Bunny

Мне кажется, что я медленно иду ко дну, забыв прихватить с собой спасательный круг или жилет. Жидкая субстанция пробирается под кожу, угрожая остаться там навсегда. Попытки вынырнуть наверх оканчиваются единственным доступным вариантом – провалом. Тело дрожит колюче и неприятно, а обезболивающих под рукой нет. Опять ничего не взял, не подумал о возможном, предпочитая отстоять свой срок просто так. Имея возможность считать, будто выше и круче, обгоняя по параметрам общество, всегда хочется смотреть чуть дальше, понимая чуть больше, что окажется глупой иллюзией. Но всё после, когда разум возьмет борозды правления в своих руки, когда подчинит неразумные фантазии. Только не надо сопротивляться, иначе проиграем, не начав войну. Поднимем белый флаг, когда противник только выведет войско. Получится низко и отвратно, нам не к чему такие эпитеты, перепрыгивая через выстроенные стены и колонны. Желаем лучшего, не готовы чем-то жертвовать. Не мы прогнемся под вами, а вы падёте под нас. Ужас, способный поменять все жизненные принципы и переосмыслить веру, наступает в тот момент, когда, распахнув тяжелую дверь, не жаждущий продолжения парень представляется твоему взгляду, а бездыханное тело, лежащее на полу. Такое, неспособное сопротивляться или о чем-то молить, просто не издающее ни звука, заставляющее дрожать и не иметь возможности поверить. Мир растекается в твоих руках, а рот открывается в непонятном крике боли. Бежать некуда, поздно что-то менять, расставлять по местам и надеяться. Около головы маленькая лужица крови, вырастающая в размерах с каждой бесконечной секундой. Время замирает, стрелки завершают движение, забыв об обещание, никогда не останавливаться. Теряется всё то, что раньше было нужно, в чем нуждался, открывая глаза с рассветом. Медленно растекается по венам отчаяние. В глазах падает цена клятв, вспоминается то, что никогда не собирался привязываться вновь. Наступать на те же ошибки, попадать в те же цепи и капканы, так не хотелось вновь чувствовать это. Хотелось жить без поводка на шее, ведущего в заботливые руки хозяина. Клялся себе больше не нуждаться, но не сдержал, отдав себя чужому. Чтобы сейчас опять вернуться в прошлое, чувствовать невыносимое огорчение и отчаяние, победить которое кажется нереальным. Где-то на дне сознания бродят мысли о том, что это его вина. Что он не смог защитить, быть рядом в тот момент, когда он нужен был. Не выполнил договор, скрепленный на закате дня, упал в глазах, потерял доверие. Он ужасно справился. Позволил чувствам и похоти затмить здравый смысл, а теперь придется расхлёбывать крупную проблему, сравнимую с крушением Титаника, с концом этого чертового мира. Так хотелось, чтобы был шанс всё спасти, ведь теперь Чонгук обязательно станет лучше, только пусть сердце Тэхёна будет иметь возможность биться еще хоть чуть-чуть. На глазах нет слез, мир рушится в душе. Мальчик не в состоянии помочь, не хватает сил глотнуть воздуха, не говоря о какой-то помощи. Да и непонятно от чего надо помогать, что случилось и как спасти. Так много вопросов, которые не имеют возможности даже быть сформулированными, ответов и подавно получено не будет. Испариться, исчезнуть – единственный вариант, видимый для Чонгука. Он не умеет спасать, когда смерть так близка. Находясь, справа от Дьявола, ему никогда не приходилось предотвращать гибель, лишь содействуя её скорому приходу. Но сейчас другой случай, нужно что-то сделать, если еще есть время спасти. Но просто нет мыслей и действий, отложенных на уровне рефлекса. Замереть, словно каменная статуя, пока жизнь маленькими капельками вытекает из тела Тэхёна. Смотреть, испытывая боль, но не суметь сделать шаг вперед. Впервые губы не накрывает улыбка, впервые нет радости от того, что еще один человек теряет способность жить. Впервые за восемнадцать лет своего существования Чонгук не хочет быть свидетелем гибели, не хочет быть участником и