Сорок седьмая секунда

— Эй, хён, интересно, как там дела у ТэТэ и Хосока, — задает будто бы в воздух вопрос Чимин. — Уверен, что все у них хорошо, — разворачиваясь на стуле и двусмысленно улыбаясь, отвечает Юнги. — Я до сих пор не верю в эту твою теорию про создание любви. Это же глупость какая-то. Сказать людям, что они нравятся друг другу, чтобы они потом сами в это поверили и влюбились? Звучит, как какое-то безумие. — Ты еще слишком юн, мой дорогой друг. А я уже умудренный опытом, так что не забывай о том, что ждет проигравшего, — пакостно улыбаясь бубнит Шуга. — Ты так уверен в своей победе в этом споре? — недоверчиво фыркает Чимин и устраивается поудобнее на диване в студии. Вот уже как три часа Юнги пытается творить, а Чимин просто лежит и наблюдает за процессом, иногда мешая, конечно, всякими глупыми вопросами. — Конечно! Надо просто подождать. Вот увидишь — результат тебя поразит, — отмахивается от Пака великий гений продюсирования музыки. — А если они узнают всё? Думаю, нам конец в этом случае. Юнги долго и натужно молчит. — Да все нормально будет, — наконец выплевывает он и разворачивается обратно к пульту. — А что, если… — начинает Пак, но не успевает закончить — его прерывает оглушающий грохот где-то в коридоре и яростно распахнувшаяся дверь, чуть не снесшая всю штукатурку на стене. В проходе силуэт разъяренного Хосока, а в глазах Чимина — силуэт смерти. Где-то сзади выглядывает явно ничего не понимающий Ви. — Суууукииии! — протяжно воет Хоуп и кидается к Юнги. Чимин, испуганно взвизгнув, бросается наперерез, пытаясь как-то успокоить разгневанного хёна. Комната наполняется возней и криками. Кажется, таких матерных слов не знал даже сам Мин Юнги. К счастью, Хосок не из тех людей, кто способен на безжалостный мордобой, поэтому все ограничивается киданием вещей, разгромленной полкой с фигурками и громкими криками. Хосок поносит Юнги и Чимина так, как никогда никого в жизни. До сих пор ничего не понимающий Тэ жмется где-то сзади к стене и старается вообще слиться с обоями. Чимин ловит летящие в Шугу вещи — если что-то сломается, Рэпмон шеи им свернет. Шуга методично спрятался за стулом и пытается вести переговоры, от которых в прочем мало толку. Масштаб Армагеддона, который может устроить Чон Хосок, ужасает. Наконец, спустя долгих полчаса ругани и жалких блеяний чиминовых извинений, все постепенно успокаивается. Юнги медленно объясняет ситуацию под громкий скрежет зубов Хосока и расширяющиеся с каждым словом глаза Тэхена. — Значит, Чимин не поверил в твою теорию о любви, и вы поспорили? — Да. — А мы с Тэхеном стали подопытными кроликами? — Ну… — Так? — Так. Хоуп медленно выдыхает. — Но посмотри. Все получилось ведь? Вы же встречаетесь? — спрашивает Юнги. Чон переводит взгляд на Ви и видит, как тот весь напрягся в ожидании ответа, в зрачках плещется ужас и надежда. — Встречаемся, — без колебаний отвечает Хоуп. Плечи Тэ расслабленно опускаются, а лицо трогает теплая улыбка. — Ты же счастлив сейчас? — продолжает свой допрос Мин Шуга. — Счастлив, — такой же решительный ответ. ТэТэ медленно подходит и осторожно касается подушечками пальцев руки старшего, Хоуп переплетает пальцы и притягивает уже своего парня ближе. Действительно, злиться на этих двоих уже нет никакого смысла. Пусть даже им все это и внушили, но сейчас Джей-Хоуп уверен, что отдаст жизнь за этого парня, стоящего рядом, что будет его оберегать, пока сможет. Он правда — запредельно сильно — смог полюбить этого дурака. Он вздыхает и устало трет переносицу. — На что хоть спорили? — На минет. — Что? — Что?