Bunny

Тёплый чай с лимоном способен согреть, какие бы морозы не летали на улице. Забавная комедия - всегда способ окунуться в светлую негу, забыв о суровой, и порой, жестокой реальности. Вкусная еда может послужить самым сильным наркотиком, в котором будешь нуждаться ежечасно. Но только не здесь. Здесь не функциональны привычные способы получения удовольствия. В мире, которым правит беспредел и жестокость, нет времени наслаждаться простотой, высосанной из пальца и пришедшей из покон веков. Когда на земле еще жили мамонты и пытались выжить люди. Здесь ищут нечто иное, что-то, чему под силу остановить дыхание без затратных усилий. То, чего нельзя коснуться, но можно почувствовать. Такие вещи и явления, которые простые люди попытались бы забыть, закрыв темной пеленой снов и амнезии. Когда по клеточкам кожи, словно сильный афродизиак, простилается дрожь, не злой протяжный рык, а мелодичное мурлыканье ласкает перепонки ушей, таких же выразительных и аккуратных, как пальчики на руках. Пример для подражания, имеющий общую границу с чувством зависти, которую невозможно скрыть ни шутками, ни комплиментами, ни задором. До этого лучше не доходить, но не получается. Постигать новые вершины, которые в тягость другим, как бы те не пытались скрыть, рискуя, но, не оказываясь на верху блаженства. Однажды всё станет привычным, окутается серым веществом, не имеющим начала и конца. И в этот момент руки дрогнут, пытаясь найти что-то новое, способное затмить осадок грусти от прошлого. Именно сейчас нужно будет распахнуть глаза в невидимом черном вакууме, не испугаться и сделать шаг вперёд. – А теперь срочные новости. – Заинтересовано усмехнувшись на объявление телеведущей, Чонгук оставляет пульт, не нажимая на следующую кнопку, чтобы послушать о том, что в этом мире представляет собой огромную стоимость и имеет категорию «срочно». – Сегодня утром в местной гостинице Кандонгу был найден изуродованный труп молодого парня. На экране появляются кадры из гостиницы, лишь мельком, но всё же можно заметить светлый махровый ковер в пятнах крови, ванну, наполненную красной жидкостью до краёв и носилки укрытые белой простынёй. Зрелище, мягко сказать, неприятное, но Чонгука захватывает интерес, который будет сложно унять, не увидев как можно больше подробностей. Ведь так захватывающе узнать, как на этот раз описали убийство, совершенное тобой. Много ли раз попали в цель в мотивах и подозреваемых, или же, как обычно, прогадали, ошибившись и не имея право на знание правды. – По документам, находящимся при нём, удалось установить, что он является единственным прямым наследником DK group. – Мальчик не знал о том, какая ответственность в будущем должна была очутиться на хрупких юношеских плечах Чимина, потому, возможно, можно считать, что он сделал одолжение, лишив его муки и ответственности. Девушка продолжала что-то увлечённо рассказывать зрителям по ту сторону экрана, когда дверь в комнату распахнулась, и послышались легкие, невесомые шаги. Тэхён вернулся с какого-то важного совещания, ставших в последние пару дней слишком много. Настолько, что проводить время вместе не удавалось. Всё больше прокладывалась черта «хозяин и подчинённый» без подтекстов и намёков. Тэхён жутко уставал, разбирая свалившиеся, с исчезновением Чимина, на него отчеты и бланки, проводя за ними ночи напролет и каждый восход встречая сонным обессиленным взглядом тёмных глаз. А Чонгук же проводил каждый день в четырёх стенах, плевать, что огромных и просторных, но всё же стенах. Часами слушая музыку, находясь в своем личном идеальном мире, не имеющем право испариться или потерять срок годности. Поедая запасы шоколадных конфет, спрятанных на кухне в одном из нижних ящичков, случайно попавшихся под руку, когда Гук пытался отыскать сахар. И ощущая странное манящее чувство эйфории каждый раз, когда касался длинными пальцами задней части шеи, стараясь