соучастником. Хочет, чтобы всё просто прекратилось, но занавес не падает, зрители не расходятся, всё продолжается до сих пор. Непонятно ,сердце ли так быстро стучит, угрожая выпрыгнуть, или это разбиваются мечты где-то в голове. Он не согласен с тем, что Тэхён заслуживает смерти, только не он, только не его хозяин. Этот парень представляет единственный экземпляр на земле, достойный жизни. Уникально и в новинку. Но он не может спасти. Неподвижные души, навсегда запечатанные в камне, не способны сдвинуться с места и сделать то, что нужно именно сейчас. Перерезать горло – да, стрелять в голову – да, душить – да, убивать, неважно каким способом – да. Но не обратное этому, нет, только не это. То, на что у мальчика не хватит сил, то, к чему он не готов, и не имеет право на это. И даже, если ставки будут слишком велики, он не сумеет протянуть руку, не посмеет перейти черту. В этом слабое место, которое лучше скрывать и не снимать черной простыни, запретно и скрыто, не хочется проигрывать. Внезапные голоса и громкие шаги, наполняющие комнату - порядка десяти охранников, вместе появившихся в помещении, понимающие, что не выполнили работу, за которую им платят. Облажались. Ничтожные существа, которые должны сдохнуть, но не Тэ – его нужно спасти. Чонгук затуманено видит, как некоторые из них пытаются привести в чувство Тэхёна, делают непрямой массаж сердца, искусственное дыхание, кто-то звонит в больницу – очень высокая активность, режущая по живому. Чонгуку не нравится на это смотреть, и когда пролетает мысль о том, что теперь Тэхен под присмотром, мальчик аккуратно скрывается в тени своей комнаты, запирая дверь и погружаясь в забытье. До безумия белые стены, до желания задохнуться белый пол, до крика белый потолок – всё слишком чистое и блестящее, что напрягает глаза, заставляя часто моргать и морщиться. Сохён вот уже вторые сутки проводит в вип-палате городской больницы, находясь рядом с Тэхёном, и ожидая, когда тот, наконец, откроет глаза. Она примчалась сюда сразу же, после звонка начальника охраны, который сообщил о том, что на директора напали, пытались задушить, а после неудачного падения, парень еще и голову разбил. Вот уже везение и удача, ничего не скажешь. Но главное, что Тэхён остался жить, без обратных вариантов, хотя, если задуматься, то опоздай машина скорой на несколько минут, пришлось бы организовать похороны вновь. Но Сохён старается откидывать эти мысли, тщательно наблюдая за состоянием начальника, веря в его скорейшее пробуждение и здравое состояние. Посовещавшись, было решено поставить к дверям палаты Тэхёна пару охранников, а само помещение снабдить камерами видео наблюдения, чтобы парень всегда был под присмотром. Ведь никто не знал, решит ли нападавший повторить своё действие еще раз, но на всякий случай, нужно было быть готовыми, потому что жизнь Ви стоила слишком дорого, особенно сейчас, когда акции фирмы росли, и в перспективах была лишь светлая сторона. Полиция же, которая приехала на следующий день, не сумела ничего обнаружить, так как все следы были тщательно вытерты добродушной уборщицей, приходящей два раза в неделю и тщательно выполнявшей свою работу. Главным вопросом оставалось то, был ли Тэхён в этот момент один или же в компании с кем-то, и почему охранники, которые рыскали по каждому квадратному метру дома, не смогли обнаружить нападавшего, чем они были заняты и что же всё-таки пошло не так. Чонгук уехал той же ночью, дрожа всем телом, и боясь слишком сильно вывернуть руль. Вернулся в свою старую квартиру и не мог успокоиться, постоянно прокручивая в голове моменты того вечера: он прекрасно слышал, как скорая помощь забирала Тэхёна, слышал грохот и шум, коими был наполнен обычно тихий коттедж парня, только не мог понять, кто осмелился покуситься на жизнь Ви. Предстояло найти ответы и отомстить, с большей силой в несколько тысяч раз. Только сначала нужно собрать себя по маленьким частям, прихватив