Восьмой хокаге

Он не понял, когда это стало привычкой и вошло в расписание. Был настолько погружен в свое, что не подверг изменения анализу, и не продумал последствия. После встречи с Курамой ночная разведка оказывалась бессмысленным делом; по вечерам он сидел в Резиденции, полируя детали для нового плана по поиску Наруто. Список мероприятий огромен, думал Хокаге, необходимо заручиться полной поддержкой и доверием Альянса, иначе ничего не получится. С доверием у него, определенно, кредит, обеспеченный отношением членов Альянса к Наруто, а Саске по-прежнему единственный, на кого оставалась надежда. Но хватит ли пороху у Альянса на то, что он задумал, это еще предстояло узнать. Метод проб и ошибок отметался им как неэффективный, выступление должно быть просчитано до мелочей, и он тщательно подбирал слова, аргументы. Готовился и думал. Орочимару не сообщил ничего интересного. Да, он помог разделению чувства с носителем, но само дело было частным, и к Альянсу отношения не имело, они разберутся, когда Наруто найдется. Сейчас не время. Мрачно сидя в своем кабинете, он размышлял, что предыдущий провал все же дал результат. Освободились от бессмысленных действий поисковые группы, изнуренные за несколько месяцев. По всему выходило, что Наруто сейчас обладает обычной чакрой шиноби, неотличимой от прочих, и, даже не применяя хенге, может быть в любом месте, где его не знают в лицо. Таковых уголков существовало немало - Страна состояла из множества мелких селений, которых тогда не коснулась война, в них не жили шиноби, зато было полно оторванных от политики крестьян. Наруто мог быть и где-нибудь поблизости, но , обнаружив охоту, он спрячется. Хотел ли всего этого Наруто, этим вопросом Саске мучился в первую очередь, но сам на него и отвечал: найти его он обещал Альянсу. Следом он думал о том, что Наруто не хочет быть найденным, от одной только мысли об этом начинало болеть сердце. Приходилось заметать эту боль под циновки - она мешала, нужно двигаться дальше, не позволяя ей себя обездвижить. Мысль о том, что Наруто, возможно, в Конохе, угнетала сверх прочих. Он вполне может быть где-то рядом, может, он даже за ним наблюдает? Хатидайме рассматривал все варианты - балбес обманул Риннеган, мог придумать средство и от Бьякугана. У любой сильной техники есть уязвимые места, у самого сильного додзюцу - тоже. Прежде, чем утвердить новый план, он отбросил все прочие варианты, поняв: поток его логики был изначально направлен неверно. Если поиск по чакре не дал результата, то нужно действовать, исходя из самой сути Наруто, где логика, как таковая, отсутствовала. Тот всю жизнь руководствовался чутьём, интуицией, не давая себя просчитать, и это всегда было проблемой для врага. Просчитать невозможно, но есть способ перехитрить, и именно на этом Хокаге собирался строить защиту на ближайшем собрании Альянса. И получить одобрение на дальнейшие действия. *** Давно, ох как давно он не перемещался по улицам Деревни, которую и деревней назвать-то нельзя. Знакомым остался лишь центр, восстановленный сразу после войны. Саске застал деревянные постройки, на скорую руку сооруженные Ямато; их потом укрепили, отделали, выкрасили. За время его путешествий дома начали строить из других материалов, завезенных заезжими строителями - Конохагакуре росла, народ прибывал, жилья требовалось много. Многообразие архитектурных решений, иногда бестолковых и пестрых, вознесло небольшую Коноху наверх, нарастив этажи и добавив ей проводов и рекламных конструкций. О старой Конохе можно забыть, о ней и догадаться-то трудно, видел Саске, но однако же... Не сказать, что его это раздражает. Мир должен меняться, это правильно. Он рассматривал Селение, которым управлял и которое знал изнутри: с