Восьмой хокаге

Рабочий день Каге начинался с восходом, а когда он заканчивался, никто не знал. Поток посетителей иссякал на закате, но мало кто видел, чтобы Хокаге покидал Резиденцию через дверь - уходили канцелярские , писари, счетоводы и их заместители, секретари, которых у Хокаге насчитывалось трое, а вот самого не наблюдалось. Перемещался Хокаге своим, неудобным охране, способом. Последнюю расформировали за ненадобностью, вызвав недовольство Совет - следить отныне можно было лишь тогда, когда объект материализовывался вне Резиденции и дома, в поместье. Да и то - случалось всегда в неожиданных местах, и далеко к тому же - смысла задействовать высококлассных шиноби не было. Каким-то образом Восьмому Хокаге удавалось избегать суеты и слежки - дом в поместье Учих защищался невидимым психо-барьером: отправляя шиноби в разведку, АНБу уже несколько раз теряли людей. Попавшие в тонкую пленку защиты, те начинали хихикать, а позже и вовсе оглушали окрестности хохотом, чем выдавали себя. А Восьмой ( если, конечно, присутствовал) выходил, мрачно выталкивал нарушителя сгустком энергии за периметр, и сообщал, что на сегодня шиноби свободен. Кроме всего, неудачные проникновения объяснялись еще одной причиной - разведка давно боготворила Учиху. Как бы там ни было, для разведки Хокаге был свой, а вот Совет не очень. Внутри Резиденции тоже переменилось: из кабинета Седьмого исчезли кипы бумаг, в помещении сделалось просторно, тихо жужжали системные блоки. На столе был плашмя закреплен здоровенный планшет с экранной раскладкой. Овладеть агрегатом оказалось несложно: подумав, что техника сэкономит время и силы, Хокаге взял сутки на постижение процесса, посадив рядом Аучи-сенсея и активировав технику. Через пару часов марафона несчастного Аучи доставили в госпиталь, а Хокаге азартно высчитывал время опережения по отношению к изменению градуса направления куная, сверял результаты в уме, и выглядел слегка озадаченным. Нудное чтение бумаг свелось к минимуму: Восьмой разделил входящий поток по помощникам-секретарям,обязанных фильтровать ерунду, коей поступало немало.Процесс рассмотрения и утверждения бумаг Саске оптимизировал с легкостью, граничащей с цинизмом - то, над чем так усердно корпел его предшественник, он пренебрежительно скинул на секретарей. И оказался прав: замешанное Наруто конохское варево исправно бухтело в своем котелке, не вылезая за край, и уж точно не требовало трепетного внимания. Рутина, знал Саске, вот как это называется; в случае же какого-нибудь пузыря ему обязательно доложат. Устроилось так, что поступающие бумаги направлялись по ведомствам: хозяйственному, полицейскому, строительному, торговому , медицинскому и ведомству благоустройства. Идея организации управления деревней была не нова, а давно отработана Орочимару, ненавидевшего все, что отвлекало от истинной цели. Когда-то именно это общее качество привело их друг к другу, и, при всем своем презрении к учителю, Саске не видел причин отказываться от рабочей модели, и поэтому внимательно контролировал самое главное - налоги, финансы, разведку и армию. Шикамару он поручил подготовку приказов и выплаты довольствия. Большего Нара не заслужил. Нара, по мнению Восьмого, был консерватором старого толка, неспособным принять изменения, о чем прямо ему сообщил. *** - Я не буду с тобой работать, - сказал Шикамару, глядя Восьмому в глаза. - Я продолжаю считать, что ты причина исчезновения Наруто, и ты сделал все это из мести Деревне. Ты приведешь нас к войне. - Допустим, - согласился Учиха. - Тогда, что ты здесь делаешь? - Я должен был это сказать. - Ты сказал. Возможно, ты прав. - Да какого ты черта! - Такого, что раз ты в этом уверен, то почему бежишь? Трусливая философия, хм. А как же Деревня? Он издевался, понимал Шикамару, но самое унизительное было то, что Нара , действительно, боялся. Боялся увидеть кошмар, который, скорее всего, устроит Учиха, боялся увидеть Деревню в руках ненормального бывшего мстителя с покореженной психикой... трусил быть причастным к грядущему бедствию, и, наверное, скорым смертям. Нести за это ответственность...