем. А потом не будет никакого будущего, стоит разорвать последнюю нить связывающую сознание Чонгука с контролем и сожалением. Но она не так тонка, как предыдущие, на ней прикреплено доверие Тэхёна, нежный взгляд карих глаз и теплый поцелуй, запавший в память. Потому руки не сдавливают тонкую шею сильнее, потому восторженные глаза не наблюдают за тем, как еще одна ничтожная жизнь уходит из тела. Приходится быстро отпустить, увидев, как хрупкий парень соскальзывает по стене вниз, закрывает лицо руками и пытается прийти в чувство. – Ты ничего не знаешь ни про меня, ни про, на удивление, Тэхёна. Но одно ты сказал точно, твоя смерть не стоит хорошего отношения Ви. Потому ты до сих пор жив. Он прошептал это, уже покидая кухню, и возможно парень что-то бы и ответил, да вот только говорить ему пришлось бы с пустотой. Хотелось верить, что этот незнакомец просто ревнует, говоря недоказанные факты. Но, несмотря на эти убеждения, отвратный осадок остался на душе, заставляя упасть на кровать и погрузиться в мир мелодий, так трепетно обнимающих душу. Думать о чем-то заверальном и непостижимом, убеждаться в том, какие люди твари и ничтожества, недостойные существовать. Истреблять из автомата каждого в порядке очереди, наблюдать, как тела в точной последовательности, один за другим, падают на холодную, ставшую могильной, землю . Пытаться скрыть улыбку, но ликовать внутри. Так думал Чонгук и в раннем детстве, и в подростковом возрасте – он вообще всегда придерживался одного мнения, стараясь никогда не изменять ему. Но сейчас, появилось чувство, будто что-то стало иным. В его жизни появился Тэхён, с предложением принадлежать и маской кролика в руках. От мыслей об этом имени в крови извергались вулканы, которые сложно было потушить потоком посторонних задумок. Сложно было скрыть и глупо делать вид, что их не существует. Чонгук никогда не любил и не знал, как это. Он просто хотел принадлежать Тэхёну, получать его заботу и доверие. И вряд ли это любовь, скорее привязанность, граничащая с безумием, но лучше пока убегать от этого. Именно к этому выводу пришел Чонгук, когда Тэхён внезапно оказался рядом с ним, в бирюзовом смокинге и ярко-синем галстуке. Он появился так неожиданно, что мальчик сначала подумал, будто его мысли обрели реальный вид, но когда тонкие пальцы бережно потянулись к уху, чтобы достать наушник, Чонгук понял, что фантазии так не поступают. Он слишком хорошо знал, на что способны фантазии, и это не входило в перечень их поступков. – Прости, что ушел, не предупредив и не оставив записку. Надеюсь, у тебя не возникло проблем. – Только теперь в присутствии Тэхёна, Чонгук вспомнил о случившемся на кухне. Ведь не исключено, что этот парень, чье имя мальчик так и не смог узнать, уже всё в ярких подробностях рассказал Ви. Что, если его выгонят прямо сейчас, повесив ярлык в виде неконтролируемого психа. От этих идей, хороший настрой медленно покидал тело Чонгука, что не могло скрыться с глаз наблюдательно Тэхёна. – Почему ты такой печальный, Гуки? – Просто, – Чонгук впервые на памяти Тэ запнулся, пытаясь подобрать нужные слова. – Всё ведь хорошо, да, хён? И всё, что смог сделать Тэхён в ответ на глупый вопрос - это засмеяться, притягивая Чонгука за плечи к себе поближе и заключая в греющие объятия. Именно вместе с этим исчезал весь страх за то, что можно потерять и стать ненужным. И спокойствие начинало движение по венам, смешиваясь с горячей кровью и образуя сладкую субстанцию, которую пока рано пробовать, но, если станет одиноко, она всегда здесь. – Мой хороший, всё просто замечательно. – Начал Тэхён, гладя по мягким волосам и вкушая ванильный запах шампуня. – Мне предложили сделку, о которой я давно мечтал, и прямо сейчас, я согласен. Теперь нужно съездить на еще одну встречу и всё оформить. Тогда я буду полноправным владельцем сети крутецких итальянских ресторанов. Но есть кое-что, чего мне не хватает для уверенности. – Чего же? – едва слышно прошептал Гук, не в силах отстранится от приятного тепла чужого