его перегруженной канализацией и недостатком хорошей воды и электрических сетей. С мостовой, на содержание которой уходила половина бюджета Хозяйственной службы - здесь Хокаге проблему решил, возложив содержание дорог на компании, чьи предприятия находились поблизости. Он знал, сколько странных убийств случилось из-за дележа территорий к западу от Конохи, он сам уже расследовал их и ждал вразумительных отчетов полиции; он знал, сколько дерьма происходит в Деревне из-за денег. И что шумность и оживленность Конохи проистекает вовсе не от веселого нрава ее обитателей: селение полно не пристроенных к делу шиноби, слоняющихся по заведениям и барам без дела. Знал, сколько шиноби находятся в поисках хоть какой-то работы - это были все те, кто пережил войну и маялся миром, оказавшись ненужным. Их было достаточно, чтобы устроить мятеж, среди них были сильные и ценные, таких Хатидайме знал поименно. Тем не менее, Коноха, любовно ухоженная, яркая, была хороша, это стоило признать. Когда-то благополучие этого места не имело никакого смысла - Коноха крала, убивала и рушила все, что Саске любил... разрушила и сейчас, но почему-то он не мог ее ненавидеть. Уже не мог. *** Третий дом из шести, оставленных на территории поместья, ожил с переездом семьи Узумаки. Саске не был силен в своих знаниях о клановых женщинах, мир в его понимании всегда был мужским, у Хьюга все было иначе. Если они в чем и смыслили, думал Учиха, то это в воспитании девочек. Хьюга была, по его наблюдениям, никудышным шиноби, но как женщина, владела всем опытом ведения большого хозяйства. К этому явно имелся талант, видна была выучка, качества, которые Саске ценил в любом проявлении. Оказалось, ей не нужно было ничего объяснять, внутренний клановый кодекс Учиха и Хьюга был схож, совпадали и некоторые традиции - изначально додзюцу Учиха и Хьюга имели общее происхождение, и способы сохранения его сильно сходились. Поэтому взгляды на быт и хозяйство, праздники, одежду для случаев, пищу, приёмы гостей, распределение продуктов и денег, обряды и дети, порядок в поместье - многое тут совпадало, и быстро устроилось силами Хьюга, не задававшей лишних вопросов. Кроме того, в ней был такт, и даже мудрость, видел Саске, припоминая забытое - маму. Собственный дом, где он рос - молчаливый и сдержанный, он всегда оживал, едва только мама появлялась рядом. Он мало что помнил из прошлого, но чувство спокойствия, убежища всегда было связано с ней. Так же, как и домашний порядок, еда, огонь в очаге - такое же точно плескалось сейчас в старом доме, где жила теперь семья Наруто. Прошлое то появлялось, то таяло, вытесняясь ожившими окнами, детскими воплями, трепетанием свежего белья - все, как тогда, только сам он больше не был ребенком, он был законом, а теперь есть и те, кто согласен его соблюдать. Соблюдать, хмыкнул Саске, узрев на пути к его дому делегацию под предводительством Боруто. Засранец имел важный вид и выступал впереди. Интересно. - Саске-сенсей, - крикнул Боруто, остановившись посередине дорожки из красного гравия, - мы тут подумали... - Идиот, - перебила Сарада, - кто так обращается к главе клана? Саске сидел на крыльце , перетряхивая свитки. Выжидающе глянул. Боруто почесал в голове. Клана-шмана, читалось в его недовольном лице, что за фигня тут творится. Вслух сказал: - Саске-сан, мы пришли с предложением. - Слушаю. - Может, вырвем старые деревья, все равно скоро попадают? Или спалим. - Применять техники дальнего действия в пределах Конохи нельзя, это закон. - Да я не об этом, - скривился Боруто, - просто эти уже не выдерживают... - Жрать меньше надо, - заметила Чоу-Чоу. - Чего не выдерживают, Боруто, - стало интересно, - что ты задумал? - Они все вместе задумали, - перебила Сарада, - папа, не