Чертов Учиха был прав - Шикамару бежал. - Удобно быть с тем, кого признают, верно, Нара? - Саске мрачно смотрел на него, - А на Деревню ты плевать хотел. Если это не так, то оставайся и работай. Сражайся. Ярость взвилась внутри, и чуть не выжгла желудок - мать его, снова Учиха был прав. Шикамару сглотнул и остался. *** Настоящая работа начиналась к закату, когда тень Резиденции соприкасалась с границей брусчатки, отделяющей Административную часть от собственно улиц. Скала Монумента окрашивалась розовым, глаза изваяний обозначались провалами, а Восьмой облегченно вытягивался, переключая рабочий режим: ночь опускалась неспешно, давая слегка отдохнуть перед стартом. Саске сканировал здание на предмет посторонних, привычно настраивался. Закрывал плотно глаза. Карта чакры расстилалась на бархатно-черном фоне. Саске долго раздумывал, какими цветами обозначить контуры Стран, но проблема решилась сама: границы Огня установились оранжевыми, желтыми - Ветра, остальные тоже вскоре приобрели окаймление. Карта быстро оформилась и сохранилась в одной из пространственных техник его третьего зрения, он создал ее сам и активировал при помощи Риннегана. Если Рикудо и делал подобное, думал Саске, подгоняя границы с точностью до полуметра, то почему не помог информацией во время Великой Войны? С другой стороны, может, именно поэтому и не помог - его сила, считал Саске, была не в Мудрости, а в железной упертости, или, как говорит Наруто - вере. Которой всегда не хватало. Хокаге медленно выдохнул. Вся разница между ними тогда была в том, что Наруто верил, а он , столь же яростно - отвергал. Так, стоп. Синие всполохи чакры густели в районе скоплений шиноби, при приближении виделись тонкие связи. Всмотревшись, он умел различить чакру любого . Интенсивность мерцания говорила об уровне активности; густое свечение в некоторых местах говорило о скоплении воинских подразделений в Скрытой Деревне любой из Стран. Саске видел все, кроме самого главного. Коноха была самой яркой. Сияла уверенно, проклевываясь порой новыми звездами - новорожденными шиноби, и новый свет мгновенно тонул в густой, из многочисленных нитей, сети. Коноха сияла сильнее любой из столиц ярче любой из Скрытых. Тут были и его, Саске, связи, отделенные четким пятном территории клана: широкая белая лента - Сарада. Связь светилась в поместье, крепко держа двух других, сокомандников, на поводке. Восьмой хмыкнул. Так, дальше. Боруто, связь с Саске, простая и ясная, четкий отрезок. Сам он хаотичный слепящий клубок, расходящийся в стороны. Пацан словно в коконе, обмотан по самое некуда, чего не скажешь об отце в его возрасте. Наруто тогда был... Дальше Сакура, тусклая нить. Есть и новая - Хьюга. Пока тонкая, но Саске ощущал, что она неплоха. Время покажет. Алой, пульсирующей - не было. Обрывок сиротливо мерцал, угольком затухая посреди Резиденции, там, где сидел сам Учиха. просто отсутствовал, все еще. Саске встряхнулся. Напомнил себе, что сокрытие чакры имеет предел, и, как бы ни прятался шиноби, он должен выпустить энергию. Должен раскрыться. Невозможно закупорить чакроканалы надолго, это ведет к их разрушению; если учитывать чакру Курамы, тело Наруто способно скрываться не более двенадцати часов. В самом начале погони балбес был выносливее, исчезая на целые недели, но Саске поработал над этим. Минул месяц, когда он нашел Наруто - мощный выплеск чакры запылал в Стране