тела, уйти от заботливых рук на голове и просто стать собой. – Мне нужно твое одобрение, Гуки. Я хочу узнать твое мнение, и, если тебя всё устроит, я поставлю подпись. Чонгук откровенно ждал, когда Тэхён выразит свою потребность в нем, именно таким образом. Потому сейчас согласно кивал, обещая быть готовым через двадцать минут. Ему хотелось как можно скорее, ощутить на себе сладкую горечь, с которой принимают важные решения богатые бизнесмены, когда читают условия договора, а после пожимают друг другу руки. Наблюдение за пролетающими домами, торговыми центрами и прочими городскими достояниями, никогда не могло наскучить Чонгуку. Каждый раз, проезжая по одному и тому же месту, он ловил себя на мыслях, что раньше здесь не было этой вывески, или прямо тут не стоял высокий столб, находящийся чуть правее или это лишь воображение. Это было не так уж важно, доставляя удовольствие и неплохо занимая мысли на время поездки. В салоне было тихо, но тишина не могла казаться напряженной или пустой. Новый водитель за рулём, чуть потерявшей своего блеска, серебряной ауди, не внушал опасности, оставаясь просто водителем, который не имеет право голоса и слова, на протяжении всей дороги. Тэхён, сидящий впереди, никак не мог отпустить из рук тонкую черную папочку, в которой, наверняка, были все документы, имеющие на данный момент, вселенское значение, потому он казался чуть напряженным и немного забитым. И Чонгук, удобно устроившийся на задних сидениях, в темно-синем пиджаке и белоснежной рубашке, без красных пятен, что, почему то, показалось мальчику забавным. Он будет убивать, оставляя всю одежду испачканной, а после, ему взамен будут давать новую, яркую и впечатляющую? Ну а почему бы и нет, если средства позволяют. В качестве бонуса, специфического дополнения, на лице Чонгука была надета маска кролика, к которой сначала было тяжело привыкнуть, но спустя тридцать минут, она перестала доставлять дискомфорт. Казалось, будто она никогда не покидала лица мальчика, так идеально сливались две стороны – киллер и кролик. Точный выбор, о котором никто не собирался жалеть. – Мы сейчас зайдем в кабинет, оставайся таким же тихим и незаметным, когда мне понадобится помощь, я позову. – Около темной двери произносит Тэхён, надеясь, что Чонгук послушается. Верит в мальчика и после одобрительно кивка секретарши, оба парня проходят внутрь. Чонгуку не пришелся по нраву ни кабинет в слишком вычурном стиле, ни полный мужчина в очках, ни такое положительное поведение Тэхёна рядом с ним. С самого начала нахождения здесь, Чонгук не сводил взгляда с мужчины, который делал вид, будто его ни капельки не напрягает присутствие постороннего человека в маске кролика. Оставшись стоять за спиной Ви, когда он и мужик сели за стол, Чонгуку открывался прекрасный обзор на все бумаги, лежащие на столе, на каждый документик, случайно забытый на краю. Вместе с тем же Чонгук мог спокойно наблюдать, мог заметить каждую ложь, прошмыгнувшую во взгляде мужчины, каждую наигранность и выгоду. Пришло осознание точной цели маски на его лице: он может прожигать взглядом и читать меж строк, пока его жертва видит лишь пустое лицо кролика. Разве это не заведомо выигрышная позиция? Позиция, на которой должен был оставаться Чонгук всегда, что бы ни случилось, и куда бы ни свернула дорожка. Понадобилось еще двадцать минут, чтобы сделка была окончательно обговорена и приняты все решения. Казалось, что уже некуда возвращаться и что-то менять, но Чонгук видел мужчину насквозь. Знал, что тот предаст и обыграет так, чтобы заполучить себе большее, об этом говорил и изгиб бровей, и наигранный взгляд, и движения губ, и медленный голос. Он весь кричал о том, что хочет обмануть, но, видимо, Тэхён не видел этого. Значит именно для этого здесь он. Нельзя позволить проиграть тому, кто «не собирается проигрывать». – Нет, Тэхён. – Уверенно вырывается из уст Гука, когда парень берет в руки белоснежный бланк и собирается ставить подпись. Не читая условий, не думая о том, что может случиться. Чонгук