С красной строки

      Джотто обошел весь зал, перекинулся парочкой слов с супругами Каваллоне и другими гостями, обсудил с некоторыми боссами проходящие дела и снова поспешил удалиться из зала, извиняясь перед Джи за то, что это мероприятие приходится вывозить ему. Перед уходом он так же пересекся с Деймоном и поблагодарил того за прекрасную работу, а тот лишь самодовольно фыркнул и развернулся обратно к Елене, от разговора с которой босс его отвлек. Стоило, наверное, уже дать гостям понять, что вечер подходит к концу, обозначив это усталостью виновника торжества и наличием дел, к которым Примо стоило бы приступить с утра, сразу после хорошего отдыха. Но, когда он предложил эту мысль Джи, Ураган дал понять, что идея не очень хорошая, ведь от начала вечера прошло лишь около часа. Тем не менее, Арчери сказал, что попробует что-то придумать. Примо беззвучно разочарованно простонал и целенаправленно поплелся к выходу из зала.       — Джотто! — окликнула парня Даниэль, как только он вышел в коридор. Вонгола обернулся. — Примо, простите, — догнав Вонголу и глубоко выдохнув, начала она. За ней из зала вышел Оливьеро, который, как парень уже имел честь заметить, не отличался бодростью и наличием хорошего настроения. — Вы уже говорили с Микаэль? Что это было за представление? — Даниэль снова глубоко выдохнула, восстанавливая дыхание, и приняла предложенную доном Каваллоне руку, чтобы опереться на нее.       Заинтересованный до сего момента взгляд Примо сменился непонимающим, и через мгновение, которое он немо задавал наводящие вопросы Даниэль, посмотрел ее супруга.       — Для нас появление сенатора сегодня было таким же шоком, как и для тебя, — пояснил Оливьеро. — И о какой помолвке шла речь, ни Даниэль, ни я не знаем.       — Весьма неожиданно, — Джотто полностью развернулся к собеседникам и убрал руки в карманы. — Но с Микаэль я еще не говорил по этому поводу. Она растеряна и, думаю, не очень хорошо понимает, что влепила пощечину сенатору острова. Боюсь, что она сейчас вообще ничего не понимает, — Вонгола завел руку за голову и почесал затылок.       — Я не стала заводить эту тему в зале, потому что слишком много лишних ушей. Да и когда вы только ушли, все об этом и говорили… — донна Адьюкато мельком глянула на мужа и поблагодарила его за физическую поддержку, после чего отпустила его руку и выпрямилась, возвращаясь к той статной и гордой леди, которой ее все знали. — В какой-то момент все перестали обсуждать произошедшее, но, сами понимаете, мне не хотелось бы, чтобы Микаэль оказалась в центре какого-либо скандала.       — Скажу тебе больше, при всем обстоятельствах ты тоже был в центре внимания, друг мой, — отозвался Оливьеро.       — Спасибо за заботу, дружище, — Джотто поклонился другу. — А Вам, мисс Даниэль, я рекомендую не волноваться. Я не допущу того, чтобы Микаэль по какой-то нелепой случайности влезла во что-то подобное, — Примо поклонился проходящей мимо Изабель и проследил взглядом, куда она направляется. — Микаэль сейчас в компании Козарта в моем кабинете. По крайней мере, дон Шимон дал понять, что собирает навестить ее. Могу я предложить вам пойти к ней со мной? Я, признаться, был уверен, что мисс Даниэль все знает, но раз так сложились обстоятельства…       — Думаю, я откажусь от Вашего предложения, — Даниэль вежливо улыбнулась, но Примо был готов поспорить, что она скривила душой. — Если в данной ситуации замешан наш отец, в чем я не сомневаюсь, хочу предоставить Вам шанс первому разобраться и выслушать истерику, если таковая будет. А то Вы, верно, знаете лишь по рассказам, что некоторые его решения Микаэль воспринимает слегка неадекватно. Пришло время поучаствовать в процессе, не находите?       Хотя нет, душой Даниэль не скривила, только лишь взяла парня на слабо. С другой стороны, не в обиду Даниэль, сейчас Вонгола хотел бы сам понять ситуацию без посторонней помощи. Даже тот факт, что Козарт чуть ранее направился к девушке неким образом задел Примо за живое.       — Я думал наведаться завтра к Кварто, и мы с Даниэль уже договорились, что она отправится со мной, и постарается разузнать обо всем, — Оливьеро слегка усмехнулся на выражение Даниэль и подставил ей локоть.       — О, вот как? — Вонгола призадумался, но постарался быстро выбраться из своих мыслей. — К слову, о визитах. Я, вероятно, заеду к тебе завтра ближе к вечеру, если не возражаешь. Есть разговор.       — Без проблем, — Каваллоне кивнул и посмотрел на супругу, чтобы заручиться и ее согласием.       — Что ж, на этом я откланяюсь. Думаю, меня ждет увлекательная беседа и еще более увлекательный процесс раздумья над сложившейся ситуацией. Даю Вам свое слово, мисс Даниэль, репутация Вашей сестры останется белоснежной, — он уверенно ухмыльнулся и сразу же продолжил: — Спасибо вам за визит, и до скорого, — Джотто поклонился, оставил легкий поцелуй на руке девушки и поспешил уйти, чтобы не заставлять больше никого ждать.       В кабинете Примо Микаэль уже живо общалась с Козартом, однако живым это общение можно было назвать лишь потому, что обоих одолевали многочисленные мысли о том, как вернуть ситуацию в правильное русло, и все эти мысли они так или иначе озвучивали. Под действием вина, которого уже значительно поубавилось в бутылке, беседа шла оживлённее, чем должна была бы идти. Микаэль явно расслабилась и больше не съедала сама себя поиском виноватых. Не казалось ей больше, что она сошла с ума, хотя до прихода дона Шимон эта мысль на несколько минут плотно засела в ее голове. Впервые за все время, буду уже немного подшофе, она посмотрела на ситуацию трезво. Вспомнились и слова о том, что сенатор уехал на карете Адьюкато, а Микаэль осталась без экипажа и, судя по всему, даже без дворецкого, который должен был ее ждать. Пришло осознание, что обычным разговором дело не закончится, как минимум, разнос устроит отец. Навязчиво закрутилось в голове и то, что свое рукоприкладство она совершила на глазах массы народа. И девушка думала об этом, и так же успевала слушать Козарта, поддакивать ему и что-то отвечать, даже внятно и сложноподчинёнными предложениями.       Дверь в помещение тихо открылась, и со стороны открытого окна подул сильный ветер, гася все свечи. Но, стоило двери закрыться, как по комнате снова пронесся небольшой огонек, вновь освещая комнату. Джотто неожиданно продрог и поразился тому, как в кабинете холодно. Пока он привыкал к полумраку, и пытался понять, какое из трех окон открыто, Козарт и Микаэль так и продолжали обсуждать что-то свое.       — Мне, знаешь ли, обидно, что с этим молодым человеком ты разговариваешь охотней, чем со мной, — Джотто с вызовом посмотрел на спину Козарта и после минуты неловкой паузы, когда на него внимательно уставились две пары глаз, прошел к креслу возле дивана и медленно опустился. Наверное, было не так уж и холодно, как показалось сначала; скорее всего, просто в зале с гостями и остальных помещениях было достаточно душно.       То, что Микаэль была растеряна, было заметно даже невооружённым глазом. Не нужно было её хорошо знать, не нужно было днями изучать её обычное поведение, стоило просто попытаться заглянуть в глаза, которые она, к слову, не показывала. За сегодняшний день Вонгола ни разу не посмотрел ей прямо в них так, чтобы проникнуться её чувствами и попробовать разделить переживания. С неохотой, но он почти признал, что произошедшее сегодня стало переломным моментом в их отношениях, но в хорошую или в плохую сторону, и кто в какой степени виноват — непонятно.       — Тут щепетильная ситуация, друг мой, — Козарт улыбнулся, искоса увидев, что Микаэль весьма развязано разулась и поджала ноги под себя. Судя по всему, алкоголь уже начал действовать сильнее. — К тому же ты весь на нервах и выглядишь весьма угрожающе, и я сомневаюсь, что мисс Микаэль будет говорить без адвоката, — он по-доброму усмехнулся.       — С каких пор ты её адвокат, — у Джотто дёрнулся глаз. Это был как раз один из тех непроизвольных рефлексов, которыми парень даже близко не хотел пригрозить кому-то.       — Прости, Джотто, — наконец произнесла девушка, до сего момента молча наблюдавшая за друзьями, — позволь ему остаться. Козарт помог мне, пока тебя не было, и я боюсь, что в своём объяснении мне потребуется его помощь.       Микаэль говорила слишком тихо, но внятно. Вонгола совершенно без эмоций посмотрел на нее, потом на небольшие остатки вина в бутылке и на вздохе ласково улыбнулся. Помощь Козарта потребуется не только ей, но и ему; просто как поддержка. Молчаливая поддержка, желательно. Он чувствовал себя, как строгий отец, пришедший ругать свою дочь, и в то же время корил себя за это, потому что спектр эмоций сейчас не должен был превышать отметки волнения. Несмотря на ощущения, ругаться он не собирался, ибо хорошо знал, что несправедливость в адрес девушек во время, в котором они живут, слишком распространена, и Микаэль лишь одна из жертв. И теперь Вонгола только и хотел, что избавить девушку от возможного скандала, который может разразиться. Причем не от скандала, который может разверзнуться между Адьюкато и правительством, как может случиться в самом худшем случае, а от скандала, который подставит под угрозу честь и достоинство девушки.       В голове у него уже была примерная картина, которую он сам успел себе нарисовать, пока ходил по особняку сначала за Микаэль, потом до кабинета, в бальный зал и снова в кабинет. Времени поразмыслить обо всем здраво — было уйма, в отличие от самой девушки, которая жадно хваталась то за одну, то за другую мысль, и никак не могла думать о чем-то одном. Вину он, однако, чувствовал и со своей стороны. Решение покинуть Сицилию на неопределенный срок было слишком спонтанным, и с Микаэль он перед отъездом толком не поговорил об этом. Даже если бы спустя это время у нее до какой-то степени угасли чувства к нему, казалось, парень не удивился бы.       — Хочу тебе сказать, что ситуация была крайне неловкая, — наконец произнес он и снова был атакован укоризненным взглядом пары глаз. — И не надо на меня так смотреть, я не собираюсь никого учить манерам. Я не смог ему вмазать при нашей первой встрече и крайне рад, что это сделала ты.       — Вы знакомы? — удивленно переспросила Микаэль, воспрянув и подняв заинтересованный взгляд на блондина.       — Да, приходилось общаться.       — Это было время, когда мы искали справедливости и равенства буквально во всем, — Козарт взял со стола бокал с вином и сделал глоток, — и даже пытались законными путями создать группировку добродетелей. Не буду говорить, чем все закончилось, и так понятно, — внезапно воодушевленный Шимон Примо так же внезапно поник, а Микаэль еще больше поразилась сказанному, но, в свою очередь, решила промолчать. — В общем, давай перейдем к нашим тараканам. Я, как третья сторона, все объясню максимально трезво и доступно, а наша милая Микаэль…       — Моя, — лаконично поправил Джотто, закинув ногу на ногу и подперев голову рукой, в то время как Шимон Примо подавил улыбку, а девушка немного покраснела. — Я примерно представляю, что происходит, — признался блондин и, слегка нахмурившись, почесал затылок, — Кварто решил, что его младшей дочери пора замуж. Это, наверняка, главная мысль всей ситуации. Другое дело, как в эту невинную мысль втеснился персонаж сенатора, представителя власти, в то время как мы, мафиози, по всем известным законам считаемся преступниками — вот это мне неясно.       — Ох, ты умен не по годам! — отчеканил Шимон и снова наполнил свой бокал. Микаэль хотела его остановить, начав подозревать, что алкоголь ему в голову ударил гораздо сильнее, чем должен был, но отвлеклась на Вонголу. Он продолжил, практически не останавливаясь на замечание друга.       — Я также догадываюсь, как все дошло до такого…       — Не могла я устроить отцу скандал, Джотто, — тихо проговорила девушка и обняла свои коленки. — В день, когда он сказал, что собирается меня познакомить с человеком, за которого я выйду замуж, я при нем и слово толком вымолвить не могла, потому была слишком шокирована. Крикнула только, что этого не будет, и ушла вымещать злость на книгах.       — Ты думаешь, сейчас ситуация будет проще? — парень вскинул брови. — Не буду врать, я до сих не все действия твоего отца могу предугадать, но разбор полетов тебе обеспечен.       — Если подумать, — на стол со звоном опустился опустошенный бокал Козарта, и парень посмотрел на блондина, — как ты и сказал, связь замужества дочери дона Адьюкато и правительства слишком смешна, чтобы быть правдой. Мы знаем точно, что со своей подачи Кварто бы так не поступил с мисс Микаэль, да и со своей семьей, а она бы так не поступила с тобой, друг мой, — закончил Козарт, рассуждая ясно и четко раскладывая все по полочкам.       У Вонголу возник вопрос к другу, пока тот, едва раскачиваясь из стороны в сторону, говорил: насколько много он выпил? Одной бутылки вина, которая поначалу стояла в кабинете на столе и которая сейчас стоит пустая на полу, явно было маловато для таких проблем с координацией. Блондин вздохнул, возвращаясь к теме обсуждения.       — Даже если имела место быть какая-то угроза, почему он мне этого нормально не объяснил? — вспылила девушка, спустив ноги с дивана и резко поднявшись на босых ногах.       — Не все угрозы можно озвучивать, иначе все вокруг начинают паниковать, — Джотто пожал плечами, и хотел было продолжить, но с нужного направления его сбил стук в дверь и ее последующий тихий скрип.       В комнату, сначала выглянув из-за двери и заметив нужного ей человека, грациозно вошла Изабель и, улыбнувшись уголками губ, в который раз за сегодня поприветствовала Вонголу кивком головы. Парень ответил тем же и в ожидании посмотрел на Козарта, потому что пришли по его душу. Грешную и пьяную душу. И дон Шимон, завидев свою компаньонку, поднялся с дивана и аккуратно дотронулся до плеча Микаэль.       — Причину этого поступка тебе может сказать только твой отец, — устало улыбнувшись, Козарт закончил мысль за друга. — Вспомни, что именно об этом мы с тобой и говорили. Слова о том, что без Джотто ты ничего делать не будешь, принадлежат именно тебе, — Шимон нежно улыбнулся и взял руку девушки, чтобы оставить на ней поцелуй. — Не считаю свою адвокатскую работу выполненной, но все же разрешу себе откланяться. С тобой увидимся утром, Джотто, расскажешь в деталях о своей поездке. До скорого, — он на прощанье поклонился и поспешил покинуть кабинет, не желая больше раздражать Беллу и оставляя Примо и Микаэль наедине.       — Благодарим Вас за приглашение, дон Вонгола. Время позднее, мы вернемся к себе, — брюнетка поклонилась и посмотрела на Микаэль, которую так близко видит впервые. Она растерянно смотрела на Козарта, но в определенный отрезок времени перевела взгляд и на нее. — Возможно это не мое дело, — деликатно начала Изабель, — но я искренне надеюсь, что вашим с доном Вонголой отношениям ничего не угрожает. Думаю, у нас еще будет шанс познакомиться с Вами поближе, — она поклонилась еще раз, приметив, что Адьюкато слегка смутилась и растерялась еще больше от таких слов. — Доброй ночи, — и дверь захлопнулась. В кабинете похолодало. Не столько потому, что было открыто окно, и вечерний ветер чуть ли не пробивал до костей, сколько из-за атмосферы, которая явно стала угнетать буквально в ту же секунду, когда закрылась дверь. Микаэль не могла этого объяснить, но чувствовала себя загнанной в угол, и к глазам от этой беспомощности подступили слезы. Она опустилась на диван и посмотрела на свой бокал с вином. Это был второй, и он был наполовину пуст. Именно пуст, а не полон; даже в такой ситуации девушке не удавалось мыслить позитивно.       — Ты злишься на меня? — тихо уточнила она, не отрывая глаз от вина.       — С чего бы? — непонимающе спросил Вонгола и встал.       