Птиц, облегченно уничтожая энергию, испепеляя квадраты полей. На место сразу же выслали ближайшую группу, те успели за час. Почуяв погоню, пламя свернулось и быстро пропало, оставив завесу черного дыма и пепел, чего и следовало ожидать; Саске хладнокровно принялся высчитывать следующий срок. Первый выплеск был сорван, этого недостаточно для нормального высвобождения, знал Учиха, поэтому следующий раз вытряхивать лишнее Наруто будет вынужден раньше. Подождем, думал Саске, и от ожидания сводило скулы и накатывало острое желание врезать идиоту как следует , а с ним и понимание, что - наоборот... Но все пошло не по плану. Местность, где , действительно, стали мерцать участившиеся выплески, оказывалась непроходимой. Обычное дело - болота, скалистые плато с разреженным воздухом, реки. Группы прибывали, не находя ничего, кроме углей от пожаров. Странным было и то, что Наруто забирался в непроходимую топь для того, чтобы затем моментально исчезнуть - либо он жестко прикалывался, издеваясь, и действовал через клонов. Последняя версия выглядела хоть сколько-то логичной. Саске постепенно накрывала глухая серая злоба. Если ты понимаешь, что я могу тебя вычислить, к чему эти игры? Сдавайся уже. Охота шла уже несколько месяцев, и свежие всполохи ярко-оранжевой чакры были замечены на западе от Оширу, утром. Хокаге отправил сокола с оповещением группе - разумеется, прибыв туда, они никого не нашли. Все, как обычно: в вонючем болоте не обнаружилось следов пребывания Наруто и даже намека на чакру, и группа вернулась слегка раздраженной, так же, как и все до неё. Шиноби ходили вслепую,подчиняясь приказу и не зная стратегии; в суть плана Учихи был посвящен лишь Альянс. Этот ждал результатов весьма напряженно,выспрашивая мелочи, сам же Саске почти улыбался бы этой игре, если бы не был так зол: балбес овладел невозможным искусством - успешно скрываться в течение нескольких месяцев от Риннегана! Скоро мы это обсудим, Наруто, уверен, ты забавляешься над ситуацией - как только мы встретимся, я тебе это припомню, а дальше все будет отлично. Это будет чуть позже, а пока... А пока Узумаки оставлял Риннеган в дураках, бессистемно включаясь в отдаленных друг от друга локациях - чакра мерцала то рядом с Суной, то в портах Кири, в Стране Льда, как-то раз даже рядом с Конохой - горели пустышки, обманная техника, сам же хозяин сидел в эпицентре - но где? Вычислить не удавалось. - Вот ты где сегодня, - поприветствовал Саске взметнувшийся всполох, - поля Митаяши. Повторяешься, Наруто. Он смотрел на мерцающий сгусток, торопливо плюющийся раскаленной энергией, и улыбался. Не отрываясь от Карты, спешно цеплял амуницию, прикреплял Кусанаги, следил - чакра чуть-чуть успокоилась, выйдя в обычный режим, горела спокойнее, ровнее, покидая напряженное тело хозяина. Травмоопасная техника, Наруто, это же больно, какого ты черта, неслось в голове ; Саске запомнил координаты и всмотрелся в квадрат - местность казалась заброшенным полем, заросшим пожухлой травой, ни одного населенного пункта поблизости. Что же, посмотрим, кто быстрее . Он вышел в портал, оказавшись на месте спустя восемнадцать секунд. Место выплеска чакры должно быть чуть справа, всего сотня метров. Что за дерьмо? Да ведь это же... - Ты создаешь мне проблемы, - сказал он. - Пристал, как овечье дерьмо. Ты должен быть в Деревне, Хокаге. Лис сидел, развалясь, и неприязненно щурился. Учиха застыл среди мерзлого по-осеннему поля, медленно осознавая провал. - Стоит мне малость начать разминаться, - почесался Курама, - как появляются твои люди, Учиха. Не помню, чтобы я их приглашал. Хвостатые свободны. Я выполняю условия, избегаю людей. Ни поохотиться, ни выспаться толком. В чем дело? Саске молчал, потрясенный. - Молчишь, - хмыкнул