вывести контур заветных слов, имеющих смысл, подобный молитве. Сравнимый с обещанием, которое нельзя нарушить, иначе грядёт наказание, которое причинит боль, нежеланную и непривлекательную. – Пак Чимин был талантливым, подающим огромные надежды, молодым бизнесменом, но его жизнь была жестоко прервана. Убийца не сжалился над юношей, оставив около ста порезов на груди и шее. А после бросил несчастного умирать в горячей воде. Полиция выдвигает предположения, что виновником вновь является киллер, охотившийся в Сеуле, но пока доказательств нет. Звук из телевизора всё также продолжал доноситься, заставив Тэхёна вздрогнуть от знакомого имени и перевести взгляд на экран. Вслушиваться в приятный женский голос и всматриваться в мимолетные сцены, неспособные донести всей сути. Всё-таки цензура и прочая ерунда, не позволяющая показывать на всю страну бездышащие человеческие тела. – Ты слышишь это, хён? – Чонгук откровенно веселился, хоть и атмосфера, пришедшая за руку с Тэхёном, жутко давила и сжимала. – Жестоко убил? Я? Кого? Чимина? Глупая ложь, Тэхён. Какой бред они рассказывают зрителям. Потому что, блять, ему нравилось. Он сам хотел этого и не был я жесток. Даже не вспомню, кого я последний раз убивал столь нежно и заботливо. Тэхён не отвечал, продолжал смотреть в бессмысленный прибор, висящий на стене, и сжимая в руках папку с документами. Его спина была жутко напряжена, взгляд забитой собаки, уставшая улыбка без проблесков радости. Он просто устал и причиной не был Чимин. Парня больше нет и жалеть нет смысла, времени слишком мало, чтобы растрачивать его настолько впустую. Просто хочется закрыться от всего мира буквально на час, погрузиться в себя, рисуя мимолетные образы, растворяющееся в неизбежном. – Я был в морге, Гуки. Я видел его, имел честь насладиться завораживающими шрамами, которые были точно оставлены с нежностью. – Тэ медленно опускается на диван, дотрагивается плечом спины Чонгука и трёт глаза, стараясь оставаться бодрым и жизнеспособным. – Мне нужно было опознать тело, потому что я самый близкий для него человек из тех, кто есть в нескольких километрах отсюда. Его родители очень занятые люди, проживающие и ведущие свой бизнес не на территории Сеула. Когда они смогут приехать, пока неизвестно, и до этого времени тело будет покоиться в морге. Они же организуют, при желании, похороны и прочую чепуху. Напряжение парня стало осторожно отступать, когда сильные руки опустились на чуть сгорбленные от усталости плечи и начали медленно массировать, отправляя сознание и чувство реальности куда-то очень далеко, чтобы потом не было возможности бежать вслед и пытаться заставить остаться. Тэхён прикрыл глаза, чтобы позволить появившимся чувствам взять верх, оставляя внизу разум. Тепло, доносившееся от Чонгука, было способно согреть и приютить, что казалось жутко странным. Тело отвечало слишком податливо, расслабляя мышцы спины и опуская плечи. А длинные пальцы тем временем осторожно сжимали, стараясь захватить верхние участки кожи, а после нежно поглаживали, отправляя по всем артериям яркую волну наслаждения. – Но дело в том, малыш, что уже завтра с утра рядом с офисом будет толпа полиции, прокуроров и прочих властей, поклявшихся найти убийцу Чимина. – Речь Тэхёна была расплывчатой, окутанной блаженством, смешивающимся с горой нерешаемых проблем, способных обвалиться в один миг, оставив лишь осколки. Он был готов полностью отдаться во власть Чонгука, лишь бы тот не исчез, приковав себя наручниками к Тэхёну на бесконечную вечность. – Они будут рыть так сильно и упорно, как это возможно. Потому что ни мать, ни отец Чимина не простят его гибели, и будут давить так, чтобы весь Сеул стоял на ушах, пока убийца не будет приговорен к казни. И, Гуки, они придут сюда, родители Чимина, потому что они знают о наших с ним отношениях. Тэхён на секунду замолчал, сжимая ладони Чонгука в своих руках