Осознать

      Дальнейший день прошёл вполне спокойно. Даня смотрел телевизор, хотя мне довольно тяжело назвать бездумное переключение каналов просмотром. Я же старательно сдерживал свою ярость от его постоянного вздрагивания при моём появлении в комнате. К вечеру здраво рассудил, что проще не попадаться ему на глаза. И я спокоен, и он тоже. Потому просидел остаток дня в своей спальне за ноутом.       Ненароком заметил, что все сайты, на которые захожу, связаны с изнасилованием. Пора завязывать с этим дерьмом. Толку от этой информации всё равно нет. Только лишний раз забиваю мозг ненужным хламом. Последний раз захожу в комнату к Дане и кидаю на кровать комплект постельного белья: — Сам себя обслужишь. Все принадлежности в шкафу в нижнем ящике. Спок.       Какой-то бредовый день. И можно смело сказать, что я вырубился, как только моя голова коснулась подушки. И всё бы ничего. Да только дикий вскрик за стенкой оборвал все мои планы на счёт сна.       Подождав немного и послушав тишину, решил, что парень просто упал с дивана с непривычки. Повернулся на другой бок и попытался снова уснуть. — Кирилл… — слышу робкий шёпот от двери. — Что? — Можно я с тобой лягу. Я с краю. Не помешаю.       Вот это меня конкретно повергает в шок, и я поворачиваюсь, наблюдая, как тень парня в сумраке удерживает белую подушку в руках, да с такой силой, что он мне на хрен порвёт новый комплект белья. — Кошмары?       Догадаться не трудно. Вижу кивок. — Ты что, дитя малое? — и всё же раздражение вновь вскипело во мне.       Вся фигура вздрагивает и стремительно сваливает из моей комнаты. Откидываюсь на подушку. Уснуть не получается. Пока ещё только дрёма, еле различаю, что реальность, что наступающий сон. Ворочаюсь не в силах нормально уснуть. Пока не натыкаюсь на что-то тёплое. Приподнимаю голову, разлепляя глаза, и понимаю, что паршивец никуда не ушёл, а смиренно сопит в подушку на второй половине моей кровати. Желание пинком скинуть его на пол испаряется, когда замечаю его попытки прижаться ко мне ближе. Не дрожит и не вздрагивает. Защиты что ли ищет? Провожу эксперимент и обнимаю за плечи, притягивая к себе ближе. Затихает моментально. Через минуту убираю руку и даже отстраняюсь. Тут же видно, как все его тело сворачивается в клубок под одеялом и сам он начинает хмуриться и дрожать.       Спать рядом с эпилептиком мне не охота. Прогнать парня, значит наблюдать его странное поведение по кругу. А потому притягиваю к себе и обнимаю, с удивлением замечая для себя, что слишком удовлетворяюсь ощущением, как он расслабился и мерно засопел в район моей шеи. Щекотно немного, но не мешает.       Утро было не самым лучшим. Затёкшая рука, на которой этот говнюк размещал свою рыжую башку, покалывала с силой и очень неприятно. Я всё хмурился и старался осознать, куда исчезло тело, от которого было реально тепло всю ночь. Еле разлепив глаза, нашёл оного в углу комнаты с подушкой в руках и с бегающим взглядом по кровати. — Не говори, что не помнишь, как припёрся ко мне среди ночи.       Сурово смотрю, давая понять, что мне его истерика не нужна. — Не помню.       Тихо шепчет, но уже не так паникует. Это радует. — А я помню, как ты мне мешал спать. Да ещё и рука затекла.       Начинаю ворчать, поднимаясь с постели и направляюсь в ванную. Прохожу мимо замершего лохматого чудовища и, не обращая больше никакого внимания, уединяюсь.       Когда вышел, меня порадовал незатейливый завтрак, который Даня успел приготовить. Парочка бутербродов и две кружки чая. Для меня, конечно, маловато, но вполне устраивает. Когда уплетал уже второй, заметил, что Даня стоит у окна и как-то неестественно жмётся к подоконнику, при этом с интересом наблюдая за мной. Кусок, сука, в горло даже лезть перестал. — Что не так?       Он будто очнулся от чего-то. Встрепенулся и давай глазами вертеть. — Сядь и ешь. А то чай остынет. Потом сходи в душ, и двинемся в универ.       Он присел напротив и, долго жуя и морщась, протолкнул кусок в горло. Я хотел уже возмутиться по поводу вкуса своих продуктов, да только, заметив выступившие слёзы и лёгкий кашель, понял, в чём тут дело. Кого-то драли не только в зад. — Ясно. Давиться не надо. Просто чая попей. В обед в столовке суп возьмёшь. — Я не хочу… — Если перестанешь жрать вообще, то превратишься в анорексичку. А учитывая твоё вечное дёрганье, то ты станешь истеричной анорексичкой. Хочу заметить, что это так себе перспективка. — Я не хочу в университет.       