Иван Петрович

Утром Иван Петрович был хмур, но спокоен и собран. Быстро позавтракав половиной мясной консервы и залив ее содержимое чаем, Иван Петрович деловито оделся и отправился в город, смутно надеясь, что электричка еще ходит. Он все равно собирался вчера совершить вторую ходку за всем необходимым, к тому же, сейчас, осознав перспективы надвигающегося коллапса цивилизации, он дополнил список необходимых вещей. Если верить спискам Росстата, в Великую Отечественную войну соль и спички находились на вторых местах по индексу роста цен. Соль — 3.9 раза, спички — 4.7. Про первое место молва вспоминать не любит, потому что его занимал алкоголь со своими несравненными 7.3 раза. Соль Ивану Петровичу была нужна и нужно ее было много. В отличие от того же хозяйственного мыла и спичек, которые стоили дешево и занимали мало места, значимые в долгосрочной перспективе объемы соли нужно было переносить в тяжеленных мешках, на что Иван Петрович тогда еще был не готов. «Тогда» — это до Бардака, как для себя окрестил текущую ситуацию Иван Петрович. Со спичками и хозяйственным мылом все было просто — запас у него был и запас немалый. В особо сухом углу подвала, тщательно укрытые от бед полиэтиленом, лежали штабеля спичечных пачек и брусков хозяйственного мыла. Даже несмотря на крайнюю чистоплотность Ивана Петровича, того же мыла должно было хватить как минимум на 5 лет. Спичек… возможно, чуть меньше. Или больше. Зависит от того, как скоро отключат электричество и газ. Кстати об отключении газа и электричества — надо будет обеспокоиться. Если насчет газа все просто — придется искать дрова, то электричество… В принципе, Иван Петрович мог собрать солнечную электростанцию… Если бы не одно «но». Каждая панель 110×136×3 миллиметров стоила порядка 250 рублей — Иван Петрович примерно прикинул цены. А их нужно было много, если он планирует снабжать весь дом. Хм… Надо посчитать, как вернется. Или поупражняться со встроенным в телефон калькулятором. В электричке все равно пока пусто… Да, кстати, в деревне все еще хоть шаром покати — никого нет. Впрочем, в некоторых домах кто-то громко и странно стонет. Еще один повод перейти на самообеспечение после этого визита в город. Итак, по итогам подсчетов выяснилось, что для более-менее пристойного энергоснабжения дома ему потребуется порядка 50-60 панелей. Это обойдется ему в 15000 рублей — сумма не очень большая, но при его финансах и достаточно ощутимая. В прочем, есть плюсы: получившаяся конструкция должна покрыть затраты на освещение, маленький холодильник, компьютер, телевизор, электроплитку и зарядку различных приборов. Также ему понадобится аккумулятор на ночное время и пасмурные дни. Но. Носить их в руках? Не вариант — тяжело и можно разбить. Заказать по почте — могут разбить, в качестве доставки Иван Петрович был решительно не уверен. К тому же, придется покупать аккумулятор. Возможно, живи он где-нибудь поближе к столице, Иван Петрович мог бы купить уже собранную панель за большую (или меньшую) цену, но вот беда — шансы найти подобное в Нижнедвинске были откровенно невысоки, а оставаться в городе надолго Иван Петрович не планировал… да и чего уж тут скрывать, не хотел. В свете открывшейся ему вчера информации бродившие по улицам мамоно вызывали еще меньше положительных эмоций… То есть опустили планку «в минус». Полностью от идеи обеспечить себя электричеством Иван Петрович все же не отказался, решив попробовать что-то иное. В принципе, можно попробовать собрать «велогенератор»… Да, мультипликация несколько опошлила это устройство, но его создание своими руками все еще возможно. И Иван Петрович даже примерно догадывается как это сделать. … Надо было посмотреть вчера нужные комплектующие в Интернете, не один же он такой умный. К сожалению, новости о мировой