удивлен невнимательностью Ви, но не показывает виду. – Я не должен этого делать, Гуки? – Тэхён сладко улыбается, не сводя взгляда с мужчины, находящегося в состоянии шока. – Нет, хён. – Извините меня, но у нас ничего не получится. Простите, что потратил ваше время. – Оставить в темном кабинете человека, неспособного понять, что только что произошло, и отправиться домой. Тэхён был уверен, что Гук не ошибся, потому не жалел, но задавать вопросы было пока рано. Чонгук также молчал, лишь изредка поглядывая в окно, пытаясь разобрать мысли, смешавшиеся в кучу. Уже находясь около входа в дом, Тэхён мечтательно оглянулся , что-то задумчиво пробурчал и только потом, посмотрел на Чонгука: – Я не буду спрашивать, почему ты сказал нет, Гуки. Ты хороший мальчик и я горжусь тобой. Потому мне хочется как-то выразить похвалу. Я знаю, что ты очень любишь баскетбол, сыграешь со мной? – Обязательно, готов хоть сейчас. – Не ожидаешь такой восторг от парня, который еще час назад убедительно разрывал возможность заключения договора. Чонгука вообще сложно предсказывать и в этом был его шарм. Он весь был необыкновенным и особенным. Он был тем, с кем Тэхён хотел остаться. – Тогда переодевайся и покажешь мне свое мастерство вблизи, а то никакого удовольствия смотреть издалека. И Чонгук смог удивить Тэхёна вновь. Иногда Тэ вообще казалось, что всё его общение с мальчиком будет состоять из новых эмоций и открытий, потому что Чонгук способствовал этому, являясь сплошной тайной и загадкой. Вот и получалось, что каждое движение вызывало восхищение. Физическая подготовка мальчика была на высшем уровне, его координация и точность были невероятны, а уверенность, с которой он чувствовал себя, заставляли Тэхёна признать, что такого экземпляра у него еще не было. Солнышко еще ярко светило в небе, ветерок слегка касался волос, зеленая травка виднелась на всей территории вокруг дома. И в специально отведённом месте, сконструированном в точности как профессиональная баскетбольная площадка, с кольцами по обоим концам поля, центральной линией и прочими тонкостями, Тэхён ждал Чонгука, надеясь на шоу, которое будет ему обеспечено. Было непривычно надевать на себя что-то кроме приевшихся смокингов и рубашек, что-то свободное и просторное, в чем каждый сантиметр тела мог дышать, отдаваясь ласке легкого дуновения ветра и теплым лучам солнца. Чонгук появился практически сразу же, в футболке, казавшейся на несколько размеров больше, он выглядел обычным человеком. И тут Тэхён задумался о том, что Чонгук всегда выглядел обычным человеком, наверное, потому то он и являлся таковым. Или только для него? Но сейчас было не время загружать голову вопросами, ответы которым не найдутся в этот момент. Придут спустя время, когда сам вопрос скроется в пучине новых. – Давно я мячик не кидал, но думаю, руки помнят, – усмехнулся Чонгук, ловко выбивая мяч из рук Тэхёна и с легкостью попадая им в кольцо. – Трехочковый. – Играем до 30 очков, Гуки. – Тэхён впервые чувствует себя так легко, будто бы не за его плечами давящая ответственность, в виде огромного количества подчинённых. Словно сейчас он просто парень, решивший побросать мяч в кольцо, без груза обязанностей и с правом на ошибки. Чонгук сейчас здесь, он не похож на киллера, способного вырвать человеку сердце. На его лице читается спокойствие. Оба нашли то, что нравится, вот только уровень мастерства разный. – Я порву тебя, хён, можешь не сомневаться. Тэхён готов принять вызов, чтобы провести последующие полчаса с не исчезающим смехом и задором. Чтобы получать кайф, когда твой бросок оказывается точным, якобы принося очко команде, которой нет. Но это не имело значения, потому что Чонгуку нравилось. Он с легкостью забирал мяч у Тэхёна, перекрывал порядка половины его бросков и всегда точно попадал, буквально с любого расстояния. Без долгих расчётов, но и, не надеясь на удачу, просто знал, что сейчас мяч достигнет цели. Тэхён был слишком слаб для Чонгука, заставляя того иногда поддаваться, позволяя забросить, чтобы