Отродье, способное любить и быть любимым.

Малозначительная толпа осталась около церкви и те вскоре прознали о представлении на площади. Оставив в покое собор, люди с криками и ликованиями отправились посмотреть на смерть несчастного. Дазай это заметил и тут же бросился в комнату Чуи. Когда Осаму увидел, что келья опустела, что рыжего здесь нет, что, пока он защищал его, звонаря похитили, он вцепился себе в волосы и окаменел на месте. Затем принялся бегать по всей церкви, пытаясь найти Накахару, попутно испуская нечеловеческие вопли, усеивая каменный пол церкви своими каштановыми волосами. Обезумевший, он сорок раз, восемьдесят раз обошел церковь вдоль и поперек, сверху донизу, то взбираясь, то сбегая по лестницам, зовя, крича, обыскивая. Наконец, когда он убедился, и убедился окончательно, что Чуи нет, что все кончено, что его украли у него, он быстро стал подниматься по башенной лестнице, той самой лестнице, по которой он с радостью и восторгом взбежал в детстве, в тот день, когда увидел Чую. Он прошел по тем же местам, молча, без слез, почти не дыша. Церковь вновь опустела. Оставшись один в огромном соборе, еще несколько минут назад наполненном шумом. Дазай направился к комнате, в которой звонарь так долго спал под его охраной. Приближаясь к комнате, у него возникли мысли, что, может быть, найдет его там. Когда он подходил ближе у бедняги замерло сердце, и он прислонился к колонне, чтобы не упасть. Он думал, что, может быть, он вернется, что кто-нибудь приведет его сюда, что это надежная и уютная комната, и он не мог покинуть ее. Он не мог двинуться с места, боясь спугнуть свои мечты. "Да-да, – говорил он себе, – он, вероятно, спит. Не надо его беспокоить". Собравшись с духом, он на цыпочках приблизился к двери, заглянул в комнату и вошел. Никого. Она была пуста. Несчастный медленно обошел ее, приподнял постель, заглянул под нее, словно Чуя мог спрятаться между каменной плитой и тюфяком, затем покачал головой и замер. Вдруг он в ярости ударился головою о стену и упал без сознания на пол. Придя в себя, он бросился на постель и, катаясь по ней, принялся страстно целовать это ложе, где только что спал парень, казалось, еще дышавшее теплом; некоторое время он лежал, как мертвый, потом встал и, обливаясь потом, принялся снова биться головой о стену с жуткой силой и упорством человека, решившего умереть. Обессилев, он снова упал, потом кое-как выполз из комнаты и сел против двери, как само изумление. Он думал, что это сделал священник, но жуткая ненависть, которою он проникся бы к любому другому, тут, когда это касалось Мори Огая, обернулась у несчастного скорбью. В ту минуту, когда его мысль сосредоточилась на священнике, арки церкви осветились утренней зарей, и он вдруг увидел перед собой движущуюся фигуру. Она направлялась в его сторону. Он узнал ее. То был священник. Мори шел тяжелой и медленной походкой, не глядя перед собой; он шел к восточной башне, но взгляд его был обращен к левому берегу реки. Он держал голову высоко, будто пытаясь разглядеть что-то поверх крыш. Такой косой взгляд часто бывает у совы, когда она летит вперед, а глядит в сторону. Священник прошел над Дазаем, не заметив его. Осаму, окаменев при его неожиданном появлении, увидел, как священник вошел в дверку восточной башни. Именно из этой башни можно было видеть городскую площадь. Дазай встал и пошел за Огаем. Осаму поднялся по башенной лестнице, чтобы узнать, зачем поднимался по ней священник. Бедняга не знал, что он сделает, что скажет, чего он хочет. Он был полон ярости и страха. В его сердце царили мрак и ненависть. Дойдя до башни, он осторожно осмотрелся, ища взглядом священника. Тот стоял к нему спиной. Мори, устремив взгляд на город, стоял, опираясь грудью на деревянную перекладину. Бесшумно подкравшись сзади, Осаму старался разглядеть, на что так пристально смотрит священник. Внимание Огая было поглощено тем, на что он глядел, и он даже не услышал шагов Дазая у себя за спиной. Устремив взгляд в одну точку, он стоял тихо, неподвижно, и в этой тишине было что-то до того страшное, что озлобленный помощник не осмелился её нарушить. У него был другой способ спросить священника: он стал следить за его взглядом, и взгляд его упал на площадь. Он увидел то, на что глядел Мори. Возле виселицы стояла лестница. На площади виднелось множество людей и солдат. Какой-то мужчина тащит что-то белое и хрупкое. Человек стал взбираться по лестнице всё выше и выше. Теперь Дазай мог разглядел его. На плече он нес парня в белой рубашке; на шее паренька была петля. Осаму узнал его. То был Чуя. Палач добрался до конца лестницы. Священник, чтобы лучше видеть наклонился вперед. В это время в Дазае вскипело непреодолимое чувство ярости и, резко поддавшись вперед, он со всей силой толкнул Мори в спину. Ещё мгновение и священник летел вниз с ужасно громким криком. Дазай смотрел на то, как он падал. Падение с такой высоты редко обходится кому-то. Ветер отнес Мори на кровлю одного из соседних домов, и несчастный об нее ударился. Однако, когда он долетел до нее, он был еще жив. Осаму видел, как он, пытаясь удержаться, цеплялся за нее пальцами. Но поверхность была слишком поката, а он уже обессилел. Он скользнул вниз по крыше, как оторвавшийся лист ивы, и грохнулся на мостовую. Там он остался лежать неподвижно. Тогда Дазай поднял глаза на звонаря, тело которого, уже вздернутое на виселицу, билось под белой большой рубашкой в последних предсмертных конвульсиях, потом взглянул на священника, разбитого у подножия церкви, потерявшего человеческий образ, и с рыданием, всколыхнувшим его грудь, произнес: – Это всё, что у меня было...

***

Спустя несколько часов, стража всё же смогла подняться на башню и обыскать церковь, но в ней никого не было. Дазай исчез из храма. Ходило огромное количество слухов. Никто не сомневался, что Дазай - дьявол в образе человека, унес душу Мори. Многие думали, чтобы взять душу священника, Осаму сперва разбил его тело. Именно поэтому священника не отпевали и не стали хоронить в святой земле. Что же касается Одасаку, то ему легко удалось спасти Джима и добиться успеха как писателя. Акутагава тоже кончил трагично. Он обзавелся женой.

***

Как было сказано выше, Дазай покинул церковь в этот же день. После этого его уже никто никогда не видел. В ту самую ночь, после казни Накахары, помощники палача сняли его труп с виселицы и отнеслись его в склеп. Никому так и не было известно, куда на самом деле пропал Дазай, но кое-что я всё-таки разузнала... Спустя год после этих событий, шестеро судебных приставов и стража пришли в склеп, дабы вынести оттуда труп известного чиновника, которому король даровал милость быть захороненным. В самом углу гнилого здания были замечены два человеческих скелета, при этом один сжимал другого в объятиях. Один был значительно ниже другого и на плечах его висела старая разорванная рубашка белого цвета. Но когда их стали рассматривать, то заметили, что у одного из скелетов, того, который был крупнее и сжимал в объятиях осужденного, шейные позвонки были в полном порядке. А значит, что этот человек сам пришел сюда и умер своей смертью. Когда их захотели отделить, то оба скелета рассыпались прахом.