обстановке полностью выбили его из колеи. Впрочем, Иван Петрович примерно догадывался, что за исключением всякой электронной мелочевки, которую он может найти и у себя в подвале, ему понадобится как минимум мотор и тот же аккумулятор… Желательно на 12 вольт. Они не очень велики и весят, если ему не изменяет память… В районе 3-х килограмм. Не так уж и много. Возможно, он даже его купит. И он даже знает где. Останется только спросить продавца, нужно ли ему еще что-то для велогенератора. Лучше показаться на минутку чего-то не знающим, чем потом злиться из-за отсутствия чего-то. Также Иван Петрович хотел купить семян сахарной свеклы… В отличие от той же соли, производить сахар в домашних условиях все еще было возможно. Конечно, понадобится это нескоро, но иметь под рукой семена будет полезно. Купит он их в другом магазине — та продавщица была какой-то странной. Это были только первые пункты из длинного списка припасов, которые он планировал сегодня добыть. Если уж и готовиться к полному и абсолютному коллапсу человеческого общества и гибели цивилизации — то готовиться тщательно, чтоб перед самим собой не стыдно было. После возвращения домой нужно будет начертить план огорода, посмотреть, что и куда пойдет, очистить хоть какое-то пространство от сорняков, сколотить рамку для компостной кучи, решить что-то насчет окружающих деревьев… Дел у Ивана Петровича было невпроворот.

***

Как показала практика, автобусы и троллейбусы города плохо приспособлены для комфортного расположения длинного змеиного хвоста, так что на «семейном совете», длившемся секунд пять, было решено пойти пешком. Эм, поползти пешком? Просто «поползти»? Наталья Михайловна Широкостова несколько запуталась в терминологии еще утром, когда пыталась объяснить своему сыну, что они будут делать сегодня. Если два челове… индивидуума вместе передвигаются из точки А в точку Б, не пользуясь какими-либо средствами передвижения, то они, вроде бы, «идут», верно? Забавно, но до сегодняшнего дня этот вопрос как-то не всплывал. Наверное потому, что до вчерашнего дня Наталья Михайловна просто лежала, свернувшись посередине комнаты, и приводила нервы в порядок. Ну, еще они вместе с Илюшей ездили в больницу, но она тогда только-только превратилась, в голове был полный бардак, все воспринималось как какой-то сон да и вообще… Было не до этого, короче. Ид… ползя по улице ранним утром, Наталья с любопытством смотрела по сторонам, иногда широко улыбаясь. Все-таки яркое солнце и синее небо могут сделать любой район хоть сколь-нибудь приемлемым с эстетической точки зрения. Даже то подобие свалки, в котором жила она с сыном и которое даже фальш-фасады не могли сделать приятнее. Небо и земля даже по сравнению с Заводским районом, где до развода она жила с Ваней… и до того как некоторые люди сердечно помогли ей переехать сюда из достаточно комфортной двухкомнатной квартиры неподалеку от завода. Темное было время — Мам… а ты уверена? — ее сын, идущий чуть позади, неуверенно подал голос. — Ты с бабушкой и дедом тогда крепко разругалась… — Да, сынок, уверена. — ответила она, тяжело вздохнув. — Так что сперва я извинюсь. — А если они нас не пустят? Наталья задумалась. Зная характер ее родителей, это было более чем вероятно. — Тогда извинюсь через дверь и мы пойдем домой. — Ну как знаешь, мам. Я предупредил, если что. Сказать, что родители Натальи Михайловны в свое время были рассержены разводом дочери — ничего не сказать. Отец так и вовсе ее чуть клюкой тогда не приложил по голове, когда выгонял из их квартиры. Бедные старики просто не могли понять, каким таким образом они живут вместе уже 30 лет, а их умница-разумница дочь и пяти замужем не продержалась. Объяснять было долго… да ее и не слушали. Точнее, не слышали. Все ее попытки донести, что она так