Девушка перевела взгляд на него. В глубине души она хотела, чтобы он встал для того, чтобы пересесть ближе, хоть и немного этого опасалась; однако Вонгола поднялся, чтобы пройти к своему столу. По пути он закрыл окно, из которого все это время дул прохладный ветерок. Снял пиджак, жилетку, развязал галстук и расстегнул пару пуговиц, даже не подозревая, что сейчас за каждым его движением внимательно смотрит Микаэль. Она высматривала каждый, даже самый незаметный его жест, словно была обязана запомнить все и повторить в точности так же. Пригладив одной рукой волосы, он присел на корточки и что-то достал из ящика стола. Это была еще одна бутылка и, судя по цвету жидкости, тоже с вином. Адьюкато вышла из транса только тогда, когда бутылка с характерным стуком опустилась на стол, а Примо забрал стакан, из которого пил Козарт, чтобы налить вина туда. Девушка шустро отодвинула свой стакан, чтобы Вонгола, невзначай, не налил и ей. Как бы то ни было, ей продолжать пить не стоит. Пусть и выпила она совсем ничего, в какой-то момент она почувствовала, что этого хватит. Расслабление, которое приносит алкоголь, конечно, сладостное, но, пожалуй, нет.       Наполнив свой бокал, Джотто, стоя, залпом его опустошил, а Микаэль завороженно смотрела на его губы и шею. Теперь, после того, как он допил напиток, его губы были неестественного, но приятного алого цвета и так и манили их поцеловать. Судорожно вдохнув, она постаралась проглотить это неуместное желание, хотя с самого начала знала, что не сможет.       — Микаэль, — Джотто нарушил тишину, тяжело вздохнул и, привлекая внимание, опустился на пол в позе лотоса. Он взял ее руки в свои и бережно начал их поглаживать, а в глазах его читалась тоска и сожаление, словно это был совсем не тот человек, который еще несколько минут назад говорил слишком серьезно. — Не воспринимай в серьез моё поведение, я просто был шокирован тем, что ты стоишь рядом с другим мужчиной, — тихо проговорил он, опуская голову на её колени. В глубине души он был не готов показать свою ревность, и также понимал, что делать этого в принципе не стоит, не в этой ситуации. — Я сейчас в каком-то непонятном состоянии. Мне не плохо и не хорошо. Я просто испугался и в какой-то момент не знал, что мне делать дальше, как поступить.       Сердце девушки окутала непомерная вина. Ее окутало непомерное чувство любви и благодарности. Как она могла причинить столько боли этому человеку, которого любит настолько сильно, раз ради минут, когда он к ней прикасается, готова на все. Ей было стыдно именно перед ним. Не перед той толпой народа в зале, не перед сенатором, не перед отцом или сестрой; именно перед ним. Руками она чувствовала жар кожи Джотто и в тот же момент прокручивала у себя в голове, что этот человек единственный в её жизни, которым она дорожит настолько, что хочет видеть все его эмоции, знать обо всех его переживаниях. Он единственный, с кем она может позволить себе расслабиться, даже если за ней по пятам ходит беда. Уже когда она призналась ему в любви, она знала, что это бесповоротно и навсегда, — а в вечности этой любви она была уверена. И эти чувства нахлынули на неё новым потоком, заставляя дрожать.       — Прости меня, — в уголках глаз стали накапливаться слезы. Она быстро несколько раз моргнула, не желая разрушать атмосферу момента своими жалобами. — Я сама не знаю, чего я ждала, почему дотянула… — Микаэль всхлипнула, все ещё всеми силами сдерживая слёзы, и на секунду закусила губу. — У меня была уверенность, что без тебя я ничего не могу сделать, мне было страшно. И то, что ты уехал, практически не попрощавшись… Мне очень трудно сказать, что происходило в моей голове до этого момента, меня как будто подменили, — торопливо проговаривала она.       — Мы, кажется, уже говорили о том, что вместо «прости» лучше сказать «спасибо», — бесшумно усмехнувшись, произнес Вонгола. — Например, «Спасибо, что вернулся»…       — Звучит так, будто я должна у тебя в ногах ползать, — Микаэль надула губки.       — Тем не менее, именно я ползаю у твоих ног, — Джотто поднял голову, смотря на девушку снизу вверх и, наконец, заглядывая ей в глаза.       