лупу и хороший скотч, чтобы, как можно дольше не развалиться вновь. Нужно внушить себе, что парень жив, что он всё еще не лишний, что ничего не будет, как было десять лет назад за толстыми стенами детского дома. Что сейчас всё по-другому. Тэхён всё еще нуждается в нем. Охранники, как один, твердили, что в ту ночь Тэхён был не один, а с парнем, который появился в жизни Ким Тэхёна относительно недавно, он был представлен им, как двоюродный брат, приехавший, чтобы помочь с бизнесом, и на этом их знания оканчивались. Коллеги же Кима, вместе со всем рабочим персоналом, говорили, что ни о каком новом члене их компании ничего не слышали и не знают. И только внимательная и проницательная секретарь Пак Сохён поделилась информацией о том, что новый коллега их директора некий Чон Чонгук, который заслуживает полное доверие и никаких подозрений к нему быть не может. Уж в этом девушка была стопроцентно уверена. Следователи сделали вид, что поверили и ушли, точно зная, что вернутся вновь. Только разберутся с тем, куда пропал Чон Чонгук сразу после покушения на Кима и обязательно придут вновь с доказательствами и мотивами. – Ну как он? – Сегодня Сохён сумела отойти от директора, отправившись в офис, дабы разобраться с горой документов, сдать которые предстояло как можно скорее. А после, когда время близилось к вечеру, девушка вновь вернулась в белоснежные стены, надеясь на улучшенное состояние Тэхёна, о чем сразу же спросила у его лечащего врача, который еще пару лет назад занимался лечением её матери, и хочется заметить, что абсолютно удачно. – Состояние стабильное. – Ким Намджун, молодой мужчина тридцати лет, с добрым взглядом и выразительной улыбкой, был в хорошем расположении духа, чему точно поспособствовало присутствие девушки. – Он просто спит, Сохён, потому что устал. У Ким Тэхёна явное переутомление и сейчас его организм нуждается в передышке, которой мы должны обеспечить его. Сохён всё понимала, но было странно и непривычно видеть Тэхёна таким. Он, всегда искрившийся и источающий энергию, теперь же представлял собой сгусток усталости и пустоты. Было страшно подумать, что он не очнется. Было отвратно пропустить мысль, что он больше не войдет в кабинет со строгим взглядом и напряженным голосом. Она была рядом с ним с самых истоков, когда Daewoo Group только оказалось под властью неуверенного и боящегося каждого движения Ким Тэхёна, принявшего сей пост не по собственному огромному желанию, а по вине обстоятельств, а именно смерти родителей. Именно Сохён наблюдала за тем, как Тэхён с каждым днём приобретал силы и веру в себя, как из трусливого подростка вырастал уверенный и старательный директор, по-настоящему любящий то, что делает и не жалеющий ни о чем. Он научился твердо стоять на своем и принимать решения, от которых зависит будущее, его руки больше не дрожали, подписывая бумаги. Он стал тем, кем его видели родители. Тэхён имеет право на гордость, потому что покорил вершины, непосильные для большинства населения планеты, будучи еще совсем юным. И точно не стоит упоминать цену, которую пришлось уплатить парню за возможность реализации целей. Это уже неважно, лучше этого не знать, зарывая в черную мокрую землю на опушке, в самой чаще леса. – Спасибо, Ким Намджун, за всё, что вы делаете. Ведь, если бы не вы, он бы вряд ли выжил. – Сохён должна оставаться сильной, обязана. Но так тошно становится от мыслей, что Тэхёна может не стать, будто и не было никогда прежде. – Ну что вы, нужно быть благодарной бригаде, выехавшей в ту ночь к нему. Именно они спасли вашего директора, я лишь пытаюсь убрать погрешности. – Намджун улыбается, искренне и непринужденно, будто бы и не от него зависят миллионы жизней, будто бы не он даёт шанс на жизнь, доставая своих пациентов чуть ли не оттуда, откуда обычно нет пути назад. – Я пойду, а вы можете зайти к нему, думаю, это будет хорошим решением. Сохён еще долго смотрела в пустоту, когда