больше не может, не возымели успеха. Но она действительно больше не могла. Или думала, что не могла. Возможно, наиболее правильным и емким будет сказать, что «любовная лодка разбилась о быт»… как раз по Маяковскому. На деле все, конечно, было куда как сложнее… Несмотря на то, что Наталья Михайловна всегда считала, что в их разводе виноват ее муж, какая-то часть разума упорно твердила, что виноваты, как минимум, они вдвоем… Причем она в большей степени. Вешать на Ваню всех собак было просто глупо — она и сама была хороша. И сейчас эта часть наотрез отказывалась затыкаться, упорно вытаскивая на свет воспоминания, которые она с радостью предпочла бы забыть. Но не могла. Как уж тут забудешь… Их брак был… счастливым. Первые полгода. Потом в душу Натальи Михайловны стали закрадываться сомнения относительно выбранного жизненного пути. Большую часть времени она была одна дома, убираясь, стирая, готовя еду или просто сидя на диване с книжкой… или на том же диване, но уже смотря телевизор. Ее муж заходил домой с вечерней смены только чтобы поесть и поспать, после чего снова исчезал на смену утреннюю. Иногда он был настолько уставший (немудрено, ему и 30 еще не было), что просто валился не раздеваясь на диван и спал там до утра. После чего быстро проглатывал завтрак, даже не замечая, что это, и снова бежал на работу. Стоит ли говорить, что на жену у него времени не было? Точнее, время-то было, выделять из суток один-два часа Иван Петрович всегда умел, но она сама как-то стеснялась ему напомнить. Видно же, что человек устал, куда ему… Выходные дни Иван Петрович или спал, или сидел с книгой, читая какие-то ему одному понятные технические свойства разных механизмов. Или работал сверхурочно, такое тоже бывало. Да и ей самой не хотелось портить человеку отдых, так что она молчала и просто сидела рядом. Так продолжалось до рождения их сына, Ильи. Мальчик был здоровым и румяным, ну просто на загляденье. Впрочем… Сказать, что после этого Иван Петрович так и вовсе чуть не поселился на заводе — ничего не сказать. Даже на выходные застать его дома было практически невозможно. Дошло до того, что весь третий месяц Наталья Петровна не видела мужа вообще ни разу. Да, он приходил домой. Да, он ел. Но самого его она не видела. Тогда-то она и поняла, что, возможно, делает что-то не так. Может быть, надо его как-то отвлечь, пока он совсем не заработался вусмерть. Дождавшись одной ночью его с работы, она прижалась к его спине и спросила: «Вань… давай сделаем это.» Да, именно так. «Наташка» была еще слишком стеснительна, чтобы громко говорить слово «секс». Впрочем, учитывая, что он был у нее только один раз — это простительно. Ни за что не угадаете, что ответил Иван Петрович. «Простите, Наталья Михайловна, но второго ребенка мы, боюсь, не потянем.» Тогда-то глупая девушка Наташа и стала приглядываться к своему мужу более пристально. И увиденное ее не то чтобы радовало. В понимании Ивана Петровича такое понятие как «развлечения» или «просто отдых» отсутствовали как класс. Любая деятельность должна приносить какую-то пользу. Чтение — дополнительное образование. Еда — поддержание жизнедеятельности организма. Сон — отдых. Работа… И так понятно. Точно также было глупо бояться, что Иван Петрович «перегорит». Да, работа была тяжелой, да, зарплату задерживали, но это была работа. То, что он любил делать, умел делать и готовился делать всю свою жизнь. Вся жизнь Ивана Петровича была «работой» и относился он к ней соответственно. К их семейной жизни тоже. На второй день рождения Илюши Наталья Михайловна с горечью поняла — она и ее сын для Ивана Петровича не являются семьей. Она была другом и товарищем, но прежде всего — сотрудником, выполнявшим важную и ответственную работу. Илья был еще одним сотрудником, но проходящим