Лис. - Не ожидал? Ну, молчи, - и хвосты заметались в движении, поднимая сухую траву. - Стой, - отмер Саске, - эмм... Курама, - выдавил он из себя, - не так быстро. Я рад тебя видеть. Демон смотрел сверху вниз, недоверчиво, и он увеличивался сейчас на глазах. Обдавало удушливым запахом, трава под ногами свернулась от подступавшего жара, но Учиха не двигался с места: - Где Наруто? Вы разве не вместе? - Ты идиот? - Я его ищу! - не выдержал Саске, - вы разделились. Где он, Курама? Лис не менял выражения, злобно поблескивая алым. Вот тупой человек, проносилось во взгляде, чего же тебе надо ... - Ты идиот, - повторил он опять, - или хочешь им казаться. И ты его ищешь, забавно. - Я искал Наруто, но все это время шел за тобой, - выдохнул Саске. - Я сделал ошибку и приношу свои извинения, этого больше не повторится. - Ясно, - Лис хищно прищурился, - а ты справляешься и без него, как я слышал. Идешь к своим целям, Хокаге. Ну и иди себе. - Наруто нам нужен. - Что, проблемы в Конохе, ну-ну, - хмыкнул Лис. - Теперь они твои. Так зачем тебе Наруто? - Ты же знаешь, - говорить было больно, - ты все знаешь. Скажи, где его искать. Если он запретил тебе... так и есть. Передай ему, - горло отказывалось работать, - передай, что я... я жду его. Домой. Мы все его ждем. Просто передай ему... Воздух закончился. Саске хватал его ртом, словно тонул - дерьмо, он совершенно бессилен, он даже не может использовать принуждающих к откровенности техник. Где Курама, там и Наруто, нельзя ошибиться, когда ты так близко! - Наруто погиб в Водоворотах, Учиха, - помолчав, сказал Лис. - Когда же ты поймёшь, наконец. Девятихвостый взбешен, понял Саске. Он видел глаза, а между тем упустил: пена у пасти, слишком длинные когти, вставшая холка и нервные движения хвостов. - Не заставляй меня, Курама. Ты знаешь, я могу... - Наруто погиб, - Лис оскалился, - смирись уже , Учиха. Можешь меня запечатать, но ничего не изменится. - Тогда убей меня, - быстро сказал Саске, - если это правда, убей и меня. Реши нашу общую проблему, - он отбросил оружие прочь и раскрылся навстречу, - это будет легко. Просто убей. Саске зажмурился, и заволокло черным дымом, стало невозможно дышать - пламя встало между ними стеной. Он даже не попытался отпрыгнуть,и почти задохнулся, а когда смог хоть что-то увидеть через залитые соленым глаза, то понял - вокруг дотлевало сожженное поле, черным снегом порхал легкий пепел и никого. Дерьмо, он так страшно ошибся, гоняясь за Лисом, в то время как Наруто... но почему он не может его обнаружить? Что за технику он применяет, чертов балбес, ведь для способностей Саске нет ничего невозможного! Если только Наруто действительно мертв? Но это же бред. *** Он неподвижно лежал на кровати и думал, в какой уже раз - мог бы Итачи гордиться? Человек, достигший целей, заслуживает, как минимум, уважения. Этого Саске вправе ожидать от старшего брата. Уважения, конечно. Он достиг небывалых для клана высот, стал Хокаге. Пока что Коноха не носит его на руках, но Наруто назвал его следующим, вслед за ним это сделали другие, и сейчас они следуют за ним, признавая сильнейшим. Первична ли сила, до таких категорий Учиха в своих размышлениях не доходил, считая подобное проявлением слабости - конечно, первична. Ибо какой из человека Хокаге, если он не может защитить Деревню? ... и спасти лучшего друга, крутилось в его голове. Эта мысль появлялась снова и снова, он отбрасывал ее, как ненужную - Наруто не требовалось спасать. Сделать Саске Хокаге было его собственным планом, собственноручно подтвержденным письмом. Желанием Наруто, которому Саске последовал, не мог не последовать - у него есть система, идеи и перспектива того, что нужно сейчас Конохе, сделает мир совершеннее. Наруто единственный, чье признание