Осознать

      Не скажу, что многое поменялось после того, как я признался Дане, да и себе самому в чувствах. Всё та же молчаливая атмосфера, с той лишь разницей, что нам стало уютнее находиться рядом друг с другом. Он всё реже вздрагивает при виде меня, я все сильнее сдерживаю свой порыв вытрахать из него все страхи. Дело даже не в моей агрессивности, которую рыжий зарождает во мне как по щелчку.       Дело в том, что я просто с катушек слетаю в последние дни. Эта рыжая падла каждую ночь во сне трётся коленом о мой член. Мало того, что я и так практически не высыпаюсь, так теперь раздражение от воздержания давит с новой силой. Мне стоит держать себя в руках после того инцидента. Я в прямом смысле выдыхаю облегчённо каждый день, наблюдая за вновь обретенным спокойствием в его глазах, когда он рядом со мной. Испортить все ещё раз нельзя.       И вот я вновь выхожу из ванной раздражённый и злой, силясь понять, какого чёрта я надрачиваю в ванной в одиночку, когда мог бы давным-давно трахнуть какую-нибудь тёлку в клубе. Но все эти мысли не приносят грёбаного счастья и чувства правильности, как только я оказываюсь на кухне и смотрю на его мелко подрагивающую спину. Что-то опять кашеварит. Как баба. Только что задница не такая округлая. Зато подтянутая, а в боксерах и вовсе видно как у него подрагивают мышцы от того, что мнётся на месте. Так бы и оттрахал. Прямо здесь.       На столе. — Кирилл?       Отвлекаюсь на голос и понимаю, что мне стоило бы вновь удалиться в душ, но предпочитаю смиренно перетерпеть. Бесит. — Чего? — грубовато, но так даже стало легче. Замечаю небольшое удивление в его глазах, а затем ахуеваю от вида его затылка, который слишком резко оказался перед моим взором.       Обиделся? На что? Вилка медленно сгибается в руке. Я еле подавляю всё, что во мне сейчас начинает кипеть. Он нарывается. Я не железный. Либо драка, либо трах. Но через что-то моя энергия должна найти выход.       Всё опускается куда-то вниз, когда я слышу его шёпот. Когда же осознаю, что именно он сказал, то само сердце будто удар пропустило. — Я думаю мне пора вернуться к себе. — С чего вдруг? — мне показалось, что я зашипел. — Так будет правильнее…       Неуверенность в голосе раздражает ещё сильнее. Он мужик или где? — Говори конкретно, — кажется, я порезал кожу на ладони. — Я не хочу тебя больше стеснять, — говорить говорит, а в глаза посмотреть боится. — Я тебе этого не говорил. — Я и так вижу всё, — чудом расслышал его голос.       Как среагировал на его резкое бегство, сам не знаю, наверное, рефлекс. Ну, нельзя в моём присутствии дёргаться. Тело двигается быстрее, чем я успеваю осознать моральную сторону своего поведения. Я злой, настроен на драку, и Даня корчится от боли в спине, которой я приложил его об косяк. — Куда собрался чёрт? — Отпусти меня! — Что за чушь ты мне тут мелешь? Объясняйся!!!       Хорошенько встряхнув его за плечи, добился сдавленного вдоха, который резанул по ушам. Плохо дело. Я не могу оторваться от его плотно поджатых губ. Упертая сучка. Узнаю рыжего. — И не подумаю!!!       Голос повысил, а в глаза всё равно смотреть боится. Тут как не крути желание трахнуть возрастёт. Если он не уступит, я разложу его прямо тут. — Даня!!! Не доводи до греха, — шиплю в его лицо, практически в губы. — А я и не довожу. Отпусти.       Голос спокойный, но обманчиво и я это знаю, так же как знаю, что мои слова полноценная правда и даже приуменьшенная немного. — Даня, ты хотя бы осознаёшь насколько мне тяжело рядом с тобой? — Поэтому и ухожу!!! Какого хрена ты меня держишь рядом с собой, если я тебя так раздражаю? Правильно!!! Оттраханный толпой мусор попользованный! Конечно, я тебе не нужен! Пожалел меня, да и только. Да лучше бы тоже изнасиловал, чем вот так вот мучать! Я бы хоть решился бы сдохнуть в какой-нибудь канаве, чтобы больше не болело внутри!!!       