Колыбель тишины

Самый верный спутник Юко — это молчание. Не поддержка, не улыбка и не мягкое управление собственным телом, чтобы никто ничего не понял, нет. Так вообще-то может показаться, потому что Юко всегда себя ведёт одинаково, но это уже дело привычки. На самом деле главное из того, что она себе приписывает — это умение молчать. Молчать, когда синеглазый одноклассник шагает впереди, пробираясь через толпу, и у него глубоко разбитая аура и несчастные голубовато-океанские блики в оболочке. Молчать, когда подруга-гимнастка вздыхает о небе, хотя сама может коснуться его рукой, и не может никак понять, что на всё способна, если только рискнёт попробовать. Молчать, когда тревожится брат, раз за разом названивая человеку, который ему не отвечает; Юко знает причину, цвет и будущее такого чувства, но если она вмешается, то не даст им поладить самим. Она устала от молчания. Просто устала. Она смотрит на людей и вроде как считается близкой к ним, но, по правде говоря, она так далека от всех — от каждого из них… Она уже не помнит, когда ей можно было говорить начистоту. Когда она вообще позволяла себе распахнуть душу, чтобы больше не прятаться, больше не сдерживаться, больше не… — Я знаю, что такое «молчание», — пожимает плечами Настя. Её волосы треплет ветер, ветер же задувает слова, но они всё равно слышны, потому что есть некие материи, реальности с её скучными законами неподвластные. — Твоё молчание физическое, — вздыхает Юко. Себя она из-за шума не слышит, но Насте не нужна тишина, чтобы различать звуки. Она кивает. — Но оно есть, — замечает она. — Если тебе хочется говорить, говори со мной. Я знаю, кто ты такая, Юко. И почему ты молчишь, я тоже понимаю. С крыши открывается вид на город и расходящиеся широкими ветвями реки. Юко выпускает из рук ярко-красный платок, который повязывает обычно на блузку школьной формы, и он рдеет лентой, рассекая облака и скрываясь ярко-алым росчерком вдали. Настя следит за ним и поворачивается к подруге. Да, она понимает. Это естественно. Юко это нравится, а ещё это её пугает. Она не хотела, чтобы её знали. Не хотела, потому что, раз заговорив, она наверняка от себя отвернёт — того, кто хотел бы с ней поладить. Вот только Насте это не нужно. Насте не нужны ни причины, ни слова, ни те элементы поддержки, которые Юко выдаёт всем окружающим уже на автомате. И Юко такая же. Ей тоже не нужна Настя с её болью, осколочным прошлым и представлениями о будущем. Но голос у неё красивый. Петь с ней приятно. — После тебя всё закончится, — грустно замечает Юко, поджимая колени. Ветер играет с подолом юбки. Но молчание — вряд ли, да? Ей стоит ценить моменты и ценить эту странную и неловкую дружбу, но получается так себе. Настя смотрит на неё и ничего не говорит. В её глазах отражается Авельск.