важно для Саске, и кидаться словами "я недостоин" глупо. В этом случае он подвел бы Седьмого. Спасти лучшего друга. Фраза крутилась в мозгу, порождая забытое чувство вины. Вспоминался озлобленный Нара, уверенный в манипуляциях с сознанием Наруто; переубеждать его Саске не собирался. Нара был ценен своими заблуждениями и параллельными выводами о происходящем в Конохе, давая тем самым информацию, которую иначе пришлось бы добывать; он составлял оппозицию, способную действовать открыто, по правилам. Нара хороший шиноби, и эффективен независимо от отношения к нему: ненавидя Учиху, он пользуется логикой, которая далека от эмоций. Эмоции Саске, это только Наруто, который как был идиотом, так им и остался. И плевать, что там видит Коноха : могучего ниндзя, Седьмого Хокаге, отца или друга - плевать еще раз. Саске знал его так, как никто и никогда. Узумаки останется орущим пацаном в пропотевшей изношенной форме, одинокий в своей многолюдной Конохе, и рвущийся к Саске. К нему,одному, и этого никто никогда не изменит. **** Ничто не изменит, знал он, закрывая глаза и вызывая желанные воспоминания. Как мучительно жаль - он помнил так мало тех жарких, выносящих сознание ночей... мало глаз, мало тела, к которому важно прижаться, мало пальцев Наруто и горячего рта. Не хватало изнутри раздвигающей мощи, заставляющей раздирать полотно простыни, превращаться в хрипящее нечто и плавиться... Он удерживал себя от глубокого погружения в память, опасаясь не вернуться оттуда. Только то, что лежит на поверхности. Сны. В них Наруто чему-то смеялся, что-то жевал, раздраженно смахивал цепкую стружку с волос. Работал, ритмично поигрывая мышцами, изредка взглядывая из-под своей шевелюры, с которой казался моложе и мягче; Наруто возился с оружием, сосредоточенно щурясь, облизывал лезвие языком - проверял остроту. Он бродил босиком по дому, подтягивая штаны и бросая какие-то фразы, ему, Саске. Наруто был рядом, он был близко, и от него исходило тепло. Саске лежал на кровати и смотрел в темноту, в потолок, где бесшумно плясали ночные конохские тени. Когда хлынули слёзы, он снова подумал: неужели он снова ошибся? Наруто ушел не от вечного камня соперничества, он ушел от него. Мысль рвалась и пульсировала, где- то рядом шептало былое безумие : вспомни брата, звучало все громче, вспомни Итачи. И то, как сильно он тебя любил. *** В день их регистрации с Сакурой , он терпеливо дождался конца церемонии. Стоял, искривляясь змеиной своей полуулыбкой, с интересом разглядывал действие. Как он вообще оказался на этом подобии свадьбы, осталось неясным: Сакура оповестила "своих", то есть Ино и группу девичьей поддержки, а Саске вовсе забил на гостей, выпустив важность события из виду. Саннин появился, как черт из коробки и сделал подарок. - Поздравляю со свадьбой, Саске-кун, - сказал он на выходе из тории, - ты не перестаешь меня удивлять. Раздраженный хоть и скромной, но все-таки свадебной канителью, Учиха не спешил отвечать, втайне надеясь, что бывший сенсей как-нибудь сам растворится в пережаренном воздухе. Суета, что они с Сакурой затеяли, по факту являлась спланированной ложью,с которой хотелось быстрее покончить, но Сакуре, судя по счастливым глазам и победной улыбке, всё нравилось, и Саске решил потерпеть. - У меня для тебя подарок, - не смутившись, улыбнулся сенсей и протянул небольшую коробку. - Его можно использовать по назначению, можно просто хранить. Для чего, подумал Саске, и молча принял подарок, кивнув в благодарность. В самшитовой нише лежала пустая пробирка, и его передёрнуло. - Ты, как всегда, проницателен, - сказал он с оттенком брезгливости, - я расценю это как шутку с твоей стороны. - Как тебе будет удобно, - ласково глянул Саннин, - буду ждать тебя, Саске-кун. Вас