слушай этот бред. - Ты как обращаешься к главе клана, - съехидничал Боруто. - Все дело в том, что полигоны забиты, к тому же до них идти далеко. На дорогу тупо полдня, приходишь туда уже никакой. При Академии площадка вообще отстой. А мы, - он обвел рукой всех присутствующих, - могли бы тренироваться здесь, места завались. Присутствующих и впрямь, набиралось, видел Саске. Дети Нара, Акимичи, Мизуки, пацан с ноутбуком, две неизвестные девочки, пара рослых мальчишек - вся эта компания почти неотлучно тусила в поместье, прыгала в старых домах, висела на ветках, дралась на лужайках. Иногда они были замечены на садовых работах и чистке прудов - очевидно, что Хьюга умела командовать этим рассадником бодрости, направляя энергию в нужное русло, и Саске ответил: - Поместье не полигон. - Я же говорила! - победно сказала Сарада, - не надо устраивать! - У Хьюга есть додзе, - ехидно прищурился Боруто, и выжидающе замер. Засранец его шантажирует, ясно. - Это очень удобно, - кивнул Саске. - Ты можешь им воспользоваться в любую секунду. Твой дед будет рад тебя видеть. - Его мать то же самое говорит, - хмыкнула Сарада, - успокойся уже, Боруто. Этот сад самый красивый в Конохе, таких больше нет. - Сад? Лицо пацана сделалось презрительным, высокомерным. - Сад, значит. Чего и требовалось ожидать от Хокаге. Хатидайме предпочитает цветочки на пенсии, даттебаса! Тишина наступила такая, что Хатидайме расслышал стук посуды о стол из дома Хинаты. Поднял глаза на подростков: исключая Боруто, все таращились в ужасе, пятясь назад, лишь пацан держал марку, сверля его взглядом и ожидая реакции. - В тринадцать, - сказал Саске, - твой отец и я были далеко от Конохи. И обладали большей частью той силы, которую имеем сейчас. Мы были по разные стороны, но кое-что мы бы одинаково не сделали. - И что? - Не стали бы слушать такого ребенка, как ты. - Я не ребёнок!!! Завязалась жестокая свалка; подняв голову, Хатидайме увидел вдали завихрения песка и разлетающийся розовый гравий дорожки - компания с воплями волокла Боруто прочь, тот орал и отмахивался. Сарада , понаблюдав за друзьями, слегка усмехнулась и и присела к отцу на крыльцо. - Ты ведь с ним разберешься, да, пап? Боруто, он ведь не плохой, ты же знаешь, он просто бесится. - Он такой же идиот, как и его отец, - хмыкнул тот. - Но вряд ли он его превзойдет в остальном. *** Случай с Боруто заставил, однако, взглянуть на кое-какие идеи иначе. Современные школы напичканы массой полезных наук, знал Хокаге, но множество других дисциплин размывают процесс постижения искусства войны. Три пустующих дома очень даже сгодятся для открытия специальной военной Школы шиноби для клановых; Саске раздумывал несколько дней прежде, чем поделиться с Хинатой. - Вы слишком торопитесь, Саске-сан, - неожиданно возразила она. - Поместье наш дом. - Помещения пустуют, Школа нужна. - Клан может вырасти, - твердо сказала она, - здесь уже и так достаточно шумно. Вам нужен отдых. Мне нужен Узумаки, мрачно подумал Саске, я не старый пердун, каковым ты меня представляешь. И что значит - клан может вырасти? - Сарада, Боруто, Химавари, - Хьюга смотрела на Саске, как на малого ребенка, - вам нужно подумать о них. Время летит очень быстро. Он не верил своим ушам. Хьюга смотрела с достоинством человека, который не примет отказа. Отказа? Если она так планирует будущее, то это означает только одно... - Да, Саске-сан, - она поклонилась, - когда Наруто вернется, я буду настаивать на слиянии кланов. Вы можете рассчитывать на мою поддержку. - Значит, ты? - Да, мне здесь нравится, - твердо ответила Хьюга. - Это был правильный ход. Я всегда хотела иметь свой клан, но Наруто над этим смеялся. С вами я обрела поддержку и привычный уклад. Можно сказать... смысл. Ему