Еле слышный хрип. А я даже опешил. Он без претензий остался у меня, а в универ идти отказывается. — Почему? Мне и правда стало интересно. — Пожалуйста. Я не хочу. — Учёбу пропустишь, потом задолбаешься навёрстывать. Твой страх пройдёт, а если выгонят из универа, что делать собрался? Не дожидаясь ответа тут же приказываю: — Я сказал в душ и одеваться. Ты пойдёшь на учёбу.       Видно, как хочет возразить, но я и слушать не стану. Пока мешкается, встаю и иду одеваться. Слышу, как дверь ванной тихо захлопывается. Через двадцать минут мы оба готовы и выходим из подъезда. Заметив, как он направился в сторону остановки, окликаю: — Нам не в ту сторону. Я знаю путь короче.       Мельком подмечаю его растерянный вид. Иду к своей машине и, сняв сигнализацию, указываю ему на пассажирское сиденье. Пятится назад. Не понимаю в чём опять, сука, дело! — Что опять не так, Дань?       Глаза меняются. Смотрит на меня уже более осмысленно и почему-то мотает отрицательно своей башкой. — Я не сяду. — С чего это? — вопросительно поднимаю бровь.       Странно сглатывает, морщась, но не отвечает. Видимо, понимает, что спорить со мной бесполезно. Садится на переднее и зажмуривается, вцепившись в свой чёрный портфак пальцами до побелевших костяшек. Ни хрена не понимаю, но уверен, что обязательно выясню, что это за хуйня такая. Может парень боится скорости? Выбешивает, что еду не так быстро как обычно. Я понимаю, что неосознанно в который раз подстраиваюсь под этого забитыша, но на газ нажать так и не стремлюсь.       В универ идёт за мной тенью, стараясь не отсвечивать. Многие знакомые косятся на меня и странно поглядывают. Абсолютно плевать. Иду к своей аудитории. Вижу, что парень движется следом. Останавливаю его, разворачиваясь на сто восемьдесят. — Куда ты прёшься? Ты первый курс. Иди к своим.       Его передёрнуло слегка, будто очнулся ото сна только что. Спохватился, занервничал и посеменил в нужную сторону под мой недовольный взгляд. Хотя могу признаться, такая реакция уже стала немного веселить.       На обеде вылавливаю его прямо у выхода из аудитории, в которой проходила пара первого курса, и почти на буксире тащу в столовую. Несмотря на все мои уговоры сесть за нормальный стол, Даня тянется к месту в самом углу. Плюнув на этого барана, иду следом. Вокруг все уже шушукаются. Даня сутулится всё сильнее от каждого косого взгляда. Начинаю злиться и хочу прибить всех, включая этого дёрганного размазню. Но руки не могу поднять. Просто стараюсь быстрее поесть и увести его подальше отсюда. Ещё несколько пар и поедем домой.       Весь день важные лекции, к которым я всегда уважительно отношусь, ведь в мои планы на будущее входят обеспеченная жизнь и хорошая карьера. Но я ловлю себя на мысли, что нахожусь в напряжении и не черта не слушаю преподавателя. Что конкретно напрягало так понять и не смог. То ли попытки осознать на кой-мне сдался конченный человек, толи постоянно лезущий в голову испуганный взгляд рыжего.       Ненароком всплывали мысли о том, что его можно напугать ещё сильнее, чем сейчас. В такие моменты я чувствовал себя садистом, потому что право вселять в него страх есть только у меня. Я смог чётко уловить, как меня коробит сам факт того, что кто-то другой, а не я, умудрился загнуть его настолько жестко, что он сам на себя не похож. И пока что это единственное, что прояснилось во всей этой ситуации. Любого человека выбешивает, когда в голове сумятица, а этот говнюк ещё и опаздывал с пар, пока я ждал его в машине. Поэтому считаю, что не может быть ни одной претензии на то, как я запихал его тушу в машину. Да он и не осмелился ничего мне сказать. Просто сидел и жмурился. Сложилось впечатление, что он как ребёнок, который прячется под одеяло, считая что раз он не видит монстров, то и они не поймут, где он. Отвлекаться на рыжего всю дорогу означало влипнуть в какую-нибудь аварию. Убивать его ещё рано. Потому я просто взял его руку в свою и крепко сжал, давая понять, что пора бы уже успокоиться. Как ни странно, но это подействовало. Парень насколько это возможно расслабился и даже шевельнул пальцами, показывая, что я видимо слишком пережал их. Да оно и видно. Один взгляд на уже белеющие фаланги ясно показывает, с какой силой я это делал.       Уже дома Даня спокойно направился в комнату, которую я ему выделил, а я не стал мешать. Пусть расслабиться что ли.       