и сползая чуть ниже, удобно устраиваясь головой на коленях мальчика. Глаза закрывались слишком мгновенно и неправильно, но противостоять было сложно, тем более, когда рядом был человек, с которым безопасность становилась такой же доступной, как воздух в сосновом лесу. – Главное сейчас – это не оступиться, Гуки. Я знал, наверное, знал, на что обреку себя и компанию, если убью Чимина, но отступать слишком поздно. Просто давай не совершим ошибок. Не вызовем подозрения, примеряя на себя маски актёров, не знающих ничего о гибели Чимина. Сыграем так, чтобы после можно было рассчитывать на Оскар, а не решетку круглые сутки. Они проверят всех из компании, но ничего не найдут, создадут эффект, что делают что-то еще и на этом всё кончится. Я уверен, малыш. Я точно уверен. – С каждым мгновением слова становятся всё тише, рискуя к концу повествования, замереть на губах Тэхёна, так и не сумев вырваться в реальность. Но всё же он справляется, чтобы после провалиться в сон, пришедший со скоростью света. Сжимает чужие ловкие пальцы в кулачке, чтобы знать, что под защитой. Что никто не придет и не заставит покинуть эту небрежную, грешную жизнь. И Чонгук улыбается, наблюдая за слабостью парня, отмечая, что тут еще большой вопрос, кто из них все-таки малыш. Тэхён, который чувствует дом только рядом с киллером-кроликом или Чонгук, мир которого снизошел до молодого перспективного управляющего. За окном опускаются синие тучи, собирается громкий ливень, который обязательно заставит всех людей спрятаться в теплых домах, наступает время для покоя. И мальчик осознает, что у него еще много времени, чтобы подумать и поразмышлять, потому что сразу было понятно, что этой ночью он не покинет Тэхёна. Просто не посмеет освободиться от хватки парня, так сладко сопящего в нескольких сантиметрах и уйти в темноту и холод комнат, наполненных грубыми и однотипными охранниками. Здесь лучше настолько, насколько богатство приятнее бедности. Здесь есть то, что заставляет жить, точно зная, что только смерть станет преградой, но и ее возможно преодолеть. Разбиться о ледяной кафель, оставив некрасивую трещину на плите, вздрогнуть от волны жгучей боли, отворачиваясь и морщась, но чувствуя всё превосходство момента. – Я не подведу тебя, хён. Чонгук перебирает темные, помятые суетой за день, пряди свободной рукой, невесомо обводит контур воскового лица, словно касается драгоценного камня в музее, где нельзя притрагиваться к экспонатам, но рискует, потому что так можно чувствовать жизнь. Тонет в нежности испытываемых чувств и боится потеряться, не быть найденным после, и навсегда остаться в прекрасном. Но не смеет уйти. Лучше навсегда повязнуть в противном болоте, так манившем тебя столько времени, чем жалеть, лежа на мягкой удобной кроватке, что не остался с желаемым. Время метафор и глубоких сравнений, напоминающих маразм. На часах 11 вечера, а, значит, впереди есть много моментов, чтобы изучать овал лица хозяина, форму его чуть тусклых губ и пытаться пробраться в мысли, спрятанные в голове. Нереально и глупо. Но Чонгуку нравилось быть здесь, даже не думать закрыть глаза и позволить кому-то стать более бдительным и внимательным, чем он прямо сейчас. На руках огромная ответственность, которая оставляет приятный осадок от тяжести. Тяжести, носящей характер безграничной и потусторонней. Стоит только захотеть и звезды начнут падать с небес, всё зависит от степени желания, когда ночь опускается на Сеул. Иногда , если ты знаком с человеком достаточно долго, то сможешь утверждать о его привычках и особенностях поведения, захватывая вместе с индивидуальностью за компанию черты характеров его родных, представляющих самую близкую часть его окружения. Знать так хорошо, чтобы запросто предугадывать дальнейшие действия и поступки, кажущиеся другим ерундой, но имеющие цену. Так и Тэхён точно знал, что родители Чимина появятся как можно