обоих. Пробирка и впрямь пригодилась, но вовсе не так, как рассчитывал Орочимару. Самим cвоим фактом присутствия в каком-то далеком шкафу она не давала забыть о своем обещании Сакуре, и о том, что затягивать с этим не стоит - Саске привык соблюдать договоренности. К тому же, Сакуру нужно было занять на время его бесконечных походов, и, подумав, он взял ее как-то с собой. Идея оказалась не так уж плоха. В том, чтобы отвлекаться на Сакуру хорошего, разумеется, не было, дело было в другом: в обстановке. Условия похода были самым привычным состоянием Учихи. Дождь, грязь, ночевки на голых камнях, постоянное чувство опасности - тело его перестраивалось на преодоление естественных трудностей, снимались ограничения с рефлексов, готовых сработать в любую секунду. Да и мозг очищался от мелких сомнений и множества мыслей, которые нападали в ленивой и сытой Конохе. О том, чтобы делать хоть что-то с надушенной Сакурой в спальне, Саске не думал, предпочитая владеть ситуацией и решать на своей территории; так же он знал, что в походе, особенно после какого-нибудь столкновения, стресс давал стопроцентный эффект. Физиология, простые рефлексы, знал Саске и рассчитывал на это. Сразу стало понятно, что, если брать женщину сзади, выключив голову и оставляя процесс на откуп механике (ну и фантазии, чего уж скрывать), то результат получался нормальный. К тому же, он злился на Наруто - целый год после свадьбы балбес вымораживал сознание и вены неумеренным трахом, и Саске еле спасался таблетками. Был резон отомстить, но мысль, что Наруто помогут, была первой, когда он, почуяв эрекцию, задвинул еще не проснувшейся Сакуре, лежавшей напротив, у остывшего за ночь костра. От нее пахло дымом и сырым от росы одеялом; он быстро стащил с неё форменные штаны и развернул спиной. Вошло, как по маслу. К чести ее, она быстро сориентировалась, и решила стонать, прижимаясь, что очень мешало. Саске скрутил ее крепче, лишая возможности двигаться и превращая в неподвижный комок - внутри было скользко, тепло и свободно, отчего возбуждение стало спадать до уровня вялой резины , поэтому он сжал ее бедра своими, до боли сдавив и продолжил вбиваться. И опять повезло: сообразив кое-что, Сакура вмиг замолчала, позволив ему сделать дело. Ничего не сказала и потом; а после того, как он виновато отполз, сделала пару дыхательных упражнений, не вставая с земли. Долго лежа раскачивалась, прижимая колени к груди. Наблюдая все это, Саске подумал, что, наверное, Сакура не потеряла ни капли, и озвучил вторую мысль: - В случае неудачи можем повторить. Легкое чувство вины от того, что он изрядно ее измочалил, быстро прошло. Взамен одолело желание пошарить в своем снаряжении в поисках свитка и составить отчет об успешном выполнении миссии... он вовремя спохватился и хмыкнул. - Все нормально, - деловито ответила Сакура, - это очень подходящий день. Шансы есть. - Какое сегодня число? - У тебя день рождения, забыл? - рассмеялась она. - Значит, будет подарок. Так что, пробирка Саннина ему не понадобилась, думал Саске тогда , преисполняясь презрения, но сейчас, стоя у входа в убежище Орочимару, был далек от него, как еще никогда. От нетерпения потряхивало. *** - Сам Хатидайме Конохи! - Ямато. Убежище располагалось за железной дорогой, давно обжитое, по виду просторное, устроенное в скалах. Считаться убежищем это место вряд ли могло- вход в жилище был куда как заметен: вокруг колосились подсолнухи, обнесенные изгородью, ко входу вилась набитая щебнем тропинка, по-змеиному заплеталась лоза. Орочимару , согласно своей природе, не жаловал окон, и не стремился в Лист, бывая там исключительно по делам. Как он утверждал, поближе к Конохе он перебрался ради дорогого Мицуки, но доподлинно было известно, что он имел и кое-что