Колыбель тишины

«У тебя дар», — говорят ему. «Прекрасный дар, дар смертоносный». «Ты будешь велик», — говорят ему. «Будешь опасен и полезен». «Ты гордость рода», — говорят ему. «Ты продолжатель его грехов». Он слушает и слышит, он позволяет яду их слов проникать в себя и ядом обратно отзываться. Он сжигает до пепла и пеплом рассыпает, без пламени и дыма он разрушает, и взгляды, светящие на него прожекторами миллионов, мигают от перепадов. Он гордость рода. Он продолжатель его грехов. Он — проклятый дар. «Каста» принимает лишь безымянных», — говорят ему, металлом касаясь лба. «Ты рождён без имени и без него проживёшь». «Для «Касты» ты будешь зваться Акихито», — говорят ему, и чернотой просачивается их ненавидящая натура. «Для «Касты» ты будешь новым рядовым». От прикосновений его чернеют побеги молодой травы, покрывается гноящимися чернилами пшеница и осыпается порохом ему в ладони, вот-вот готовым полыхнуть. Он — проклятый дар. Он будет новой жертву всеобщему благу. Его дар — смерть. Его дар — это «Вирус», так обозначает клеймо, так указывают они, они его поднимают и заставляют продолжать. Пока он льёт слёзы над мертвыми телами звериными, они бьют его ожогами и приучают сушить эмоции. Пока он наставляет себя на понимание своего ничтожного значения, они принуждают его испепелять, указывают на жертвы и повторяют, что это его доля. Это его смысл. Акихито — это не имя. Акихито — это и есть печать «Касты» на невинном детском теле. Но детство у него так и не настаёт, и ему приходится много времени привыкать, что нет в его существовании цели иной, кроме как служение. Кроме как — испепелять. Кроме как — поражать очерняющей болезнью. Кроме как — убивать. «Ты будешь горд», — говорят ему, и от их безглазых лиц и зашитых ртов распространяется ночной туман. «Ты передашь эту гордость потомкам». «Ты будешь в «Касте», — говорят ему, вешая ошейник незримыми шипами внутрь, к коже, где артерии бьются беспокойно. «Ты здесь родился и здесь жизнь окончишь». Акихито душит его. Клеймо отпечатывается натиском собственного подавления. Рассыпаются гибнущие цветы, иссушаясь черенками, лепестками чернея, осыпаясь пылью и ветром уносясь. Он смотрит на испачканные пеплом ладони и понимает, что на них давно не осталось чистого места. Акихито, созданный «Кастой», иного не видит умения. Он знает лишь пепел, смерть и «Вирус», что лучше бы его сжигал, но что никогда ему вреда не причинит. Акихито, продолжатель грехов рода грешного, знает только «Касту» и её позорные метки. «У тебя дар», — говорят ему, и их яд обжигает его, пока не перестаёт затрагивать вообще. «Ты — проклятый дар». Сил возражать он не находит.