такая же белая, как всё вокруг, спина доктора скрылась за поворотом. Вокруг было тихо, только пару больных медленно выгуливались по коридорам, словно эта прогулка взбодрит их или даст стимул жить. Её съедало отчаяние, и причиной было не только состояние директора, также ей не давал покоя вопрос, куда же пропал Чон Чонгук. Почему его нет сейчас здесь, если Тэхён наверняка нуждается в нём, потому что это видно. Она не была слепой, как все остальные, чтобы не заметить то, с какими чувствами говорил руководитель про своего нового друга, как рассказывал и описывал, пытаясь спрятать симпатию, но это получалось слишком поверхностно. Было явно что-то большее, чем сотрудничество и дружба, нельзя докопаться до того, что, но можно точно утверждать о чем-то значимом для обоих. С этими мыслями девушка приблизилась к заветной палате, перекинулась парой слов с охраной, стоящей по обе стороны от входа и медленно вошла внутрь. В центре комнаты в объятиях капельниц и прочих пикающих приборов, измеряющих давление и пульс, лежал Ким Тэхён. Казавшийся беспомощным и невинным, с перебинтованной головой и бледной кожей, он напоминал маленького мальчика, упавшего с дерева по неосторожности и теперь испытывающего огромную физическую боль. Сердце Сохён мучительно сжималось каждый раз, когда девушка подходила к Тэ вплотную, имея возможность разглядеть каждую царапинку на лице, каждый шрамик и ссадину. Слезы аккуратно собирались в уголках глаз, когда, касаясь пальцами скул парня, не следовало никакой реакции, веки не открывались, знакомый взгляд не пронзал насквозь – всё было тихо и безмолвно, так, чтобы уничтожать своим постоянством. – Просыпайтесь, Ким Тэхён, нам не хватает вас. – Девушка шепчет, присаживаясь на край кровати, чтобы не потревожить, но и быть при этом рядом. Пытается выдавить улыбку, перепрыгивая через тяжесть в груди и отчаяние, растекающееся по венам. – Мы ждём вас здесь, потому что без вас сложно. Усталость берёт верх над хрупкой девушкой, вынуждая окунуться в сон, прислонившись щекой к груди руководителя – незаконно и против правил, но сейчас нет возможности вспоминать о них. Пробуждение наступает чересчур внезапно и неожиданно, резко выталкивая сознание из состояния покоя, когда дверь в палату громко хлопает, пропуская внутрь одну из множества медсестер, постоянно навещающих Тэхёна и проверяющих его состояние. Юная девушка, еще совсем ребенок, недовольно смотрит на Сохён, быстро поднимающуюся с кровати парня, но не решает сделать замечание, вспоминая о той сумме, которая была заплачена за лечение данного пациента. За такие деньги здесь не только ночевать оставаться, можно было бы, да и совещания прямо здесь проводить, да и вообще, всем офисом можно было бы переехать сюда. Медсестра осторожно меняет капельницу, проверяет пульс и, убедившись в том, что всё в пределах нормы, покидает помещение. Время тянется бесконечно долго, и, кажется, будто день становится равен году, затмевая временные рамки и границы. Сойти с ума сейчас будет самым простым действием, потому Чонгук решает пойти сложным путём, приведя себя в должный вид и выбравшись из темных давящих стен. Больницу, в которой находился Тэ, мальчик прекрасно знал, потому что покушение на убийство столь знаменитой личности не могло остаться в стороне от теленовостей. Все каналы кричали об этом, всячески приукрашивая и добавляя капельку от себя, но это было не важно. Важен был адрес больницы, ее расположение и, как можно более скорое прибытие туда, дабы убедиться в целости Ви, чтобы понять, что он живой. Кайф от кожаного руля в руках, и ноги на педали газа, не достигает размера максимум, не вживляется под кожу. Музыка, разносившаяся по всему салону, тоже не играет на удовольствие. Сейчас всё это лишь дополнение к чувству предвкушения от долгожданной встречи. Так сильно хочется прикоснуться к хозяину. Так сильно хочется увидеть его улыбку и услышать смех. Надежда на прощение