быстрее, приедут первым доступным рейсом, после выполненной работы конечно, но это лучше не упоминать, дабы образ ангельских родителей не рисковал расплавиться над пламенем лицемерия. Супруги Пак прибыли спустя несколько дней, остановившись в лучшем отеле Сеула, и сразу постарались организовать похороны, чтобы не оттягивать момент неизбежного. Тэхён был безумно счастлив, что до сих пор не имел чести поздороваться с ними или хотя бы мельком взглянуть на заплаканные глаза миссис Пак, жутко горюющей по такой тяжелой и неподъемной утрате. Потому что всё еще не был уверен, что сможет лгать в лицо людям, которые вырастили и приютили. Хорошо отплатил – убийством любимого сына. Но это не будет давить и заставлять чувствовать вину, пока уверенный голос Чонгука будет существовать над ухом, обдавая горячим дыханием и отправляя по венам адреналин. В почтовом ящике было удивительно что-то обнаружить, в наш век то новейших технологий, но всё же рано утром, вместе с прохладным ветерком, щекотавшим овал лица, Тэхён оказался приглашенным на последнюю встречу с Чимином. Ему была дана возможность почтить его память и навсегда запомнить таким, каким парень никогда не являлся. В день похорон так много лжи доносится из уст неизвестных людей. Все обязательно восхищаются и рассказывают о безумной любви и уважении, но какой в этом смысл сейчас, когда его сердце уже не перекачивает кровь по телу, легкие не получают кислород, а глаза не озаряют улыбкой грешный мир. Сейчас к чертям сдались добрые слова. Нужно быть рядом, когда человек способен чувствовать и отвечать, после неважно. Удовольствие для живых, потому что мёртвым всё уже одинаково. Тэхён был приверженцем именно такого мнения, но отказать не посмел. Нужно было выразить соболезнования родителям, сделать вид и сыграть, чтобы никто не посмел усомниться. Теплые солнечные лучи не проскальзывают в окошко и не стремятся приласкать, зарядив силой и позитивом. Их место на сегодня арендовали черные тучи, свисающие столь низко над землей, что казалось, будто еще пару минут и они просто свалятся вниз, придавив всё человечество к холодному асфальту, лишив возможности дышать. Дождя пока что не было, но едва слышимый гром сообщал, что тот скоро прибудет, не забудьте взять зонтики. Ярко-золотая молния была почти незаметна, скрываемая темной пеленой, но так желавшая показаться миру. В такую погоду только и остается, как дома сидеть, попивая чаёк, или же гордо шествовать на мрачное кладбище, причем второй вариант отталкивал больше, но являлся сегодняшней целью. Слишком долго собираться, тщательно выбирая костюм и рубашку, потратив порядка тридцати минут на выбор правильного темного оттенка ткани. После около часа пытаться уложить непослушные пряди, взлохмаченные от долгого сна и в последнюю секунду, когда, вроде как готов, впустить в голову мысль о том, а почему бы не прихватить с собой мальчика. Чувство покоя умножится в десять раз, откидывая страх и некую непонятную неуверенность. Идея влечет за собой еще пару минут на попытки разбудить Чонгука в столь раннее утро. Заспанный малыш долго не мог понять, зачем ему пришлось открыть глаза, если на улице всё еще темно, да и вообще сегодня у него день сна, без лишних напряжений и похождений. Но хозяин говорит, что надо, значит, сегодня интересы и приоритеты придется разрушить, выстраивая на главное чувства Тэхёна, которому правда нужно, который правда нуждается. Спустя час оба парня добираются до назначенного места, наблюдая огромную толпу людей. Все облачены в черное, никто не улыбается и не веселится, словно провожая главного человека в его жизни - лгут, потому что так принято. Тэхён, пытаясь спрятаться под темно-синим зонтом от ливня, старается остаться в стороне, но всё же принять участие. Чонгук же просто следует за ним, наступая след в след, не отпуская из виду и не позволяя потеряться в молчаливой толпе. Вокруг слишком