стажировку и потому пока что малополезным. И отношение к ним было соответственное. Наталья Михайловна — сотрудник проверенный и компетентный, способный решить свои проблемы самостоятельно. Если она не будет справляться — она попросит помощи и эта помощь будет оказана. А она-то гадала, почему ее муж пропускает намеки мимо ушей, помогая только если его прямо об этом попросить. Сын… Он есть и он требует ресурсы, не отдавая пока что ничего взамен. В будущем, впрочем, он будет полезен, а потому хай с ним, пусть живет. Для того, чтобы они стали семьей нужно было время. Возможно, годы. Отца-то своего Иван Петрович считал семьей… Иван Петрович был очень простым человеком с огромным количеством заморочек. Секс — только для размножения. Если не выполнены условия для того, чтобы ребенок нормально вырос — секса не будет. И это только как пример. Но, пожалуй, самым неприятным в Иване Петровиче была его… кхем, «поездовость». А точнее полное неумение и нежелание сворачивать с выбранных рельс. Он… пер по ним как устаревший паровоз, не замечая выбоин, сломанных шпал и стрелок. Он не умел меняться. Совсем. Казалось бы, еще тридцати не исполнилось, а Иван Петрович уже страдал от профессиональной деформации. Точнее, не страдал, так как не видел ее в упор… Ровно как и жизни вне завода. Да, он наблюдал и анализировал окружающий мир и мировые новости. Но только с позиции «а будет ли завод работать дальше»? Даже когда завод фактически корчился в агонии ровно посередине «лихих девяностых», когда не платили премии и зарплаты, а вокруг все буквально гнило и рушилось, Иван Петрович, ничего не замечая, упрямо продолжал перерабатывать, истощая свой организм и сокращая свою жизнь недосыпом и хронической усталостью. Тогда они впервые поссорились. Точнее, она на него накричала, как иногда кричат, наверное, все русские женщины на своих мужей. И что работа у него никакая. И что надо эту работу менять. И что вон люди какие деньги зашибают, Вань, ну что с тобой не так? Он тогда вообще никак не прореагировал. Просто допил чай и пошел спать. Словно какой-то робот из фантастических рассказов. Или рабочий муравей. Зачем что-то менять, бросать завод, устраиваться куда-то, если можно пережить тяжелые времена и потом работать как и раньше? Ему, казалось, просто не дано было понять то, что для нее было очевидным. «Зачем выживать, нести лишения и тяготы, если можно измениться и жить лучше?» На что он, казалось, отвечал:«Зачем изменяться, если можно пережить?» Как такой умный человек мог быть таким… неприспособленным — для нее так и осталось загадкой. Судя по всему, ее бывший муж до сих пор этого не понял. И это было страшно. Однажды она просто не выдержала. Она подала документы на развод, надеясь, что хотя бы это его расшевелит. Что хотя бы угроза развода с той, к кому он когда-то проявил чувства, заставит его проявить их вновь. Расстроиться. Разозлиться. Может даже наорать на нее, устроить скандал, доказать, в конце концов, что он живой человек, а не робот… Не расшевелило. Узнав об ее намерениях, он спросил: «Вы уверены, Наталья Михайловна?». И, получив утвердительный ответ, сказал что да будет так. Она была ценным, но отнюдь не незаменимым сотрудником. О доме и о самом себе Иван Петрович мог позаботиться и сам. Разошлись они тихо, без криков и плача. Он спокойно согласился на оплату алиментов, согласился отдать квартиру и все, что она потребовала, кроме своей технической библиотеки и некоторых вещей отца. А потом они разошлись и увиделись лишь через много-много лет… И встреча эта была крайне неприятной. Наталья Михайловна не хотела больше вспоминать. Та ее жизнь была как в тумане, как кошмарный сон, который наконец-то закончился. Теперь у нее была цель, которую она намеревалась выполнить. И она ее выполнит, чего бы это ни стоило.