и понимание не покидает души, хочется, чтобы Тэ осознал и не обвинял своего мальчика, если конечно он сможет. Если нет, Чонгук поймет, будет невыносимо тяжело, но он поймет решение хозяина. Вырастающая перед парнем больница внушает власть и господство, представляя собой огромное здание, украшенное зеркальным покрытием и построенное по новейшим технологиям. Сразу понятно, куда уходят государственные деньги, ну не Чонгуку судить об этом. Припарковаться удалось с трудом: едва возможно было найти свободное место на парковке, забитой вплотную автомобилями разных классов и марок. Теперь предстоял только один путь, напрямую в палату к Тэхёну. Медлить поздно. Отказываться и убегать уже не вариант, а проявление слабости. Поправив черный галстук, мальчик направился ко входу, не забывая о том, зачем он здесь и, что сейчас он не киллер, а просто коллега, который не убивает, а помогает. Но первые неприятности не заставили себя долго ждать, возникнув сразу же, когда узнав номер палаты Тэхёна, Чонгуку пришлось остановиться прямо около двери в неё, потому что два жилистых мужчины с рациями и грозными взглядами отказывались пропускать внутрь. Аргументируя это тем, что у них есть точный список людей, которых разрешено пускать, и мальчик не числился в нём. – Вам ваша работа вообще не дорога, верно? – Ухмыляясь, задавал вопросы Чонгук, надеясь всё же попасть в заветное помещение. Он понимал, как рискует, но должен был это сделать. Предстояло научиться больше взаимодействовать с людьми. Стоило на секунды забыть о призвании и долге, отказаться на мгновения от желания убивать. – Хватит, парень. Мы тебе сказали, что ты не войдешь, значит, ты не войдешь. Не вынуждай нас принимать крайние меры. Чонгук уже собирался хорошенько врезать по тупым рожам, наплевав на последствия, когда откуда-то сзади послышался звук приближающихся каблуков, который и стал причиной, по которой мальчик не загремел в полицию сейчас же. – Что здесь происходит? – Стройная девушка, с темными, чуть вьющимися волосами и аккуратно подкрашенными ресницами, не казалась преградой, а наоборот – привилегией. - Ой, ты ведь Чонгук, правда? Она засветилась ярким солнечным светом, когда опустила взгляд на мальчика. Создавалось впечатление, будто она знает слишком много, но вместе с тем, остается в неведении. Чонгук кивнул, в знак согласия, и не успел ничего понять, когда дверь в палату открылась перед ним. Это было странно. Но не было времени всё узнавать. – Меня зовут Пак Сохён, я секретарь Ким Тэхёна. А теперь, можешь зайти, только он всё еще спит, Чонгук. Будь осторожным. Она казалась слишком доброй и внимательной, но Чонгук не знал ее и впервые слышал ее имя. Она же создавала вид, будто знакома с ним достаточно давно, чтобы без страха пропустить в палату к человеку, защита которого стоит на первом месте. Мальчик решил принять ее правила игры и посмотреть, что получится. Потому вошел внутрь, игнорируя блеск белых стен, громкие разговоры, доносящиеся из плазмы, и шум города за окном. Просто сделал шаг вперед, слыша как дверь за спиной, медленно закрывается, строя границу между реальностью и здесь. Остается стать сильнее и преодолеть эти пару метров до Тэхёна, не остаться стоять, как вкопанный, а подойти и увидеть вблизи. Услышать дыхание и почувствовать жизнь. – Хён, как я скучал по тебе. – Мальчик снимает маски, под которыми удобно прятать правду, и падает рядом с кроватью. Сжимает холодную руку Тэхёна в своих горячих ладонях, оставляя мокрые поцелуи на тонких пальчиках и запястье. – Прости меня, хён, прости, что не защитил. Прости, что из-за меня тебе приходится быть сейчас здесь. Прости меня, хён. Только не умирай. Я не выживу без тебя. Крик души, вытканный болью, душевными терзаниями и отчаянием, вырывается спонтанно, но Чонгук не жалеет. Он обязательно повторит это вновь, когда карие глаза озарят своим добрым взглядом всё вокруг, но сейчас это нужнее. Он устал быть один