Они просидели так около часа, и все это время говорили без умолку на разные темы. После того, как Примо невзначай пожаловался, что у него затекли ноги, Микаэль потянула его к себе на диван, а Джотто, ведомый нежным жестом, никак не смог, да и не захотел отказывать. Пока парень устраивался, Адьюкато поджала ноги под себя, оправдывая себя тем, что немного замерзла в ногах, и так ей будет лучше, слегка разгладила юбки, а что это принял, как добросердечное приглашение прилечь. И пусть это и смутило обоих, стоило Вонголе опустить свою голову на ее колени, никто их не был против, и спустя пару мгновений, когда девушка перестала задумываться о причинах такого простого действия, она запустила руку в его шевелюру и начала изящными пальцами перебирать его блондинистые волосы. Свечи давно потухли, а зажигать их вновь никто из них не торопился, так же, как и менять своего положения. Сейчас не затрагивалась ни тема поездки Вонголы Примо, ни произошедшее некоторым временем ранее. Это был один из тех моментов, когда они просто наслаждались компанией друг друга. Джотто считал, что это очередное препятствие, которое он сможет преодолеть ради любви к этой изумительной девушке. Это будет, возможно, самое трудное из того, что с ним когда-либо происходило, потому что, так или иначе, вопрос может встать на государственный уровень. А Микаэль, в свою очередь, считала, что не должна никого напрягать; а если и должна, то этим человеком должен быть не Джотто. Признаться, девушка понимала, что он будет впереди планеты всей, когда дело дойдет до выяснения причин, она отчетливо понимала, что если сама она задаст десять наводящих вопросов, то он задаст один единственный, но задаст его так, что проигнорировать его не смогут.       Улыбнувшись своим мыслям, Микаэль закусила губу, а Примо не мог оставить этот жест без внимания. Замолчав буквально на полуслове во время рассказа о том, что уже не имело значения, он резко поднялся сначала в положение сидя, а потом на ноги, чем явно напугал свою возлюбленную. Развернулся к ней, упираясь рукой в спинку дивана, а другой приподнимая ее голову за подбородок, и втянул ее глубокий поцелуй. Поцелуй, которого они страстно желали все это время и который вызывал у обоих толпы мурашек. Знаете ли вы это чувство, когда у вас скручивает и тянет внизу живота от переизбытка чувств? Знаете ли вы это чувство удивления, смешанного с эйфорией, когда неожиданно происходит то, чего так долго ждешь? Когда его губы касаются ваших, и вы можете почувствовать этот приторный вкус и неестественный аромат одеколона слишком близко? Когда одно прикосновение за одну десятую; нет, за одну сотую секунды выбивает все мысли из головы, опустошает и снова наполняет, но наполнение совершенно отличается? Микаэль думала, что знает. Она думала, что испытывала это раньше, испытывала это с ним же, но то, что происходило с ней сейчас, совершенно отличалось от обычных бабочек в животе. Ведь, именно так называют это…?       Ее руки упали на его плечи, но из-за слабости во всем теле, соскользнули к груди. Шея предательски начинала затекать, а воздух прекращался, но этот поцелуй был единственным, конца которого Микаэль не хотела всей душой.       — Чего это ты удумала? — аккуратно поинтересовался Вонгола, отстраняясь, и проводя большим пальцем по женской щеке, а его взгляд задержался на родинке над губой, которую раньше он не замечал.       Микаэль, все еще одурманенная, медленно открыла глаза, делая глубокий вдох и всем своим существом выражая недовольство. Но стоило ей опустить свой взгляд на свои руки, которые подозрительно цепко ухватились за ворот рубашки, буквально оголяя все, что только можно, Адьюкато подскочила, словно пчелой ужаленная, и отошла на внушительное расстояние, к стене. Хотя если бы ее не было, Адьюкато ушла бы еще дальше. А пока Джотто, пораженный такой реакцией, уселся на диван, из последних сил сдерживая смех, она приставным шагом, не разворачиваясь лицом к парню и не желая показывать покрасневшие щеки, прошла к окну. Ей стоило подумать о том, что в темноте комнаты, которая освещается только тусклым светом и позволяет различать только очертания предметов, Примо все равно не различит, но какая уже разница?       Действительно, подумать только, что она только что собиралась сделать? Расстегнуть эти несчастные пуговицы? Господи, серьезно?       Она надеялась, что он выпил достаточно, чтобы все забыть на утро.       — Мне кажется, что пора ехать домой, — она посмотрела в окно, озвучивая первое, что пришло в голову, — все гости уже разъехались, — девушка облокотилась на подоконник и подперла рукой голову. Веки уже не тяжелели, после того прилива адреналина, который она ощутила, но что-то подсказывало, что спать все-таки стоит лечь, чтобы завтра смотреть на отца и на Джотто ясным взглядом. То лёгкое опьянение после двух бокалов вина прошло, и она чувствовала себя трезвой, но она прикрыла глаза, пообещав себе, что через несколько секунд снова их откроет и развернётся спиной к окну, из которого так приятно обдувало доносящимся с моря ветерком.       — А кто-то говорил, что ты сегодня уедешь домой? — Вонгола вскинул бровь, и Микаэль пришлось открыть глаза раньше запланированного, чтобы таки развернуться и непонимающе посмотреть на Вонголу. — Прости, но на этот счёт наши мнения разнятся, — Джотто подошел к ней.       — Ох, ты же пьян, правда? — Микаэль неловко улыбнулась, протянув к нему руку и коснувшись его щеки. — Это, ведь, стоит пятый бокал? — она кивнула на стол.       Джотто был трезв, как стеклышко. Он планировал выпить вместе с девушкой, но, так как с ней какое-то время пробыл Козарт, с которым они на двоих опустошили всю бутылку вина, Примо решил, что хоть кто-то должен тут остаться трезвым. Все это время пока шёл их разговор, пока они с Микаэль нежились в объятьях друг друга, он пил вишнёвый сок. Парень загадочно улыбнулся, поворачиваясь и на весу целуя внутреннюю сторону ладони. Он размеренным шагом прошёл к столу, где стоял один полный бокал, сделал два глотка и со звоном поставил граненый бокал обратно на стол, сопровождая все свои действия пронзительным взглядом на Адьюкато. Вернувшись к подоконнику, он осторожно развернул Микаэль полностью к себе и с вызовом посмотрел ей в глаза, а она вопросительно наклонила голову:       — Тебе плохо? — озадаченно уточнила она, снова дотронувшись сначала до щеки, а потом нежным движением переместив руку на лоб. Примо слегка приобнял девушку за талию и, легко приподняв ее одной рукой, посадил на подоконник. — Да ты же горишь! — только и успела произнести Адьюкато, прежде, чем Вонгола вновь коснулся губами её губ.       Даже не поняв окончательно, что происходит, но зато успев смутиться, Микаэль осознала, что этот поцелуй со вкусом вишни. Насыщенной сладкой вишни, и в этом вкусе нет ни единой нотки алкоголя. Смущение нахлынуло новой волной, а голове поселилась очередная мысль: нет, он точно ничего не забудет.       Вонгола отстранился и слегка улыбнулся, ожидая реакции девушки, хотя её удивлённо выражение лица уже слишком сильно его смешило, снова.       — Знаешь, — немного подождав, пока ее сердце не перестанет бешено колотиться, проговорила она, — я думала, что ты половину того, что я говорила и делала, завтра не вспомнишь, а ты даже не пил… — она отвернулась и закрыла лицо руками. — Как неловко-то…       — Твои попытки меня раздеть навсегда останутся в моем сердце, — драматически парировал он и на этот раз оперся руками в подоконник по обе стороны от нее, а Микаэль тихо что-то себе под нос проворчала. — Чтобы напиться до беспамятства, — Вонгола все же не выдержал, убрал руки девушки и снова развернул её лицо к себе, — нужно выпить гораздо больше, чем просто бутылку вина. А сок, к слову, очень вкусный.       Обиженный понарошку взгляд Микаэль Примо любил больше всех. Он был таким беззащитным и в то же время в некоторой степени злостным и суровым. Джотто в принципе не мог оторвать взгляда от её глаз, но это было комбо, против которого он ровным счётом не имел ничего. В такие моменты он был готов сделать для неё все не на сто процентов, а на сто пятьдесят и даже больше. В такие моменты ее хотелось обнимать и расцеловывать ее лицо. Хотелось ее никогда не отпускать.       — К слову, почему это я не поеду домой?       — Мм, — блондин задумался и снова опустил руку на подоконник, закрывая свою ловушку, — потому что тебе не на чем ехать? Или потому что сенатор, наверняка, уже все рассказал твоему отцу, и дома тебя ждёт, отнюдь, не сон? А может, потому, что… я так решил? — он склонил голову на бок, не отрывая взгляда от Микаэль       — Тебе никогда не говорили, что у тебя способность…       — Убеждать?       — Раздражать, — она вскинула бровь и щелкнула парня по носу. — Если я после всего ещё и не дома ночевать буду, отец меня сожрёт с потрохами. Какая разница, в какой момент он устроит разбор полетов, если этого не избежать? — она выскочила из объятий, соскользнув подоконника и пробравшись под мужскими вытянутыми руками, и прошла к дивану, рядом с которым стояла её обувь.       — О, не волнуйся, у меня для твоего отца есть весомый аргумент, после которого он не сможет на тебя злиться, — разочарованный очередным провалом, он упёрся локтями в подоконник, но, осознав, что так и ему неудобно, развернулся и сел. — Я попрошу приготовить для тебя комнату, Елена сможет одолжить тебе ночное платье и то, в чем ты сможешь поехать домой.       — Джотто…       — Завтра утром проснёшься, хорошенько подумаешь, что сказать в свое оправдание, и я с тобой поеду. Попытаемся окончательно прояснить ситуацию… — вслух размышлял парень, хоть и голос его совсем не был убедительным, словно он уже сдался.       А ведь он и сдался, потому что хорошо знал, что никто из семейства Адьюкато не поддается на уговоры, если твердо что-то решил. Он знал, что едва ли получится её убедить, но все-таки пытался изо всех сил. Он знал, что не такого поведения требуют рамки приличия, и знал, что Микаэль относится к кодексу чести слишком трепетно, чтобы позволить себе ночевать у мужчины. К сожалению, практически вся жизнь Джотто, как Вонголы Примо, и Микаэль, как дочери Адьюкато Кварто, чуть ли не публичная при определённом свете ситуации. Слишком сложно будет заставить общество поверить, что это невинная услуга джентльмена для девушки, которую слишком опасно отпускать одну. Он знал все с самого начала. Вплоть до того, что сегодня будет отвергнут.       — Джотто! — громче произнесла Микаэль и посмотрела на парня, а он усмехнулся, потому что ждал этого.       Он развернулся и выразительно посмотрел в её глаза, в которых слабо отражался свет единственной горящей свечи в комнате. Свечи, которая стояла на столе и которая не горела до момента, пока Микаэль не повысила голос и не посмотрела на парня с нотками угрозы во взгляде. Непоколебимое выражение лица Джотто дернулось, когда он начал вспоминать, зажег ли эту свечу он, а глаза расширились, когда он был готов поклясться, что это сделал не он, а она. Микаэль — дочь сильнейшего человека в своем поколении, Адьюкато — сильнейшие обладатели пламени в истории, и речь, отнюдь не о физической силе пламени, а об управлении им. Эта семья славится тем, что пламя было у всех членов кровной семьи во всех поколениях, и у всех Гармония. Единственное, что смущало Джотто в этой ситуации, — кроме того, что его мысли слишком быстро переключились с самой Микаэль на пламя этой маленькой свечки, — Микаэль и Даниэль были первыми детьми женского пола за всю историю семьи Адьюкато, и тут черт разберешь, насколько велик процент того, что это все-таки сделала Микаэль.       Однако в каждой бочке есть затычка, и в каждом правиле исключение. Примо не понаслышке об этом знает.       — Мне съездить с тобой? — он прошёл к ней, стараясь игнорировать все еще непонятное ему явление, и ласково улыбнулся.       — Не стоит, — Микаэль отмахнулась и, как только обулась и стала немного выше из-за каблуков, обвила руками его шею, чтобы запечатлеть на его губах воздушный поцелуй. — У тебя и так синяки под глазами, ты устроил званый вечер в день своего приезда. Наверняка, ещё и в дороге не мог нормально выспаться. Лучше приди в себя после дороги и приезжай завтра, как сможешь, — Микаэль аккуратно убрала локон блондинистых волос парня за ухо и снова поцеловала его в губы.       Джотто улыбнулся в поцелуй и с концами понял, что сможет подумать о волнующих его вопросах чуть позже, а сейчас стоит подарить ей и себе очередное короткое наслаждение, прежде чем поднять на уши кого-нибудь из кучеров и отпустить девушку домой.