стало трудно дышать, так трудно, что, кажется, она это заметила. - С тех пор, как Сакура-сан вернулась в клинику, - улыбнулась Хината, - работы прибавилось. Я наняла двух помощниц, позвольте представить их вам? Саске сглотнул, наконец, и кивнул. *** Зал Собраний Альянса с давних пор находился в Конохе, Лист традиционно являлся принимающей стороной. Невзирая на густо застроенный центр, место было секретное, накрытое сенсорным куполом . Поначалу Учиха решил, что такому убежищу опасно располагаться прямо в центре Конохи, но быстро понял подвох: бункер с потолочными окнами был единственным сооружением, вокруг которого не было жилых зданий, лишь строения компаний Дайме. К тому же, под бункером находилась глубокая шахта, готовая принять содержимое Зала в глубокие копи - любая разрушающая техника была обречена на провал в прямом смысле этого слова. Техника, но не Саске. Заседание длилось уже восемь часов, но Альянс не пришел ни к какому решению. Альянс отказался от плана Учихи, но тот не давал им уйти, игнорируя любые намеки на окончание встречи. Если Каге желают, чтобы их взяли измором, они это получат. В конце концов, это тактика Наруто. - Как бы ни был нам дорог Седьмой, мы на это не пойдем,- отрезала Цучикаге. - Жизнь одного человека, будь он даже сильнейшим, не стоит жизни множества. Мое решение неизменно. - Твои земли не будут затронуты, - напомнил ей Саске. - Если кто принимает участие, так это Песок и Коноха. С чего тебе беспокоиться о них. - А может, я говорю о людях из Песка и Конохи, - парировала та, - возможно, я лучший Каге для них. Для Конохи уж точно. - Никто не говорит о жертвах. Их не будет. Что до поисков Наруто, твои группы были наименее информативными, ни одного доклада,- напомнил Хатидайме, - мы можем вспомнить активность Ивагакуре в поисках, если желаешь. Твое присутствие здесь не решало проблемы. - Это оскорбление! - заорала она. - Я делаю это сознательно, -спокойно ответил Учиха, - ибо ты проявляешь глупость, недостойную Каге. Я уже перечислил, какие выгоды принесет этот план, и возвращение Седьмого только одна из них. То, что я предлагаю, позволит понять нашу боевую мощь, продемонстрировать новые техники, опробовать оружие. Мы можем поднять авторитет шиноби перед лицом Дайме и гражданского населения,и если ты не понимаешь , насколько это необходимо, то ты глупа. -Минуточку. Райкаге, много часов назад осевший по правую руку Пустынника, неожиданно раскрыл рот. - Я тебя понимаю, - сказал он и смущенно покашлял, - извините, пожалуйста. И твой план вовсе не плох. Но есть одна проблема. - Какая? - План вовсе не плох, в конце концов, нет ничего лучше масштабных учений, назови ты их как угодно. Можно и так, как ты предлагаешь. - Какая проблема? - В том, - вздохнул Райкаге, - что ты обладаешь силой, способной победить всех нас. Достаточной для того, чтобы стереть с земли все подразделения Альянса одновременно. Достаточно собрать их в одном месте. Они все уставились на него, и Саске понял, что Райкаге озвучил общую для всех мысль, которую никто до него озвучить не решался. Странно, что он не подумал о таком ходе мыслей Альянса - он давно разграничил свои боевые и мирные навыки настолько, что чувствовал себя в Конохе беззащитным. Напади на него кто-нибудь в Конохе - он отбивался бы тайдзюцу, как какой-то генин. - Ты сам ответил на свой вопрос, - сказал Саске. - Я могу вынудить вас к согласию другими способами и прямо сейчас. Однако я пытаюсь договориться. - Я даже знаю, для чего тебе это нужно, - хмыкнул Пустынник, давно уже сидевший в пренебрежительной позе. - Ты хочешь, чтобы мы все несли за это ответственность.