за эти дни, он хотел быть принятым и любимым. Потому, словно мантру повторял слова прощения, надеясь, быть услышанным, иначе всё бездарно и пусто. Иначе придется всё строить вновь, как десять лет назад, да вот только, вряд ли хватит сил и желания. Вероятнее всё же отречение, нежели принятие. – Тихо-тихо, молодой человек, что вы. Не стоит так убиваться. – Чонгук не услышал, как в палате их перестало быть двое. Как зашел еще один человек, неспособный понять, что он сейчас лишний. Или прекрасно понимающий это, но не дающий возможности реализовать. – Тэхёну сейчас нужны лишь положительные эмоции. Печаль и грусть будут отдалять его от шанса распахнуть глаза. Мальчик медленно повернулся на успокаивающий, чуть грубый голос, принадлежавший, как он смог предположить, по белому халату и бейджику на груди, врачу, под ответственностью которого находился Тэхён. Это было интересно. Потому что у него было пару вопросов о состоянии хозяина. – Чон Чонгук. Друг. – Парень поднялся, обтряхнув невидимую пыль с черных брюк, и протянул руку доктору. – Ким Намджун. Лечащий врач. – Мужчина весело ухмыльнулся, отвечая на рукопожатие. Создавая то же впечатление, будто он догадывается о большем, чем должен. Или это уже просто паранойя. – Очень приятно. – Мальчик первым опускает руку, устраиваясь на бежевом диванчике, стоящем поодаль от стены. – Так, расскажите мне, Ким Намджун, чем болен Тэхён. От чего вы всё же лечите его? – Знаете, Чонгук. – Доктор откашлялся, достав из кармана смятый листик, и устроился рядом с парнем. – Всё дело в том, что у Ким Тэхёна легкое сотрясение мозга, от которого обычно приходят в себя через день, иногда чуть быстрее. Но он лежит уже около недели, и я смею предположить, что причина не в этом, а глубже. Тэхён не хочет просыпаться, Чонгук, и вы должны понять, почему. Я не говорил про это Сохён, потому что она не близка с ним настолько, насколько вы, и не смогла бы помочь. Но вы, Чонгук, вы знаете своего друга очень хорошо, и, потому должны догадаться. Он очень устал, его юный организм перенапряжен и он должен отдохнуть, но это лишь прикрытие. Невидимая причина. Тэхён не хочет просыпаться, и я не могу этого изменить. Чонгук был потрясен словами доктора, бьющими прямо в сердце. Тэхён не хочет просыпаться. Не хочет жить. А что, если Чонгук виноват в этом, что, если Ви разочаровался в нём и больше не хочет существовать на этом грязном свете. Нет. Этого нельзя допустить. Потому что Чонгук нуждается в Тэхёне. Он должен видеть его живого, прикасаться к горячему телу живого человека, а не трупа. Множество причин на жизнь, не перекроются несколькими, несущими смерть. Чонгук не позволит. Потому что после не захочется причинять боль, уничтожать и испытывать высшую степень удовольствия. Как шторм среди голубого неба, нет намеков на приближающееся бедствие, но стоит моргнуть и вот оно уже здесь, в миллиметре от тебя и спасаться не получится. Так выпали игральные карты. Смирись, ничтожество. – Я понимаю, о чем вы. Я сделаю всё, что будет в моих силах. Намджуна, будто устраивает ответ парня, будто он согласен с ним и доверяет, но это не так и Чонгук видит это. Но не смеет отстаивать свое мнение и доказывать свои мысли. Ждёт, когда дверь с той стороны закроется, говоря о том, что теперь они остались наедине. Только он и его судьба, подварившая смысл. Нельзя проиграть, когда хочется стать финалистом. Чонгук проводит весь день, грея холодные ладошки парня, оставляя поцелуи на синих губах и рассказывая о том, что нового произошло в мире. Сам не знает этого, но пытается придумать что-то интересное, только чтобы Тэхён слушал и оставался здесь. Погода за окном заметно ухудшается, ровно с приходом одной из групп, расследующих нападение на главу Daewoo Group. Несколько мужчин сразу отправляются беседовать с медперсоналом, а один из них, занимающий высшую должность и получающий все возможные указания, держит путь в палату Ким Тэхёна, чтобы