хён не остался позади с огромным отрывом. И когда счет стал 32:10 в пользу Чонгука, полностью вспотевший Тэхён бурно зааплодировал, повалившись на прохладную траву и наслаждаясь моментом, который вряд ли повторится вновь. – Ты знаешь, в чем твоя проблема, хён? – Чонгук сел рядом, наблюдая за тем как темные волосы Тэхёна, лохматые и взъерошенные, гармонично смотрятся на фоне зеленой травы. Такие люди, как Тэ, не предназначены для ведения больших дел. Они рождены для простой жизни, чтобы можно было валяться на земле, вымазывая одежду, а после тратить несколько часов, чтобы отстирать самые видные пятна. Смотреть часами на заходящее солнце, каждый раз загадывая желание и верить до последнего, что оно обязательно сбудется. Громко смеяться, убегая от злой старушки, на цветы которой совсем недавно случайно была разлита черная краска. Которая первоначально была предназначена для покраски стен, но, как оказалось, красить лепестки роз, намного приятнее. Тэхён был живым, излучая способность жить и стараясь подарить ее всем. И Чонгук очень хотел, чтобы возможности Тэ принесли какие-то плоды в его существование. – Нет, Гуки. – Ты не чувствуешь мяча. Ты не становишься одним целым с ним, потому так часто твои пасы оказываются неудачными. Но у тебя есть потенциал, огромный потенциал. Тэхен лежал, щурясь от солнца и улыбаясь, как улыбаются маленькие мальчики, получившие подарок, о котором так долго мечтали. Он был, правда, счастлив и не хотел прекращать. Голос Чонгука казался таким спокойным и правильным, хотелось поставить его на повтор и никогда не выключать. Способствовало бы хорошему настроению двадцать четыре часа в сутки. – Спасибо за откровенность, Чонгук. – Только не обижайся, я всегда готов научить тебя, – он опять смеялся, искренне, по-простому. Оба смеялись. Смеялись те, кто в обычной жизни делает это редко. Им не позволено много смеяться и казаться счастливыми, иначе будут нарушены образы. Но рядом друг с другом образы были уничтожены сразу же, не приходилось врать и строить из себя что-то, не отвечающие правде. – Лучше скажи мне, Гуки, почему ты так любишь баскетбол? Тэ поднялся, чтобы видеть глаза мальчика. Ведь теперь так много времени они были скрыты за маской, а ему хотелось наслаждаться их искренностью и красотой. Зрительный контакт был важен обоим, одному – чтобы убеждать в подчинении, другому же – чтобы видеть блеск и нежность. Глаза – зеркало души. Самое хрупкое зеркало, способное разбиться после одного лишь неловкого движения. Разбиться и больше не быть восстановленным никогда, как много сил не было бы приложено. С ними нельзя было шутить, нельзя было издеваться, иначе исход пропитан печалью. – Потому что, за то, что я вонзаю людям пули, могут судить. А вот за то, что я бросаю мяч в кольцо – нет. – Слова, пропитанные отчаянием, после которых не хотелось узнавать что-то еще. Боль от того, что за твое удовольствие могут посадить за решетку и никогда больше не выпустить, если не прикончат сразу же. Чонгука огорчал сей факт, и Тэхён точно видел это, но не знал, как помочь, ослабить боль. – Я начал играть почти сразу же, когда и убивать. Тогда в детдоме собирали команду, которую будут готовить к соревнованиям, а я не смог не попробовать. Меня удивляло то, как люди ловко забрасывают мяч в корзину и чувствуют себя счастливчиками. Я решил, что тоже хочу так научиться. Прошло пять лет, и я мог обойти любого, кто хотел обыграть меня. Наша команда забирала все первые места, потому что я никогда не мазал. Как и никогда не оставлял жертв живыми. А потом я выпустился, отправился во взрослую жизнь и на всё это время потерял возможность играть, потому сейчас я будто бы ожил вновь. Испытывать такое выраженное чувство привязанности Тэхёну было впервой. Он понимал, что Чонгук не ждёт ответа, потому также молчал, пока мальчик ностальгировал, погружаясь в приятные воспоминания из детства. Чонгук был особенным всегда, но вряд ли окружающие обращали на это внимание. Потому Тэхён обязан был делать всё, чтобы Чонгук