Так и будет, если мы согласимся. Саске, - он неожиданно назвал его по имени, чего ни разу еще не делал, - идея действительно неплоха. Проблема только в одном. Ты -Учиха. Вам принято не доверять. - Казекаге... - неуверенно произнесла Цучикаге, - не стоит... - Больше скажу, - Пустынник откинулся в кресле и с видимым удовольствием стал рассматривать Хокаге Конохи, будто бы тот находился в витрине и предлагался к продаже, - если Наруто действительно погиб, чего я опасаюсь, то Коноху довольно легко будет подчинить, поскольку как Каге тебе не доверяют в Деревне. Достаточно небольшой провокации. Ну или небольшой информации о том, куда делись два мальчика из команды Наруто. Другого лидера сейчас у Конохи нет, да и сейчас все держится не на тебе, а на твоих сверхспособностях... Перед глазами полыхнуло и сразу погасло, обрушив Казекаге Песка в непроницаемый мрак - воздух застыл, сделавшись масляным и с трудом, как казалось, проходил по путям - Гаара закашлялся под пристальным взглядом Учихи и согнулся так низко, что исчез под столом. Вместо алого всполоха возникла все та же стена, только вместо Учихи на Гаару смотрел исподлобья ... Наруто. Другой, чем он его помнил во времена Рокудайме - неожиданно лохматый, без тени усталости - наоборот, слегка припыленный свежей позолотой загара, это точно был Наруто, живой и здоровый, и он улыбался Гааре. - Не то, чтобы я в этом смыслю, - он незнакомо прищурился, и прыгнул. Наруто сгреб его в объятия так быстро, что тот не успел увернуться. "Тело слушается, - мелькнула у Пустынника здравая мысль. - Если так, то это не гендзюцу". Он собрался, но вместо того, чтобы вырваться, неожиданно для себя подался навстречу, больно ударившись, влип в летящее на него тело, будто был разогретой на солнце смолой и упал с высоты. "Да что происходит?!" Стало больно зубам, свет исчез, дышать стало нечем - Гаара, захлёбываясь, тянул носом воздух через чужое дыхание,ощущая незнакомую вязкость безвкусной слюны, чужой язык во рту. "Он ...целует! О, черт!!!" Все слишком живо, понеслось в голове, он чувствует как сотрясается тело Наруто, руки у него дрожат, почему дрожат? - Пустынник попробовал высвободиться и оторваться от жадного рта, но не вышло - он приклеился еще больше, чувствуя боль в жестко взятых Наруто губах. "Это не мое тело, - быстро понял Пустынник, - тело чужое, я вижу, чувствую, но не управляю. Это не я." Тогда он собрался, подстраиваясь под воздействие техники,очевидно, что он участвовал во всем этом с какой-то целью . Все, что он мог - наблюдать, рассудил Казекаге, и отпустил опасения, всматриваясь. Парень, через которого Гаара видел и чувствовал - хотел. Хотел давно, ждал именно такого, ни на кого не размениваясь, уверенный в собственной силе, и ждал бы еще - всё это понималось отчетливо и ощущалось как выстраданное, шло первой волной. А вот с Наруто все по-другому, и это тоже было понятно - того колотило открытием, новорождённой решимостью - он нападал, и одновременно трусил, давя жестким, больным поцелуем: то посасывал, то вдруг часто прикусывал, что-то шептал, и был бессвязен в словах. У Пустынника зашумело в ушах, не получалось дышать и следить за сменой эмоций Наруто, перед глазами плыло, он чувствовал головокружение, будто их раскрутило в каком-то неведомом вихре - спасало лишь то, что парень ( это точно, точно был парень, очень сильный) внутренне был совершенно готовым и принимал этот натиск, контролировал чакру, быстро вплетался в полубезумный напор и держал ситуацию под контролем. Он чувствовался рядом в сознании так четко, будто их ощущения слились воедино, и только рассудок сберегал Пустынника от полного растворения в нём. Разум спасал, и было от чего. Парень принимал всего Наруто, не оставляя себе ничего - притираясь в ответ и выгибаясь всем телом, как девушка, он вел себя изумительно чутко и вместе с тем откровенно, поддаваясь