Осознать

      Сколько раз я видел, как Антон унижает очередного новенького?       Сколько раз я стоял за три года в этом самом коридоре и наблюдал за ломающимися парнишками?       Сначала было просто интересно. Забавно. В первый раз я ощущал предвкушение, раздор и адреналин. Но как только всё случилось, то понял, насколько мне плевать на этих жалких парней, которые даже не стараются постоять за себя и не попытаются сохранить хотя бы гордость.       И так повторялось из раза в раз. Стало скучно. Повседневно. И совсем не забавляло. Я ходил за Тохой и наблюдал, но со временем это стало казаться бессмысленно растраченным временем.       Но, несмотря на осознание такого простого факта, я не прекращал наблюдать повторяющийся изо дня в день сюжет. Меняются только жертвы, а смысл и концовка всегда одинакова.       Следуя логике Тохи, если пацан не может за себя постоять, то его нужно этому научить. Надо задеть и подковырнуть его гордость, может хоть тогда что-то в нём всколыхнётся, и он сможет ответить.       Всего каких-то пару месяцев назад всё поменялось. Появилась новенькая мишень для Антохи. Но что-то было не так. Это я понял с самого начала. Тоха осознал это чуть позже, и мне кажется, что с каждым избиением он терял интерес к мальчишке.       И всё бы ничего. Да только мой интерес возрастал с такой же прогрессией, с какой Тохин падал. На самого кореша мне было глубоко плевать.       Но вот какого-то чёрта сейчас я только и думаю о том, чтобы отгородить всех от этого хиляка и самому наквасить его морду? Ведь никогда не опускался до этого в таких бессмысленных играх. Может потому, что он не такой как все остальные, кого «тренировал» Антон?       Я чётко улавливаю его звонкий смех, что разливается по давно забытому коридору, в котором уже много лет никто не появляется кроме нас. И именно он заставляет терзать его владельца всё дальше и ломать, как железную куклу, которой всё мало ударов, для того, чтобы пустить трещину в корпусе. И это делаю я.       Мне интересно. Меня забавляет всё это, и так хочется увидеть слёзы на его глазах. Да так сильно, что с каждым новым ударом, который я наношу ему, у меня мутнеет рассудок.       Который раз ловлю себя на мысли, что слишком позволил застрять этому парню у себя в голове. Всегда было плевать на тех щенков, которые пытались показать, что они сильные. Они были слабаками, все кроме него. Даже Антон почти опустил руки и хочет отойти от него подальше, вот только я не даю расслабившемуся парню встать с пола. Подбегаю и ногой притискиваю его морду к полу, унижая одним только этим действием. И я чувствую подкатывающееся чувство удовлетворённости, что я смог уткнуть его наглую рожу в пыльный пол и растоптать его. Но оно тут же исчезает, стоит заметить надсмехающийся оскал на его осаднившемся лице.       Он смеётся. Смотрит на меня из-под носка моего же кроссовка и смеётся. Смотрит так, будто я сам облитый говном стою и трепыхаюсь, стараясь отдышаться. Хотя я всего лишь задыхаюсь от накатывающей злобы.       Да этому сосунку просто повезло.       Антон заметил моё состояние и мягко похлопал по плечу, вырывая из марева ужасных фантазий, что крутились в моей голове, пока я с силой давил на его рожу и придавливал её к полу. Я еле сдержался, не удовлетворяя себя в желании раздавить такую хрупкую черепную коробку этого рыжего и не размазать мозги по старому и обшарпанному паркету. В голове чётко стояла картинка этого действия и она несказанно радовала меня в этот момент.       Мы уходим. Оборачиваясь, замечаю, как он избитый садится на пол, облокачиваясь о стену, и смотрит мне вслед. Не всем, а именно мне и насмехается одними лишь глазами. Знает сука, что меня это бесит, вот и играет с огнём.       Но я тебя сломаю, козёл.