много наигранного траура и горя, некоторые девушки даже смахивают слезы, но всех их Тэхён видел впервые. Зачем они здесь, если не знают Чимина, кто вообще все эти люди, пришедшие просто поглазеть. Чуть правее, Тэхён замечает толпу журналистов, пытающихся как можно больше заснять и запечатлить. Вспышки камер режут слух – уже сейчас хочется провалиться, чтобы не являться случайным свидетелем. – Я с тобой, хён. – Спасением и поводом продолжить оставаться в толпе, пытаясь услышать слова какого-то мужчины, купленного родителями Пака за деньги в одной из церквей, дабы тот проводил Чимина по всем правилам, как положено, становится голос Чонгука и его ладонь на плече Тэхёна. Жест, значащий многое, главное, чтобы никто не стал свидетелем. Лучше увлечённо смотреть вперед, в центр, где стоит хрустальный гроб, словно Белоснежку решили зарыть в землю повторно, предварительно выкопав в ледяных потемках, когда вокруг было пусто, пока все мирно видели сны. Капли становились всё сильнее, и у большинства присутствующих здесь не было способа укрыться, потому приходилось просто стоять, чувствуя, как одежда пропитывается холодной водой, как волосы начинают прилипать к лицу, чувства не из приятных. Но мы же все здесь такие воспитанные и уважающие, так что не посмеем развернуться и уйти. Время тянулось очень медленно, секунды превращались в минуты, смешиваясь в прострации с часами, а все продолжали что-то говорить, рассказывать о том, каким запомнился им Чимин. Ничего интересного, потому что неправда. Ложь, слепленная из воздуха, не имеющая никаких доказательств и смысла, но все были довольны. Люди, стоящие повсюду, старательно выполняли роли, изображая крайнюю степень заинтересованности, но фальшь была слишком поверхностна. Чонгук не отпускал руки с напряженного плеча Тэхёна, напоминая, что он всё еще здесь. А люди вокруг сливались в темное море, без проблесков радости, потому никто не заострял внимание на одиноко стоящего с краю паренька, закурившего пятую сигарету подряд, выпуская сизый дым и, в без того темное, серое небо. Вот только, пока он был незаметен, для него же все были как на ладони. И каждый жест Чонгука был впечатан ему в память, каждое прикосновение и каждое шевеление губ – всё это, он тщательно высматривал и старался нарисовать в мыслях. Чтобы не потерять спустя время. Все же лучше иметь доказательства, а не просто пустые слова. Прошла целая вечность перед тем, как хрустальный гроб был, наконец, опущен в мокрую землю. Последние слова были сказаны, финишные слезы вылиты, и оставаться здесь больше не было смысла. Но всё же одно незаконченное дело не позволяло Тэхёну отправиться домой, отрекаясь от жалкого общества. – Подождите, миссис Пак, – когда люди практически окончательно разошлись, Тэхён нашел взглядом заплаканную женщину пятидесяти лет, с иногда видимыми седыми волосами, и, собрав всю волю в кулак, направился в ее сторону. – Я очень соболезную вашей, да и нашей утрате. Чимин был особенным, мне жаль, что его больше нет с нами. – Спасибо, Ви. Спасибо, мой мальчик. – Женщина попыталась выдавить улыбку, обнимая парня, но это получилось не очень эстетично и удачно. Но сегодня можно было, всё же она потеряла любимого сына. – Мне так страшно думать о том, что я больше не услышу его, не увижу. Говорить ей было сложно, слезы становились сильнее ее, подчиняя и заставляя показывать слабость. Тэхён прижимал женщину к себе, пытаясь успокоить, а в душе не было ярких эмоций. Именно это чувствует животное? – Дорогая, ну что ты? Опять позволила вырваться слезам? – Откуда-то со стороны послышался голос отца Чимина, только что попрощавшегося с какими-то коллегами и приближающегося к любимой жене. – Здравствуй, Тэхён. Слишком доброжелательно говорит мужчина, узнавая в стоящем рядом парне возлюбленного своего сына. Ведь по правилам жизни, именно он должен таить в себе всю правду, знать про гибель