и направляя одновременно. Что это, смешался Гаара, как такое возможно? Ведь , в отличие от возбужденного друга, этот не потерял головы. Он был ведущим, был ощутимо сильнее и опытнее, однако ... ?! Пустыннику хотелось помотать головой, чтобы выбросить лишнее и определить эти чувства. Что с этим парнем такое? Он все контролирует, но откуда такие терпение, покорность и щемящая, черт побери её, такая огромная... нежность?! Тьфу ты, черт! Да кто он такой?! Слишком поздно, заметался Пустынник, ощущая налившийся член. Так откровенно почувствовать кого-то другого все равно, что узнать самые потаенные слабости. Слишком, слишком! Они двигались в сторону спальни, сшибая углы, Гаара улавливал незаметный расчет - Наруто подталкивали, заводя в траекторию и не давая сползти на колени - тот висел на любовнике, растопленный в масло своим возбуждением, бессвязно шептал в поцелуй; но так продолжалось недолго - едва они добрались до кровати, его дрожь унялась, и все изменилось в секунду. Перестав колотиться , Наруто быстро оказался при деле: ловко содрал с партнера одежду, подхватил на руки,и упал вместе с ним на кровать. Гаара совсем потерялся, ошеломлённый: парень, глазами которого он видел, просто откинул контроль и послушно, полностью - отдался. Другое сознание померкло, перестав мешать и оставив Пустынника одного; тот замер, ощущая перетекающие чувства: парень плавился, доверяясь рукам и губам, дарил себя вместе с кровью и сердцем, хрипел, выгибаясь по постели. А еще сожалел - вот точное слово! - это шло резкими, горькими вспышками - он сожалел, что даёт слишком мало, сливаясь с горячечным, мощным и бестолковым партнером. Ему все равно было то, что с ним сейчас сделают, каким способом, только бы это был Наруто. Горел ровным и мощным, послушным огнём, и одновременно таял от упоительной слабости и показывал это, раскрываясь навстречу Наруто - будто бы отрекался ото всего, кроме... Чувства этого человека сочились в сознание Пустынника лавой, медленным раскалённым потоком - они жгли, вероятно, хозяина, Гааре же доставались понятными и совсем беззащитными, подсмотренными в самый уязвимый момент... такую иллюзию создать невозможно, можно только впустить, безгранично доверившись! Он любит, зачарованно подумал Пустынник, заливаясь стыдом от вмешательства в чужое сознание, он так сильно его любит, в этом нет никаких сомнений. Но парень не может быть Учихой, такой не способен! Кто он? С кем еще был Наруто, и сколько их было у него... Пустынник спиной ощутил холодок простыни - лето, наверное. Утро? Успел рассмотреть веселые тени на солнечном потолке, все уложилось в какое-то мгновение; а дальше картинка рассыпалась на осколки фрагментов. Мощное возбуждение обвилось по столбу позвоночника горячей змеёй, зрение перестало работать, он почувствовал свой собственный изнемогающий член и ослаб, окончательно слившись с хозяином тела - на двоих был Наруто. С хрипловатым, надтреснутым шепотом, бесстыдно ласкающий, он извинялся за что-то, шепча прямо в рот, не давая дышать, не позволял двигаться, давил, оказавшись вдруг совсем обнаженным и пугающе смелым, незнакомо развратным, ... и вдруг он замер, пристально глядя в глаза. Пустынник испуганно зажмурился. - Ты, блядь..., - сказал неожиданно Наруто, - ты не человек. Ты, сука, бог. Я так тебя люблю. Гаара почувствовал, как раздвигаются ноги, он развел их так охотно, что от осознания собственной слабости захотелось провалиться сквозь землю, но вместо этого он прохрипел: - Ты боишься. - Да ну. Наруто отпустил его руку,которую зачем-то все время держал, перекинул за жесткие бедра повыше, носом боднул по мошонке, огладил по твердому члену, сдавил. Потом отпустил, по-звериному рыкнул, развел ягодицы и мстительно чмокнул