В глазах ни капли влаги, только решимость. Значит это не шутка. Убью падлу! Как только посмел думать о самоубийстве?!!! Что во мне вскипело я и сам не понял. Помню только фрагменты того как перекинул его задницу на столешницу. Небрежно опрокинул спиной назад и, стянув шорты, смазал подсолнечным маслом анус. Какое-то слабое сопротивление с его стороны возникло лишь в тот момент, когда я проникал внутрь. Медленно, мучительно. Смотрел на его искаженное болью лицо и наслаждался. — Ты даже думать не посмеешь о том, чтобы сбежать от меня.       Резкий толчок вглубь дарит незабываемые ощущения. — Ты даже не имеешь права думать сбежать от меня путем смерти.       Медленно выхожу и вновь проникаю внутрь, вырывая из него громкий вскрик. — Хватит, прошу, остановись… — хриплый голос и сомкнутые глаза. — Не позволяй даже проскользнуть в свою ебанутую голову мыслишкам о том, что ты мне можешь надоесть.       Не обращаю внимания на его мольбы, а вскрики и слабые попытки оттолкнуть заводят лишь сильнее. — Не смей говорить, что ты попользованный, — резко проникаю вновь внутрь. — Больно, хватит… Кирилл…       Частое дыхание, такое рваное и нестабильное. — Не слышу, что ты уяснил! — грубо толкаюсь, пока медленно. — Пожалуйста… хватит… — хлесткий шлепок моих бедер о его задницу. —УЯСНИЛ!!! Понял… Я твой… Только твой… — Умничка…       Сменяя угол проникновения, я услышал куда более приятный стон. Нашёл. — Я вытрахаю из тебя все мысли о других… Даже о твоих насильниках…       Хрипы, всхлипы, стоны, мольбы о том, чтобы я двигался быстрее, и просто мучительно долгие секунды оргазма.       Ещё напряженное и содрогающееся тело в моих руках. Не сопротивляется. Молчит. Так и не заплакал. Мой рыжик. Горжусь тобой. Не удерживаюсь и наклоняюсь, целуя в пунцовую щеку.       Отворачивается. Обижается. Сейчас можно. Я готов извиняться. Молча целую, куда попаду, медленно и осторожно. Не знаю, как ещё попросить прощения за свою вспышку гнева. Знаю, что первый наш раз должен был быть другим, но он уже случился. И не хуй ныть об этом. Пусть привыкает. — Не говори при мне о своей смерти.       Рыжик стиснул челюсти. Дуется. — Я не стану извиняться за то, что произошло. Сам виноват.       Всё это проговариваю, до сих пор ощущая членом, как сужается его анус при каждом вдохе. — Мог бы просто побить. — Как я выяснил много ранее, мои кулаки на тебя не действуют. А улыбаться я собираюсь тебя заставлять немного другим способом. — Как я погляжу, пока что у тебя это выходит хреново, — пробубнил себе под нос. — Первый блин комом. Да и как-то я не заметил, чтобы ты был недоволен, — сказав это, провёл пальцами по его животу, собрал тягучую сперму, и перетёр на пальцах перед его носом.       Вновь стиснутые зубы. Конечно. Сказать то нечего против. Дабы прекратить эту череду ненужных слов, просто наклоняюсь и сминаю грубо его губы, не давая даже возможности на сопротивление. Всеми своими выходками я уже показал, кто в нашей паре главный, и спорить он вряд ли осмелится. Я уверен. — Можно я слезу? Позвоночник болит.       Честная просьба, да оно и так ясно. Я таранил его с такой силой, что уверен, там всё красное, если не до крови содрано. Помогаю подняться и удерживаю под локоть, поворачивая к себе спиной.       Да. Постарался на славу. Тут точно придется извиниться. — В душ? — Можно я один? — робко спрашивает, хотя даже тут я знаю, что он еле сдерживает себя, чтобы не огрызнуться на меня, но это только пока. Он обязательно оклемается и будет давать мне отпор. Я уверен. — Нет.       Идти на попятную я не намерен. Да и для наглядности просто отпустил его локоть, чтобы тут же поймать около пола, почти не контролирующее себя тело. — Ясно почему?       Кивка хватает, чтобы мы оказались под тёплыми струями, и он, не сопротивляясь, давал мне себя умыть. Особо нежно я, конечно, прошёлся по спине и анусу. Тут ничего не скажешь. Перестарался. Позже обязательно обработаю. И приласкаю. А ещё чуть позже покажу, что могу быть куда более ласковым, если не проявлять сопротивления и не глупить. И он обязательно уяснит все мои стороны. А я его. И хуй я кому позволю его тронуть или обидеть. Это только моя привилегия. Видеть все его эмоции и всех внутренних демонов. Остальные не достойны его слёз и его улыбки. Его обиды и его одобрения. Счастья видеть радость в этих глазах и горечь от разочарования.       Всё это моё. До последний капли.