Незатейливый ужин. Сварганил по-быстрому суп с макаронами и сварил картошки. Когда сели за стол, имел честь наблюдать за немного удивлённым взглядом на две кастрюли. — Спасибо за суп.       Хрипловатые нотки ещё никуда не ушли из его голоса. Ловлю себя на мысли, что внутри опять поднимается злость от осознания, что это не из-за меня. А ещё понимаю, что и правда начинаю заботиться об этом упырке, раз приготовил для него отдельную еду. Чтобы не показать, что это только для него, сам давлюсь ненавистным супом, хотя понимаю, что в какой-то мере это полезно для организма. Веду себя словно маленький ребёнок, пытающийся что-то доказать взрослому. Это настолько же горько, насколько и смешно. На удивление это даже не раздражает меня.       Ночь проходит точно так же. Ровно через час после отбоя моя кровать прогнулась, а ещё через пятнадцать минут в лопатки уткнулось что-то сопящее. Убедившись, что дыхание стало размеренным, поворачиваюсь к нему лицом и сгребаю ближе к себе. От такой близости слышу, как поменялось его дыхание. Значит, проснулся. Я поторопился. Тяжело вздыхаю и ворчливо произношу в его макушку: — Не вздумай истерить. Мне надо выспаться. Терпеть твои перебежки туда-сюда я не намерен. И так же спешу тебе напомнить, что если бы хотел тебя трахнуть, то давно бы сделал это. Так что быстро закрывай свои глаза и спи. Услышу хоть шорох, пока сам не усну и тебе явно не поздоровиться.       Кожей ощущаю его неуверенность и растерянность. Но самое главное, что страха нет. Несмотря на мои крайние слова, он всё же повозился пару минут, устраиваясь удобнее, и тут же уснул. Конечно, можно было бы проучить его и пару раз стукнуть, чтобы успокоился, но будить его снова себе дороже.

***

      Это утро порадовало приятным запахом и, главное, спокойствием. Никаких недомолвок. Как я понял ему не отшибло память и, когда он проснулся, то был готов к тому, что я рядом дрыхну. Уже что-то. Завтрак прошёл в тишине, хотя я заметил, что он на меня странно посматривает, когда думает, что я не вижу. Хрен с ним. Пускай смотрит. Главное, что без страха. А то уже поперёк горла стоит этот трясущийся образ забитого мальчика.       А вот с универом и машиной так же хорошо не вышло. Пришлось запихивать его и ставить двери на блокировку, чтоб не выскочил на трассе. Зато к входным дверям здания он летел от меня, как от огня. Я даже подумал, что может не увидимся больше. Но нет. В обеденное время он сидел всё за тем же обшарпанным столиком в углу и смотрел затравленно по сторонам. Вжимался в угол. И всё бы привычно, но вот вилка, зажатая в руке и направленная на открытую часть его обзора, была не совсем хорошим знаком. Я конечно не психолог, но тут и не надо быть профессионалом, чтобы понять неправильность ситуации.       Никто кроме меня не заметил его состояния, да и оно исчезло, стоило мне встать перед ним. Пальцы с вилкой расслабились, а взгляд стал просто растерянным. Учитывая, что он не хватается за нож у меня дома и не выносит опасные предметы на улицу, то обороняется он кого-то именно в университете. Может Антона? Хотя это бред. У того уже пропал интерес к Дане, он даже и не вспомнит про него. Да и Тоха не появляется никогда в столовке, и рыжий это знает. Вопрос в том, кто это может быть ещё. Кроме Тохи и его шестёрок в универе все относительно нормальные. Есть свои задиры, но это просто трепачи, не больше, не меньше. В остальном всем просто плевать на окружающих. — Они учатся здесь? — впервые проявляю настолько мягкий голос, обращаясь к нему.       Он растерянно косится на меня, будто пытается понять я это только что произнёс или кто-то за моей спиной. Учитывая то, как он привстал со стула и реально бросил взгляд за меня, я не ошибся. Стало почти смешно, когда он осознал, что там пусто и вновь перевёл свой взгляд на меня. — Прости, что ты спросил? — мимолетом подмечаю, что у парня в горле пересохло. — Я говорю: тот, кто тебя потрепал, учится здесь? — голос не повышаю, но произношу куда грубее, чем ранее. — Я не знаю, — сразу тушуется и присаживается, начиная поглощать свой салат.       Врёт. Нагло врёт. Но давить сейчас не вариант. Попозже.       Зачем мне конкретно эта информация? Пока не знаю. Но то, что мне жизненно необходимо знать, кто посмел забрать моё, прочно укоренилось внутри. И я узнаю. Обязательно выясню это, но не сейчас. ***       В таком темпе тишины и некоторых препираний с поездкой в машине мы провели около недели.       