Неизбранная дорога

ЭПИЛОГ Пока ты умирал. Глаза смежив, я уронил на грудь Твоих стихов раскрытый белый том: Как голубь на кладбищенской плите, Он трепетал распластанным крылом. Я отыскать тебя хотел во сне, Хотел договорить с тобою, брат; Ты был из тех, кто, не боясь судьбы, Жил как поэт и умер как солдат. Мы думали, что тайн меж нами нет И друг у друга нам не быть в долгу; А получилось так, что я с тобой Победой поделиться не могу. Когда ты под Аррасом пал в бою При вспышках орудийного огня, Война окончилась лишь для тебя В тот час; а ныне - только для меня. А для тебя тот бой еще гремит; И что мне жалкий фимиам побед, Когда сказать тебе, что враг разбит, - И этого мне утешенья нет. Роберт Фрост Сэм медленно открыл глаза. Белый потолок наводил на неприятные мысли о больнице. Что-то не так. Чтобы кто-то из Винчестеров оказался в больнице, небу нужно было взорваться – хрустально - голубой шрапнелью осколков. Сэм глубоко вздохнул, и грудь пронзила острая, ослепительная вспышка боли. Он непроизвольно задержал дыхание и сморгнул выступившие слезы. Боль поутихла, просто затаилась, словно нечисть, в любой момент готовая вонзить в зазевавшуюся жертву двойной комплект зубов. Все тело горело, и этот огонь вызывал в памяти тьму, смех и льдистое сияние ножа. Что-то не так. Ледяное пронзительное чувство тревоги, печали и прощания не отпускало, отдаваясь во рту металлическим привкусом. - Сэм? Он узнал этот голос. Это женщина из прошлого, странная, но на их стороне… экстрасенс. - Миссури? – он не узнал свой голос, таким слабым и хриплым он был. – Что произошло? Она подошла ближе так, чтобы он мог её видеть. - Не помнишь? Сэм сглотнул и прикрыл глаза в попытке вспомнить. Перед внутренним взором беспорядочно, словно кто-то в дикой спешке переключает каналы, мелькали несвязанные картинки. … ночь, дорога, отец… маленький городок… лицо женщины, вампира… вспышка боли… еще одна… и еще… темнота… их старый дом… лицо отца… боль… Дин… - Нет, - хрипло ответил Сэм и вопросительно уставился на Миссури. - Вы победили, - мягко ответила она. – Демона больше нет. Что-то не так в этом чертовом мире. Сэм никак не мог осознать услышанное. - Но как? - Заманили в ловушку в вашем старом доме. И твой отец застрелил его. Демона больше нет. Что-то терзало, тревожило, наверное, это проклятое чувство прощания. - А почему… - Сэм помолчал немного, набираясь сил. - Почему у меня такое чувство, что меня через мясорубку пропустили? Миссури вздрогнула, перед глазами встали картины дня, которого она не забудет при всем желании. Искаженное болью, яростью и гневом лицо Джона, стреляющего в собственного сына. Желтые глаза, полные изумления и гаснущие в предсмертной агонии. Жизнь – несправедливая штука. Даже для демонов. Рухнувший на землю Сэм, захлебывающийся кровью. Алая причудливая сетка, проступившая сквозь его одежду, быстро смазывалась в единое кровавое полотно. Пронзительный крик Дина. Его ярость и неверие, ослепительным жгутом полоснувшее серое небо. И в ответ на его неистовый призыв о помощи небеса пролились светом. Лишь ему одному оказалось под силу достучаться до небес и вырвать чудо, как законный трофей. Светлая, сияющая нежным золотом Мэри и Дин, серый от усталости, безысходной боли и одиночества, удерживающие на этой земле готовую вот-вот отлететь душу Сэма и не дающие навсегда остановиться его замершему от шока и боли сердцу. И Джон, нежно баюкавший израненное тело сына, буквально умолявший его остаться. Не умирать. - Эй… - слабый возглас Сэма вернул её из воспоминаний. - Ты был одержим. Шок в измученных карих глазах сменился пониманием. - Вот черт. - И не говори, - отозвалась она. Минута за минутой медленно текли в необременительном и удобном молчании. Победа. Они победили? Тревога не отпускала, в каждый вдох примешивая медный привкус крови. - Где отец? - Он уехал. - Как? Опять? – тревога и улыбка равно смешались в голосе Сэма. - Ненадолго. Он вернется. Сэм нахмурился. По крайней мере, постарался, каждое движение выматывало похуже любой охоты. - Это важно? – и пояснил, увидев вопросительный взгляд. – То, ради чего он уехал, это важно? Ох, Сэм, умеешь же ты задавать вопросы, на которые так не хочется отвечать. Джон, убедившийся, что Сэм жить будет, буквально прижал Миссури к стенке. В его глазах горели бешенство, боль и тоска. - Почему ты не сказала мне? - Не сказала что? – с трудом выдохнула она. - Что Дин стал призраком! – он сам вряд ли когда-нибудь забудет взгляд сына, полный усталости и одиночества. - А ты сам не понял? Он все это время был рядом, мирил вас, охранял, подсказывал, а ты и не почувствовал? Джон отшатнулся, как от удара. Да, не понял. Да, не почувствовал. И это словно рана, в которой проворачивают нож. - Это неправильно. Он не должен был… оставаться. - Однако остался и теперь не может уйти. Заперт в ловушке этого мира. Старший из Винчестеров на мгновение закрыл глаза, потом резко повернулся и пошел к выходу. - Ты куда? – окликнула она, несколько опешив. Тот обернулся, и, видимо, это тень так упала на его лицо, что глаза потемнели. - Я знаю только один способ освободить духа, - произнес он негромко. – Побудь с Сэмом, когда он очнется. Это было два дня назад. Скорее всего, он уже добрался до места. - Да. Старый долг. Он вернется, Сэм, не переживай, - ответила она наконец и, успокаивающе улыбнувшись, вышла из палаты. Тяжелая давящая боль мешала сосредоточиться. А может, это никак не отпускающее пронзительное чувство прощания? Что-то рвалось по живому, будто кто-то отчаянно не хотел уходить, но уже не мог остаться. Каждый вдох разжигал внутри пламя, но эта боль и неровный звук дыхания в тишине и пустоте отдельной палаты были единственными доказательствами, что он еще жив. Сэм осторожно повернул голову к окну. Что-то чертовски не так в этом чокнутом мире. Победа? Закат сиял в небесах чистым золотом. май 2007 - август 2010