его... прямо туда, в стыдную самую середину, так смачно и пошло, что Гаара бы вырвался, если бы мог... Замерло в животе, сознание окончательно заволокло возбуждением, а Наруто держал мертвой хваткой, оставляя на бедрах следы, целовал и вылизывал, впуская язык глубоко, расправлял осторожненько пальцами, чуть проворачивая - черт, где он этому научился! - и наслаждался, ласково и виновато щурясь . Наруто, животное, лихорадочно думал Пустынник, вот ты какой, оказывается.... Да просто опасен в своей вседозволенности, это все безумие, как же мне вырваться, это не Наруто, помогите мне, кто-нибудь ... А тот распрямился и неожиданно жестко сказал: - Саске. Смотри на меня. Затуманенный мозг отказался усваивать имя. Пустынник его пропустил, чтобы осмыслить потом, когда развеется техника и он обретет хладнокровие. К тому же, он явно ослышался, немудрено... такого не может быть. Это... Учиха?! - Хватит ржать, - сказал Наруто. Плотно сжал налитый, изнемогающий соками член, навис, обдавая дыханием... капли пота над верхней губой , рот чуть подрагивает, этот край языка... и точным движением толкнулся вовнутрь. Выдохнул, замер, прикрыв помутневшие глаза. Из Пустынника выбило душу и подбросило в кресле. Содержимое желудка распласталось по дощатому полу Зала Альянса кусками со слизью; он согнулся под самым столом, задыхаясь и отплевываясь; сверху над ним закричала охрана, обхватили за плечи, у рта оказался платок. Суматоха получилась нешуточная; за дверями забегали, пока Казекаге отплевывался, прибежал ниндзя-медик, перед ним, дребезжа, несся стол с препаратами, склянками, кто-то рвал ему рукав, пытаясь устроить инъекцию... Какую, чего? - Все нормально, - прохрипел Казекаге, возвращаясь в реальность, - дайте воды. Техника отпускала легко. В голове и желудке быстро налаживалось, и Гаара зажмурился, сильно встряхивая головой, побеждая остатки видения. - Все нормально, - рявкнул он, останавливая медика жестом, - ничего не нужно. Вы свободны. - Казекаге, в чем дело, - услышал он голос, и выпрямился в кресле. Подонок Учиха сидел в той же позе, без единой эмоции на роже. Лишь в глубине его черных глаз плескалось подобие тревоги. Казекаге вдохнул пару раз, выравнивая пульс, в паху сильно тянуло - боль помогала освобождению от дзюцу, рассудок вернулся , и он прохрипел: - Возможно, это пища. Прошу у присутствующих прощения. - Не за что извиняться,- сказал недоносок Хокаге Конохи, - ты отсутствовал пару секунд. Ты остановился на том, что... - На твоих сверхспособностях и на доверии, - выдохнул Казекаге. - И то и другое я только что испытал на себе. Прошу извинить меня за предыдущую речь, это была проверка. Он поднял руку, гася раздавшиеся возгласы одним движением. - Суна согласна. - Что?! Тишина получилась недолгой. - Кумо соглашается. - Кири соглашается. Цучикаге презрительно фыркнула. - Дело твое, - подытожил Казекаге. - Кстати, Хокаге. Не сочти за месть, но когда ты думаешь о Седьмом, твой Риннеган пропадает. Тот сидел, низко опустив голову, из-за длинных волос рассмотреть что-либо было нельзя. - Я лишь хотел сказать, что ты становишься похож на обычного человека, - миролюбиво сказал Казекаге, - только и всего. Несмотря на внешнюю невозмутимость, сердце до сих пор работало где-то само по себе, не попадая в артерии. Он знал - бездна рядом,под копной золотистых волос, закрывавших шальные глаза; он все еще чувствовал жаркий язык между ног, в самом срамном, невозможном для этого месте, ощущал боль от прижатой руки, видел ступни, дрожащие от возбуждения в воздухе - я беззащитен, совсем беззащитен, раскрыт.... Хокаге тем временем выпрямился и обвел Собрание темным непроницаемым взглядом: - Благодарю Альянс за доверие и объявляю Пятую Мировую войну шиноби. Ваш враг - я.