Чимина больше, чем все остальные. Тэхён же кланяется, чувствуя, как ловушка тихо поскрипывает, угрожая захлопнуться. Чонгук просто стоит позади, пытаясь не создать интереса, чтобы не усложнять жизнь Ви. Пусть он просто охранник, ничего больше. Ничего такого, что даст мотив убить. Заключение и обвинения не представляли собой огромного притяжения и мании, не заставляли сердце изнывать, тая в теплом шоколаде. – Я еще раз соболезную вам, потому что это значимая потеря для всех, в частности, и для меня. – Тэхён пытается быть искренним, пожимая руки родителям и опуская взгляд. – Спасибо тебе, Тэ, за то, что был с ним. Он же так любил тебя. Когда был маленьким, постоянно рассказывал нам о том, как выйдет замуж за волшебного принца Тэхёна, и как долго вы будете жить вместе в огромном замке, - Истерика была слишком близко, а следующая остановка - психлечебница, чтобы нервы восстановились хоть чуть- чуть, оставив человека человеком, а не овощем, не способным функционировать в социуме. Мать Чимина представляла собой тот тип людей, которые полностью отдаются эмоциям, не думая о последствиях. И если сердце разбивается, то так, чтобы потом не удалось скрепить никаким лекарством. – Да, Тэхён, наш сын любил тебя. Но почему ты ничего не знаешь о его смерти? Неужели ничего не изменилось в последние дни его жизни, неужели ты ничего не заметил? – Еще один в копилку тех, кто готов был отдать всё, веря в причастность Тэхёна. Мужчина старался казаться милым и ненавязчивым, но взгляд и резкость всё же выдавали истину. Нужно достойно ответить, чтобы Чонгук гордился, чтобы самому потом стыдно не было. – Нет, я уже говорил следователям, что с Чимином всё было, как всегда: та же яркая улыбка и задорный смех. А в один вечер я вернулся домой и не обнаружил его. – Тэ нервно сглатывает, постепенно начиная верить в правду своих изречений. – Мне сейчас очень тяжело. Мне очень больно без него. Потому еще раз соболезную, и прошу разрешить мне отправиться домой. Я бы хотел отдохнуть, хотя ничто не уберет чувства, пришедшие с его гибелью. Плюсик в карму? Так принято говорить, когда убеждаешь людей в своей любви, честности и искренности? Даже, если нет, то сейчас это было неважно, потому что родители поверили в невиновность Тэхёна и в его сильную боль от потери. С заботой в глазах обняли на прощание, пообещав заглянуть в гости, позволяя Тэхёну вместе с Чонгуком отправиться в сторону машины. Теперь мощность капель ослабевала, небо приобретало оттенки светло-синего, и кое-где изредка выглядывали маленькие лучики солнца. Оно пыталось пробиться, но сила туч была выше, отбивая желание пытаться вновь. Предстояло хорошенько набраться сил, и только тогда рвануть, чтобы уничтожить. Дорога до дома прошла в гробовой тишине. Никто не хотел что-то говорить, пока странный след не сойдет с души. Чимина больше нет и виной тому Тэхён, который вне подозреваемых. Это заставляло чувствовать свое превосходство, разливавшееся, словно пенящееся шампанское по бокалам, по каждой клеточке тела. Всех можно обмануть. Нет никого, кто не поддастся влиянию и актерской игре, строящей границы рядом с сочувствием и переживанием. – Ты так хорошо справился, хён. Я горжусь тобой. – Вырывается из губ Чонгука, когда дверь комнаты закрывается, оставляя обоих парней в чуть мрачном помещении, укутанном теплой атмосферой и отдалением от реальности. – Спасибо, Гуки. Теперь мы свободны, верно? – Тэхён улыбается, чувствуя полное спокойствие, пока рядом есть малыш. – Никаких Чиминов, никаких похорон и, думаю, от банды следователей и прокуроров мы тоже избавились. Тэхён делает шаг вперед, накрывая лицо Чонгука холодными, словно лёд, ладонями. Наблюдает за искорками, промелькнувшими лишь на мгновение в темных глазах мальчика, и опять улыбается, чувствуя, как желание занимает основные отделения мозга, подчиняя там всё и возглавляя самые важные позиции. – Хён, я никогда