еще: прибыльный бизнес. Поставляя омолаживающие средства для зажиточных граждан Страны, Орочимару имел репутацию у респектабельных граждан Конохи - среди них были жены влиятельных чиновников, и даже Дайме. Ко всему прочему , Змей имел некий вес и в научном сообществе, время от времени приглашался в различные клиники для консультаций, тайно передвигаясь под каким-нибудь простеньким хенге . Из всех дел бывшего сенсея Саске интересовало только одно, а именно - на что тратится выручка Орочимару. Разведка АНБУ донесла, что ничего незаконного, и предоставила список закупок за год. В списке, действительно, не было запрещенных к использованию веществ, но Змей был не тем, кто соблюдает правила. Глядя на белую, как змеиное яйцо, физиономию Орочимару, Саске подумал: все сходится. Тот выглядел едва ли на двадцать. Клетки Сенджу , на которые он получил разрешение лет десять назад, позволяли не только выращивать органы, но и лепить себе новые лица, с чем он, по мнению Саске, переборщил. - Не знаю, как правильно к тебе обращаться, Орочимару-кун, - ровно поприветствовал он, - лет пятнадцать назад ты выглядел старше. Саннин не ответил, вместо ответа уважительно склонился, приглашая присесть. После всех коридоров они оказались в неожиданно уютной комнате, с набором простых человеческих вещей - диван, чайный столик, забытые детские игрушки, ковры. Ни установок для перекачивания крови, ни заляпанных человеческим жиром столов, ни ужасающих стонов подопытных. Интересно, что именно заставило пересмотреть Орочимару свои убеждения? Никогда не вникал, вспомнил Саске. - Не слышал, что у тебя есть еще дети, - заметил он, - Мицуки довольно взрослый для всего этого. - Это не для него, Хатидайме-сама, - заговорил наконец-то хозяин. - Для меня. - Ты играешь в игрушки? Должно быть, к старости все великие гении теряют рассудок. - В последнее время, - продолжил Саннин, - если быть точным, последние восемнадцать лет, я отдаю предпочтение исследованию чувств и их влиянию на качество и продолжительность жизни. Оказалось, то, чем я пренебрегал и считал помехой на продвижении к цели, на самом деле основа всего. Детские игры и вещи, их подкрепляющие, очень важны. Как и детская дружба. Именно поэтому Мицуки... Орочимару многозначительно смолк. Ответ где-то здесь,и, как бы ни был отвратен Саннин, он постарается быть вежливым. - Тебе есть за что ненавидеть меня, - собеседник оказался быстрее. - Однако, когда ты имел действительно серьезные затруднения, ты всегда обращался ко мне. Что бы там ни было, я твой сенсей... - Это так, - сказал Саске. - Но это было очень давно. - И я горжусь этим, - закончил Орочимару. - Пожалуй, ты единственный ученик, кем я могу гордиться. Ты записал меня в достижения, не могу ответить тем же, подумал Саске, но вслух решил быть дипломатичным: - Твой сын очень неплох. Я вижу его каждый день, он почти живет в поместье Учиха. Не знаю, какой из него человек, но он сильный шиноби . - Он человек, - Орочимару был явно польщен. Надо же, ему не чужды отцовские чувства. Саске с удивлением увидел на белом лице нечто, напоминающее румянец. - Седьмой был так добр, что позволил Мицуки находиться в одной команде с собственным сыном... А ещё с моей дочерью, ты, старый червяк, подумал Учиха. И спросил: - А может, он просто был дальновиден? Знал, что ты ему пригодишься. Когда-нибудь. Или уже пригодился? Орочимару молчал, настороженно глядя в глаза. Оба знали, что извлечь информацию для Саске не составит никакого труда, сейчас он давал ему шанс сделать все добровольно, не подвергаясь воздействию техники. Уже то, что он здесь, говорило о многом: он знает о разделении Курамы и Наруто. Выход из ситуации имелся один - сказать то, что не ожидает услышать Учиха. Недоговоренность не означает