не сомневался в своей универсальности. Не думал о том, что его можно заменить. С каждым мгновением, настойчивость ветра становилась сильнее, проходясь достаточно заметной прохладой, по бледной коже обоих парней. Солнце опускалось всё ниже, надеясь совсем скоро исчезнуть из поля зрения простых смертных целиком. Облака теряли свои уникальные яркие оттенки, окрашиваясь в более темные, внушающие грусть и тоску. Именно сейчас Тэ понял, что нельзя обделять мальчика. Нельзя отказывать ему хоть в чем-то и всегда оберегать. – Тебе холодно, хён. – Или Чонгук решил оберегать своего хозяина, но это было неважно. Потому что оба являлись друг для друга защитой, поддержкой и опорой. Так обычно в сказках пишут, а может и не пишут. Разве бывает в детских историях, чтобы принц влюбился в дракона или Кощея Бессмертного? Это не канонично, это нарушает выстроенные годами правила и законы. Вселенная не готова принимать такое, закрывая невесомой простыней, и спасая от холода. – Ты слишком горячий, Гуки, чтобы я мог испытывать холод. – Тэхён бережно заключает в холодные руки подбородок мальчика и невесомым поцелуем накрывает пухлые губы младшего. А он так смешно морщится в ответ, что Тэ невольно начинает смеяться. – Ты такой хороший мальчик. – Слушай, – голос почему-то стальной, нет ни намека на шутки и приколы. Нет детской непосредственности и привычного обаяния – это не то, чего ожидал Тэхён. – Парень, которого я видел сегодня утром на кухне. Ты спишь с ним, да, хён? Удар ниже пояса. Тэхён не ожидал этого вопроса, не приготовил варианты, если он возникнет. Не знал, как вести себя, но врать не собирался. Только лишь боялся, что от услышанного мальчик замкнется в себе и отстранится. А эта катастрофа не имела места быть на их корабле понимания и доверия. Ведь, может Чонгук сочтет это предательством или он чуточку мудрее и поймет. Нет смысла гадать. Лучше всё увидеть. – Да, Гуки, я сплю с Чимином. – Серьезно? И он не рассказал тебе о том, что случилось на кухне? – Чонгук не понимал, был озадачен. Он не был удивлен положительным ответом Тэхёна. Нет. Потому что это было ясно для него еще с первого взгляда на того тощего паренька, образ которого прямо таки и кричал «Трахните меня, ну пожалуйста». Он был озадачен тем, что он не нажаловался Тэхёну. Тем, что Тэ всё еще хорошо относится к нему. – Зачем ты начинаешь это? Я прекрасно знаю, что произошло между вами сегодня. Чимин позвонил мне сразу же после этого и расписал мне тебя во всей красе, можешь не сомневаться. Но я знаю Чимина не первый год, чтобы понимать, что он мог сделать, чтобы спровоцировать тебя, Гуки. У него отвратительный характер и он ужасный человек, который всем сердцем ненавидит тебя. Но мне плевать, даже если бы ты убил его. Малыш, ты нужен мне. – Слова, окруженные нежностью. Руки, ставшие ледяными на плечах и горячие губы, впивающиеся в шею. Тэхён хотел только его, не думая отдавать или менять. Он не собирался отпускать или позволять уйти. А Чонгук слишком сильно был привязан, чтобы сопротивляться в полную силу. – Хён, но у тебя есть Чимин. Он любит тебя, а ты пристаешь ко мне. – Мальчик, правда, пытается формулировать свои мысли, и это удается ему, не с первой попытки и с огромным трудом, но удается, когда чужие руки, оказываются под майкой, когда дыхание Тэхёна становится слишком близко. – Не надо, хён. Прошу тебя, отпусти меня. Это похоже на мольбы, нежели на просьбы. И Тэхёну приходиться отпустить, чтобы не остаться в глазах мальчика монстром. Он смотрит вслед, исчезающему Чонгуку, и по его телу пробегают мурашки. Таким огромным стадом пробегаются по коже, оставляя после себя неприятный осадок. Кролик верил ему, а он оказался нехорошим хозяином. Понимание этого больно бьет под дых. Нужно извиниться, но это всё завтра. Пусть малыш успокоится, придет в себя. Нельзя допустить, чтобы подчинение окончилось неудачей. Нужно всё склеить толстыми слоями движений и объятий. Доказать, что всё не так. Нельзя отпускать, когда только начинаешь вкушать всю прелесть игрушки.