Ещё через неделю смог добиться того, что Даня сразу стал ложиться ко мне в постель, а не шариться потом туда-сюда, не зная, чего он хочет конкретно. То ли выспаться, то ли забиться в дальний угол.       Постепенно он принял в моей голове образ домашнего животного. Я его кормил, гонял в душ и помогал уснуть в незнакомом месте. Обычно от животин, которых ты приютил, получаешь отдачу. В нашем случаей отдачей стало боле-менее адекватное поведение в моём присутствии. Он перестал шарахаться, а ещё через неделю даже мог что-то спросить у меня.       Какого хрена он до сих пор живёт у меня, я не понимал. И ладно с его стороны. У него в принципе после случившегося не может быть адекватного мышления. Но вот с чего я до сих пор даже не задумываюсь о том, чтобы его выгнать? Вот это вопрос.       Через месяц я уже настолько привык к нему, что практически не раздражался. Только бесился иногда, если Даня опять начинал зажиматься или трястись без повода. Вернее повод был. Просто он не озвучивал его мне. И как раз это бесило меня больше всего. Подобные сцены приводили к тому, что этот чудик запирался у себя в комнате и, несмотря на все мои угрозы выломать дверь и приложить его об стенку головой, не открывал мне. Всю ночь я слышал вскрики и через стенку чувствовал, как его трясёт. Злился, бесился, но толку от моих угроз не было. Может потому, что я не привожу их в действие?

***

— Сколько пар сегодня?       Строго спрашиваю, собираясь сказать, что не стану его на хрен ждать и пусть сам добирается домой. Сегодня ночью была та же история с запиранием, и я так и не смог успокоиться до утра. Ещё сильнее бесил тот факт, что спать без него стало сложнее. Не знаю почему, но я постоянно ворочаюсь в поисках его тела. Пытался заменить подушкой, но она слишком мягкая и в итоге вообще оказалась на полу. В общем и целом, я злой и раздражённый, так как ни хрена не выспался. Одно только радует. Даня хорошо запомнил моё настроение в тех или иных ситуациях, а потому я услышал быстрый и чёткий ответ. — Три.       Осторожничает, прекрасно зная, что сейчас надо быть тише воды, ниже травы. — Будешь психовать опять перед машиной, я тебя кину на хрен тут. Понял?       Короткий кивок и он быстро удаляется в сторону своей аудитории. Вздыхаю, чувствуя как внутри что-то неприятно тянет. Хочу его окликнуть, но меня отвлекает Тоха, появившийся из ниоткуда. — Братан, ты чего это в последнее время перестал появляться в «Штиле»?       Наш баревич, где мы частенько собирались компанией. И могу смело сказать, что мне и правда там нравилось, да вот только нежелание оставлять рыжего одного в своей квартире совсем не давало времени появиться там за последние несколько недель. — Дела. — Я заметил. Рыжий от тебя почти не отходит. Неужели ты его добил?       Может Тоха и примитивный силач и хамло, но правильно задеть и надавить на больное он всегда умел. Можно сказать, что это одна из немногих черт его характера, благодаря которой мы стали общаться. Однако в данный момент было опрометчиво использовать это против меня. — Нет, — с раздражением произношу, смотря в глаза Тохи. Он всё понимает правильно и поднимает руки вверх. — Я понял, понял. Успокойся. Но тогда какого чёрта ты позволяешь этой шавке таскаться за собой каждый день?       В аудиторию зашёл препод. И я был ему благодарен. Этот вопрос мучал меня самого. Но я запихнул его куда подальше и просто решил — будь, что будет. Да только и правда. К чему всё это? На кой чёрт я держу его у себя дома? Каждый день выгуливаю до универа и обратно. Забочусь. По-другому и не назовёшь, как бы я не хотел.       Я уже совсем не слушал препода, а старательно выискивал в своей голове причины. Одни приводили к чему-то неясному, а вторые к тому, что я пытаюсь восстановить парня и сделать прежним. Но только для того, чтобы снова сломать, и знать, что на сей раз это моих рук дело. Со стороны так я просто псих, и я уже склонен согласиться с этим, потому что отказаться просто не в моих силах. Это как наркотик. Мне нужно достать дозу, которую у меня отобрали, и единственный способ насладиться своим личным кайфом — это сломать Даню. Снова. Куда сильнее, чем это сделали другие.       Карандаш в моих пальцах треснул, разлетаясь на две части. Я злился. Непонятно на что. Даже уехал без Дани. Свалил с последней пары и уехал. Иначе бы просто убил его, когда увидел.