обмана. - Наруто-кун был здесь перед тем, как уйти, - кивнул Орочимару. - Нет смысла скрывать. Я кое-что сделал для него, разумеется. - Что именно? - Ты ведь его не чувствуешь больше, да, Саске-кун? Тот кивнул. - Я работаю с чувствами, как я и сказал, - он поплыл прочь из комнаты,жестом маня за собой, - исследования начались после войны. Оказалось, определенная их часть может быть подвергнута изменениям без воздействия на психику, по принципу воздействия на клетки. Это одно из моих величайших открытий. Оказалось, что можно работать с такими пороками, как жадность и злость, зависть и похоть... Хокаге дышал ему в затылок, едва ли не подталкивая в спину. Саннин ощущал недружелюбную чакру, щипавшую кожу микроразрядами , а так же и то, что Хатидайме плевать хотел на витиеватые россказни, он просто шел к цели, как и всегда. Нет, Саске-кун, ты все тот же. - И ненависть, - сказал он, останавливаясь у железных дверей явно какого-то хранилища. - Если бы я тогда был тем, кем являюсь сейчас, то знал бы, что делать с твоей ненавистью. - Не открывай эту чертову дверь, - сказал Саске.- Не открывай её. - А, так ты понял, - самодовольно усмехнулся Саннин, и был отброшен ударом к стене. На Учиху было страшно смотреть. Орочимару вскочил и отпрыгнул, осознавая ужасную ошибку. Вряд ли он выживет после атаки: Мангеке заливал лицо красным, по телу Учихи искрили голубоватые всполохи; он изо всех сил постарался собраться, лихорадочно думая о наименее разрушительном способе выйти отсюда, в убежище люди, ни в чем не повинные люди! Саннин быстро заговорил: - Позволь объяснить тебе все, Саске-кун, не делай того, о чем будешь жалеть. Не стоит принимать поспешных решений... - Убив тебя, я не буду жалеть. - Я выполнил волю Седьмого, не более того... - Ты совершил преступление. - Это было его решение. Это твоя вина, Саске-кун, я лишь орудие. Прежде всего, я учёный... - Ты тварь,возомнившая себя богом, - сказал Саске, - я всю жизнь бьюсь с такими, как ты. Все твои разработки будут уничтожены и я прослежу за этим. Следуй вперед. - Я не позволю..!!! Саннин взметнулся, рассыпаясь на белые ленты, выхватывая куски чакры из мгновенной защиты, с шипением пронесся над головой, заходя со спины - идиот, ты давно уже в гендзюцу, совсем потерял свои навыки, думал Саске, подрезая ему сухожилия, и подхватывая за волосы. Хитроумная гадина, потерявшая все берега от своей вседозволенности... почему Наруто допустил это, почему не пресек? Он вытащил Орочимару на воздух,бросил легкое тело онемевшему Ямато, мирно ломавшего до того сухие подсолнухи: - Этого в допросную. Сюда группу зачистки, немедленно.Не взрывать без приказа, я буду внутри. *** Это должно быть где-то здесь. Чад от расплавленной двери мешал разглядеть, и пришлось активировать технику: густые ряды знакомых пробирок рябили в глазах. Нужен свет, много света, все емкости были подписаны и различались по цвету. Ему нужна та, что защищена наиболее сильной печатью, либо лежит в тайнике, найти его не было проблемой. За рядом металлических стеллажей, далее каменная кладка, ниша, рычаг. Он дернул его, не задумываясь, снизу пошел лиловатый удушливый дым - это яд. Он понимал, что содержимое полок оглушительно звенит, создавая вибрацию, но не слышал от ярости, из-за дыма он мало что и видел, но руки безошибочно шарили в нужном ему направлении. Он вдыхал яд, не обращая внимания на жжение в легких , нужно было найти эту вещь, остальное подвергнется инвентаризации как доказательство преступлений Саннина. Если он правильно помнит, то это должно находиться в коробке, в самшитовой нише. Да, вот и она. Он сполз по стене, зажимая в трясущихся ладонях то единственное, что имело для него смысл, то, ради чего он когда-то остался человеком - Любовь Наруто.