иметь честь на беседу с Чонгуком, странным другом и коллегой, появляющимся неоткуда и исчезающим туда же при первой возможности. – Здравствуйте, Чонгук. Я Чон Хосок – участник опергруппы, занимающейся расследованием покушения на Ким Тэхёна. Безумно рад, что сумел застать вас здесь. Нам нужно поговорить. Чонгук не был удивлен, когда перед ним появилось государственное лицо, отвечающее за правопорядок, потому что всё к этому шло. Он давно почувствовал приближение скорой опасности, от которой не получится скрыться, если нет желания оказаться еще в большем дерьме. Прирасти к месту, чтобы не было подозрений. Надеть маски, способные обмануть, затмить и внушить, заведомо ложное, но по-глупому правильное. – Повезете меня сразу в участок или поговорим здесь? – У Чонгука нет желания строить невинность и прыгать на задних лапках. Нужно сразу показать свою цену, чтобы дальше заслужить уважение, а на другое он не был согласен. – А вы, я смотрю, смышлёный молодой человек. – Парень невесело хмыкает, оглядываясь по сторонам, замирая лишь на секунду, не в силах отвести взгляд от хрустальной кожи Тэхёна, от его острых выпирающих ключиц и томно опущенных век, а после, отводя взгляд, словно застуканный подросток. Может быть, и не стыдно, но точно неприятно. – Есть предположения, кто пытался прикончить его в момент, когда вы отошли? – Даже так? Откуда информация, что я был там? – Везде есть грани и главное Чонгуку не перейти их сейчас, потому что конец всё ближе, но он слишком тонок. – Чонгук, ты точно трахаешь его, в этом я уверен. И тем злосчастным вечером, ты тоже был с ним, да вот только отлучился на пару минут, в те же минуты было совершенно преступление. – Парень оказался более умным и логичным, чем мог предположить Чонгук. Возможно, он способен узнать больше, чем ему дано сейчас, если начнет копать чуть усерднее, так нельзя дать повод на это. Хосок отходит к окну, рискуя достать сигарету, но Чонгук не позволяет, в момент, приближаясь и вырывая ту из рук. – Ну не в больнице же, господин участник опергруппы. Имейте совесть. Мальчик сам испытывает шок от своей смелости, но не чувствует повода на грусть и сомнения, потому что Хосок явно не подозревает его и не догадывается о возможностях человека, стоящего напротив, а это уже выигрышная позиция. – Так, что вы знаете, Чонгук? Кто мог желать смерти Тэхёну? - гнев появляется неизвестно откуда, непривычный для людей должности Хосока. Им больше к лицу сдержанность и холодность, но парень был другим. Возможно, юность, пульсирующая в голове. А может личные закидоны и вопросы, но это всё становилось интереснее, чем представлялось в начале пути. – Я ничего не знаю, Чон Хосок. И если вдруг на меня что-то упадет, и я смогу предположить, кем являлся нападающий, сразу же сообщу вам. Ответа не следует. Парень просто покидает палату, последний раз взглянув на спящего Тэхёна и громко хлопнув дверью, словно что-то пошло не так, как он хотел. Но никто и не говорил, что будет легко. Чонгук чувствует некую специфическую радость от принятия маленькой, но всё же победы. Отмечая, что общение с полицией не такое уж хлопотное и тяжкое, как могло показаться сначала. Главное не развязать язык и не сболтнуть лишнего, что может использоваться против него самого. Нужно быть сильным и храбрым. Потому что всё еще есть цель, которую стоит достигать. Тэхён всё еще не проснулся. Можно любить морские волны, бьющиеся о прибой. Можно отдавать свою симпатию спокойному течению реки. А можно наслаждаться маленьким озером, со стоящей водой. Главное, что это законно и не запрещено. А значит, ты не будешь наказан после. Уже минуло около пяти дней с первого прихода Чонгука в больницу, но всё оставалось прежним. Стояло на месте, не сделав шаг ни вперед, ни назад. Те же медсестры, вечно приходящие узнать состояние больного, тот же врач, выписывающий какие-то разноцветные пилюли, не приносящие никакого исхода, и те же белые