Колыбель тишины

— 2013 год

Желания подобные — бесполезная и глупая блажь. Возможно, не для девчонки, привыкшей подчиняться сиюминутным порывам, слишком решительной и ни к чему не привязанной, готовой рискнуть всем. Для нее никогда не вставал выбор, чем заниматься — она поступала так, как хотела. Некого было беспокоить. Нечему было беспокоиться. Желания сменяли друг друга, не важно, успевала она их исполнить или не успевала. Это были поверхностные цели, и мечты не задерживались надолго. Кроме одной. Той, что уже душу бередит которую неделю, так, что Лен готова на стену лезть и локти кусать. Она не привыкла долго чего-то хотеть. И уж тем более — она не привыкла хотеть быть к кому-то привязанной. Быть ближе. Максимально близко. Так, чтобы слиться во что-то единое, как дыхание. Так, чтобы не разлучаться ни на миг. Так, чтобы больше не пришлось чувствовать эту тянущую боль в груди. Девчонка влюбилась в гомофобку. Звучит как дурная шутка. Валька злится на себя саму, но злость ее не спасает от горького осознания: что бы она ни делала, это желание остается незыблемым. Оно не похоже на прежние ее привычки. Оно постоянно и грызет ее, сжигает изнутри. У Арины красивые волосы, светло-русые, гладкие. С ними играет флиртующий ветер, и Лен ощущает укол в сердце, когда Арина оглядывается с легким беспокойством, потому что сегодняшняя спутница неожиданно отстала. Это так мило, что Арина оборачивается. Что она помнит о Вальке и оборачивается, не находя ее рядом. Лен делает к ней несколько шагов, останавливается и касается пальцами волос. Заправляет выбившуюся прядь девушке за ухо. Этот жест позволяет на мгновение соприкоснуться с тем, в кого Валька — все-таки — беззаветно и безумно влюбилась. Арине такой жест непривычен, но она не дергается. Лен, замедляя движение, замирает так, не убирая руку, и Арина, неловко выражая непонимание, чуть отступает. Контакт разрывается. Опять. — У тебя красивые волосы, — Валька пересиливает себя. — Давай я их заплету! — Умеешь? — Она улыбается. У Арины улыбка изящная, как и она сама, светлая и легкая, как пух. Ее лицо одинаково очаровательно во всех эмоциях, и Лен не может глаз отвести, только кивает. Арина радуется: — Хорошо, давай! Они заходят в маленький торговый центр. На улице ветреный день, и прическа, скорее всего долго не протянет, но суть не в прическе — а в том, что Валька — эгоистичная девчонка. Все, что ей нужно — это быть ближе. Любым способом. Любой интонацией. Арина сидит на лавочке без спинки, и Валька опирается на колено за ее спиной, рядом с ее бедром в аккуратных светлых джинсах. Арина ждет, она волнуется. Она не привыкла к любой близости, и то, что Валька раз за разом вторгается в ее личное пространство, порядком красавицу напрягает. Лен плетет ей косы. Разделяет волосы на две стороны, сначала берется за левую. Незатейливо, простенько, но с душой. Пропускает между пальцев, едва ощутимо поглаживая, и начинает свою методичную работу. Три пряди по очереди. Арина смотрит на людей в торговом центре, не вертя головой. — Тебе не нравится? — спрашивает Валька, играясь с огнем. Она не знает, что делать, если Арина ответит: "Да". Отступится? Ха, это просто смешно. Она не сможет уйти, даже если надавит на всю свою честность. Лен никогда не умела сопротивляться себе. — Нет. Не то чтобы... — Арина пожимает плечами осторожно, чтобы не помешать. Она всегда помнит об обстоятельствах. О том, что они едва ли близки. О том, что они обе девушки, которым, согласно убеждениям ее, невозможно друг друга любить. О том, что Валька — это Валька, Арина — это Арина. — О, да у тебя родинка за ухом. Я не знала... Радостный возглас — и кончиками пальцев Валька касается открытой кожи под ухом, ведет по краешку, и сидящая девушка вздрагивает. — Что ты делаешь?! — ее голос звучит испуганно, как у пойманной птички. Вальке никогда не стать ближе. — Прости. — На языке горчит, в глазах режет. Хорошо, что Арина не видит сейчас ее лицо. Плохо, что все гораздо хуже, и раз за разом Валька терпит поражение. Раньше у нее никогда не было недостижимых целей и несбыточных мечтаний. Все бывает в первый раз. — Ничего. — Кончики ушей у Арины алеют. Валька возвращается к ее волосам, но ощущает себя так скверно, как никогда прежде. Это был отказ, самый ясный. Арина не подпустит ее ближе. Как бы Валька того ни желала.