Колыбель тишины

      Юра Эдемский в ботанике хорошо разбирается. Это, вернее, не главное его направление, но побочное — он всё-таки хочет попробоваться в медицинской специальности, а для этого нужно биологию знать от корки до корки. Ботаника сюда включена, вот и старательно зубрит её парень, засиживаясь по вечерам.       Одной ночью, листая справочник, он сталкивается с рисунком жасмина. Разглядывает и вдруг вспоминает девчонку со светлыми волосами, такую встопорщенную, нахальную — и ему почему-то кажется, что ей жасмин бы подошел.       Хотя цветок, в отличие от неё, благородный и элегантный.       Впрочем, они всё равно, скорее всего, не увидятся уже. Так, случайная встреча, скоро забудется. Юра захлопывает справочник. Ему отчего-то с утра дышать тяжело.       Однако на следующий день его ошпаривают новостью, словно кипятком. На порог заявляется девчонка в порванной футболке, придерживая свисающие ошмётки ткани, и сообщает, что подралась с тигром. Где она тигра посреди города взяла — ладно, допустим, здесь всё-таки странных пруд пруди. Как она умудрилась с ним сцепиться — вот вопрос.       Эта девчонка — просто ходячая проблема.       — Как тебя там зовут? — мрачно интересуется Юра, не спеша её впускать.       — Сашка, — бросает девчонка, деловито проталкиваясь внутрь. Никаких церемоний. Первый раз пришла, а уже хозяйничает. Пока Юра закрывает дверь, дерзкая гостья успевает чем-то пошуметь в его комнате.       Ох, серьезно?! Впускать в спальню едва знакомую девочку он точно не собирался!       Юра спешит следом и тут же, затормаживая, отворачивается. Стоявшая к нему спиной Сашка уже поправляет надетую футболку. Юрину футболку. Её старая комком бесполезной ткани валяется в ногах.       Юра кашляет в кулак и хрипло заявляет, что не собирается возиться с детьми из NOTE.       — Можно подумать, ты намного старше, — фыркает Сашка. — Пошли, медик. У тебя есть что съестное?       Как будто к себе домой заявилась, блин. И кто эту нахалку воспитывал?       Встреч с ней становится много. Они пересекаются несколько раз на неделе — не специально, не запланировано. Сашка цепкая, увидит и не отпустит, и Юра напрямик заявляет, что она ему надоела, но Сашка только весело морщится и предлагает погулять. И, что странно, он никогда не отказывается. Глупость какая-то.       Зато кашляет с каждым днем всё больше.       — Смотри, не заболей, — советует Сашка, беззаботно болтая ногами под столом. Юра тратит на неё деньги в этих мелких кафешках, но прекратить не может. Хм.       — И без тебя знаю.       — Вредина!       Сашка не обижается. Странно. Юре всегда казалось, что он только и умеет, что людей отталкивать.       Паренек заходится кашлем. Больно дерёт легкие. Надо будет дома посмотреть, что это значит.       С Сашкой разговаривать на удивление легко. Хотя её выражения далеки от утончённости, она всё-таки остается девочкой, и сперва это Юру сбивает с толку: его ровесницы так себя не ведут. Его ровесницы — те еще клуши. Сашка, шустрая и бойкая, на них не похожа. Она вообще уникальная. Удивительная, он даже сказал бы.       Сашка рассказывает об Октябрьске, где она живет, о своём наставнике, о людях из отделения и том, что в Авельске ей нравится и не нравится. Юра в ответ рассказывает о том, что знает о городе, о том, что знает о себе. Сашка смотрит на него желтыми глазами и притворяется, что пропускает всё мимо ушей, но на самом деле, кажется, слушает.       Непривычно.       У них вкусы где-то схожи, где-то разнятся. Тем интереснее разговор. Темы никогда не заканчиваются, даже если скатываются в нечто абстрактное.       Сашка любит жасминовый чай. Юра его ненавидит.       Вкус у него странный. Как будто и так на языке постоянно вертится.       — Мы уезжаем скоро, — вздыхает Сашка, бренча ложечкой о края чашки.       — О, — он не находится с ответом, — хочешь домой?       — Я скучаю по Максиму. — Она на удивление честна, когда говорит о любых своих чувствах. — И по Октябрьску. Слушай, а приезжай в гости! Ну, если отца твоего переведут снова, приезжай! Столько крутых мест покажу — закачаешься!..       Юра посмеивается и говорит что-то незначительное. Мысль бьётся одна: Сашка уезжает. На языке горчит жасмин, хотя к чаю Юра так и не притронулся.       И он даже приходит её проводить. Прощается с остальными кое-как, рвано, только для виду, а сам у перрона остаётся с Сашкой наедине, и они молчат, не сильно напрягаясь над словами.       Юра собирается что-то сказать, но кашель душит, и он задыхается. Испуганная Сашка стучит по его спине и суёт в руки выхваченную из воздуха бутылку с водой.       К земле опускаются мелкие нежные лепестки.       И Юра, и Сашка смотрят на них, как на что-то внеземное. Сашка поднимает круглые глаза. Юра выдавливает из себя улыбку.       — Не беспокойся, это не из-за тебя, — как можно бодрее врёт он.       Главное, чтобы она не раскусила ложь. Сашка хмурится. За спинами раздается сигнал — поезд готов к отправке. Юра наклоняет голову и быстро целует девочку в щёку, мазнув по скуле — так, на прощание.       Сашка мчится к своему вагону, но у самых ступеней замирает. Оглядывается. Юра машет ей рукой, улыбаясь. Девчонка хмурится, но все же запрыгивает.       Поезд спешит вдаль. Он мчится, сбивая ветром мелькание вагонов, всё дальше уносит самого удивительного человека в жизни Юры. Этот же ветер сбивает с губ улыбку. А с улыбкой — светлые лепестки.       Всё-таки жасмин. Надо же.