стены, которых теперь стало так много, что именно они могли занять место самого страшного ночного кошмара. Над землей давно опустилась тьма, приносящая вместе с собой способность отдохнуть и расслабиться, когда Чонгук продолжал сидеть рядом с Тэхёном, сжимая его руки в своих, отмечая, что они становятся чуть теплее с каждым днем. Сохён появлялась здесь всё реже, занявшись вопросами, касающихся непосредственно бесконечных совещаний и встреч, а Гук напротив же, проводил всё свое свободное время в палате, иногда отлучаясь на пару часов, чтобы попытаться напасть на след идиота, покусившегося на жизнь самого драгоценного бриллианта на свете, но пока результатов не было. – Ты так красив в лунном свете, хён. Вести нескончаемый монолог, надеясь, что однажды он примет образ диалога, стало привычным. Обыкновенным и не давящем так, как это было в первые дни. Чонгук любил разговаривать с Тэхёном, потому что мог рассказывать всё, не скрывая чувств и эмоций. Становиться настоящим рядом с телом, не имевшем возможности ответить и приласкать, как это было раньше. Грустно, но невозможно изменить. – О, как это мило, Чонгуки. Вы оба очень красивы при свете звёзд и манящей яркости луны. Внезапный низкий голос, раздается за спиной, разбивая тишину и безопасность. Охрану Чонгук собственноручно отпустил несколько часов назад. Заверив тех, что он не отойдет от руководителя ни на мгновение, что тот в полной безопасности. Мужчины сначала отнекивались, а после согласились, потому что спать хотелось до жути, всё-таки они тоже люди и имеют право на отдых. Именно поэтому не возник вопрос, как смог зайти человек в палату. Появился вопрос: «зачем?». И ответ медленно прорисовывался в мыслях, имея под собой точную уверенность и нереальность. –Ты боишься повернуть голову, малыш, верно? Я скучал по тебе, Гуки, мой маленький Гуки. Прошло так много времени, но я всегда помнил тебя. В голову бьет не адреналин, а настоящее безумие, потому что Чонгук не верит. Сердце бьётся с бешенной скоростью, и нет сил повернуть голову, чтобы не разбиться, летя с огромной высоты. Если всё это лишь злая шутка. – Я до сих пор помню клятву, которую ты дал мне, мальчик мой. А ты так огорчаешь меня, целуя чужие губы и оставляя сладкие засосы на чужих ключицах. Голос будто приобретает нотки сожаления, медленно становясь всё ближе. Чонгук покрывается мелкой дрожью, глотает слезы, которым не позволит выступить на лице, только не сейчас. Это не может быть настоящим. Просто глюк, вызванный бессонницей, потому что другого Чонгук не осилит. – Малыш, я здесь. Я вернулся к тебе. Финишем становятся изящные ладони на каменных плечах, теперь нет сомнений, что это правда. Шок, смешанный с ужасом никуда не уходит, и кажется, будто теперь они навсегда здесь. Медленное дыхание над головой и тепло тела, прижимающегося со спины, сейчас служат признаком безумия и окончательного отчаяния. Хочется закрыть глаза и больше не проснуться, но вместо этого, Чонгук собирает последние спрятанные силы, и отводя взгляд от Тэхёна, поднимает голову наверх. – Ты опоздал, Мин Юнги. Сильные люди падут рядом с превосходными. Ничто не вечно, пока существует понятие об относительности. Образов так много, что слезятся глаза, пока строятся чертежи идеального мира. В этом мире нет места нам, грешным и укрытым похотью. Стоит чего-то желать, чтобы поиметь, но, мне кажется, что это лишь лицемерие. Ошибка за ошибкой приводит к поражению, а не к титулу, иначе правила несправедливы. Каждый сходит с ума, но у каждого свой способ и причины. Не лезь, если не поймешь. Не пытайся лечить, если нет опыта. Мы пробуем скрыть и уничтожить, а оно вылезет наружу. Как иронична судьба, подкидывая нам масти, которые мы не в силах отбить. Плохо потасовали колоду, шеф. Мы не согласны с такими условиями. Разобьемся об золотую сталь, пока прошлое поглощает настоящее. Пока воспоминания затмевают действительность, и так резко хочется летать.