не отпущу тебя. – Шепот Чонгука становится той каплей, которая уничтожает все вопросы, запреты. Животные инстинкты вырываются наружу, затмевая все моральные устои, опуская их ценность на самое дно. И перед тем, как Тэхён успевает всё осознать, Чонгук впивается в его губы, целуя так, чтобы было понятно, зачем они здесь. Какова цель их существования в этом грязном мире. Доказывая факт того, что все продажно и бессмысленно, только ты и твои желания остаются навсегда единственным важным и значимым. Тэхён прогибается под напором мальчика, отдавая все варианты правления в сильные руки, надеясь на правильность своего выбора. И когда Чонгук отстраняется, что-то ища в кармане, мир медленно теряется, разрушается в невидимом облаке пыли, забирающем каждое новое мгновение. Но мальчик не собирается уходить или забирать карты назад. Игра только началась, участники только получили карточки с правилами. Тэхён вздрагивает, когда нежный шелк касается его лица. Все вокруг погружается во тьму. Теперь нет возможности видеть, придётся отдаться ощущениям и звуку, иначе не получится оставаться здесь. Без оружия, без права бежать, слыша лишь спокойное дыхание Чонгука слишком близко. Отсутствие любой формы страха удивляет Тэхёна, заставляя на ощупь искать Чонгука в жарком помещении, желая получить большее. И получать, когда Чонгук опять касается его губ, жадно кусая, словно зверь, цель которого заполучить навсегда, присвоить, чтобы никто не отобрал. Чувствовать горячие руки, пробирающиеся под рубашку, обводя каждый сантиметр торса. Повязка на глазах лишь усиливает ощущения от происходящего, заставляя растворяться в охватывающих чувствах, признавая поражение и полную зависимость. Здесь и сейчас есть только они вдвоем, так зачем тогда думать о чем-то реальном. Чонгук не боится действовать, потому аккуратно растёгивает каждую пуговичку на рубашке Тэхёна, оставляя мокрую дорожку из поцелуев на шее, пока спускается вниз к острым ключицам, так маняще выпирающим и притягивающим. Вкушать стоны Тэхёна сейчас, наверное, самое прекрасное из всего данного человечеству.Чувствовать, как выгибается тело под напором столь откровенной ласки, которую так хочется получать, но всё еще неправильно. Чонгук знал, что его хозяин прекрасен и никогда не подвергал утверждение сомнениям, но сегодня он получил прямые доказательства, открывая для себя новые границы Тэхёна. Захватывая зубами бледную кожу ключиц, стараясь оставить память о том, что он есть. Что это не просто сон, посетивший однажды. Медленно освободившись от ненужной одежды, закрывающей потрясающее тело парня, Чонгук на секунду замирает, отмечая про себя, что узкие бедра на пару с широкими плечами, да и еще, если речь будет идти про Тэхёна, добавляют неповторимую изящность, от которой не хочется убегать. Скорее прижимать к себе, проводя руками по идеально прямой спине, наслаждаясь теплом и страстью, сдерживать которую становится до невозможности сложно. Хочется поскорее войти в узкую дырочку, заставить выгибаться еще сильнее, просить о большем. Заставить кричать от удовольствия человека, которого уважают многие. Человека, управляющего миллионами людей, можно будет увидеть еще более открытым живым. Стоит попробовать, когда возбужденный член упирается в штаны. Толкнуть хозяина на мягкую кровать, нависая сверху. Вновь впиваться в покусанные губы, пытаясь снять штаны с боксерами, остающимися единственной преградой. Но инстинкты берут своё, заставляя Тэхёна громко вскрикнуть, когда что-то маленькое, скользкое и неприятное проникает в него. С глаз выступают крошечные слезинки, кричащие о чем-то значимом и важном, но уже потерявшемся в новом спектре чувств. Повязка скрывает всю боль в глазах, но кричать никто не запрещал, только Чонгук успокаивает поцелуями, когда вводит второй палец. Для Тэхёна всё казалось слишком сильным, все эмоции усиливались в несколько тысяч раз, и хотелось задохнуться, теряя смыслы и правила. Он до боли в костяшках сжимал покрывало, когда пальцы сменились чем-то большим в несколько раз, теперь казалось всё менее приятным и нужным для обоих. Пожары хотелось тушить, но когда Чонгук начал двигаться, вбиваясь в податливое тело, огонь захватил разум целиком, уже поздно было бы что-то менять. Оставалось ловить неземное удовольствие, двигаясь в такт Чонгуку, обвивая тощими ногами его спину, и громко стонать, потому что именно сейчас наступало бесконечное хорошо, которое ни с чем несравнимо. Океаны, моря, леса – вся вселенная лежала у их ног, принимая поражение, и это утверждало на пригретом временем месте. Движения становились более резкими и настойчивыми, и через пару мгновений Чонгук тяжело дыша, кончил, излившись прямо на Тэхёна, не просто так, а для того чтобы повысить самооценку, потому что так было бы круче. Буквально сразу же чувство эйфории пришло и к Тэхёну, заставляя измазать свой живот спермой, но наслаждаясь вечностью. Повязку хотелось стянуть как можно скорее, потому что она была влажной и неприятной, но он не мог рискнуть сделать это сам. Чонгук должен разрешить. Вот так странно за минуты меняются роли, становясь обратными и неожиданными, но мы закроем ширмой, спрячем от глаз. – Гуки, я могу снять? – Тэхёну остаётся просто лежать, отходя от волны эмоций, ударяющей прямо в голову, и еле находить силы на пустой вопрос. – Нет, хён. – Чонгук откровенно пользуется положением, натягивая боксеры и не спуская взгляда с Тэхёна. – Я схожу за мороженым, а ты пока подожди меня. Только снимать маску нельзя, иначе мне придется скушать вкуснятину в одиночестве. Игривые интонации могли бы разозлить, но Тэхён лишь вздыхает, поворачиваясь на живот и закрывая глаза. Ему, правда, было хорошо и то, что дает Чонгук, смогло закрыть всё то, что годами давал Чимин. Неправильная расстановка приоритетов, но Тэ мог позволить себе отдавать роли доминанта Чонгуку. Рядом с ним всё становилось другим, и это было в новинку. Не факт, что правильно, но точно очень притягивающе. Мысли прерываются тихими шагами где-то около двери, нега расплывается по телу и хочется громко смеяться. – Гуки, можно я всё-таки сниму эту повязку? Но ответа не следует, тишина и молчание, пока не страшно, но не так, как было прежде. Атмосфера накаляется за секунды, когда шаги становятся всё ближе, а слова отсутствуют до сих пор. – Чонгук, блин, ты что издеваешься? Тэхён решает снять маску самостоятельно, но эта мысль приходит с опозданием . В тот момент, когда чужие руки замирают на длинной шее, закрывая доступ к кислороду. – Я не Чонгук, но да, я издеваюсь, Вишенка. Грубый голос, который прежде не касался ушных перепонок. Теперь ужас правит всеми инстинктами, Тэхён пытается вырваться, оттолкнуть человека, ворвавшегося так внезапно, но понимает, что у него нет даже шанса. Шею сжимают всё сильнее, возможности сделать вдох всё меньше. Лицо слишком быстро бледнеет, теряя жизненные цвета. Словно в мультике, когда убивают плохого героя, всё слишком быстро и слишком жестоко. Глупая, странная игра, имеющая только плохой конец. Больно, страшно, невозможно. Сознание уходит из тела, глаза закрываются, а желания вдохнуть сладкого воздуха, уже нет. Оно исчезло, не рискнув появиться вновь. Парень ухмыляется, наблюдая за результатом своей работы, и скрывается за дверью. Теперь правила немного усложнятся, приобретая новые пункты. Только нужно не забыть про них, следовать точно им, не сворачивая в сторону. Возможно тогда, все они останутся живы. Никто и не говорил, что будет просто. В темноте сложно оставаться чистым. Потому что ты не видишь. Движешься лишь на ощупь, сильно рискуя потерять всё. Риск строит яркую жизнь и разрушает ее целиком. Нельзя так беспечно доверять, не раскрыв все карты, не узнав всех нюансов. Ошибок слишком много, но есть шанс исправлять. Пока есть, пока ты еще дышишь.