Колыбель тишины

— 2020 год

Наступают страшные времена, но остановить их никто не в силах. Уже бесполезно готовиться. Остаётся только прощаться. За окном плещется грязная осень, и отголоски её теряются в углах комнаты, насквозь продуваемой, застывшей такой. Из неё испаряется ласковый свет. В ней ничего не остаётся, что может сердцу показаться родным. Силуэт девушки в инвалидном кресле около окна впервые кажется неестественным, не относящимся к этому месту; она неподвижна, но не спит. Она слушает. — Мы вроде семья, но так мало общались, — раздаётся её негромкий голос, теряя оттенки сожаления в тенях продуваемой комнаты. За её спиной — другая девушка. Она опирается на кухонный стол; её лицо осунувшееся, грустное, с очерченными скулами и усталыми глазами, губы сухие и искусанные, зрачки бледные. Она не выглядит встревоженной, только больной. — Не получалось как-то, - усмехается девушка без веселья. – То я у Лектория, то ты с нейтралами. — Но всё-таки стоило чаще видеться. — Да. Это не твоя вина, Оль. И, может быть, не моя. Оля разворачивает коляску и в упор смотрит на собеседницу. Сейчас, за несколько дней, они обе понимают: скоро растащит судьба, раскидает по минному полю, и не факт, что они увидятся ещё. Эти минуты — последние, в которые они рядом находятся и могут поверить в единство своей семьи. — Нужно сражаться, — говорит девушка, её глаза сверкают болезненно сухими кристаллами. — Все знают. Но иногда так страшно становится… Она рвано дёргает плечами. — Не за себя. За них. Со мной всё давно понятно; я только… не представляю, что делать, если потеряю их. Никто не в безопасности. Если не повезёт? — Понимаю. — Оля вдыхает осень. — Я тоже боюсь. — Глаза собеседницы выражают вопрос, и она поясняет с прохладной усмешкой: — По мне не скажешь, да? А ведь мороз под кожей. Засыпая, молюсь, чтобы они выжили, не оставляли меня. Наконец-то что-то обрела… — И терять это слишком больно. У девушки дрожат губы. Она понимает лучше, чем Оля, ей больше испытать пришлось. В её жизни тоже провалы и пропасти. Оля раскрывает руки, и девушка делает несколько неровных шагов вперёд. Проходит мгновение, а она уже сидит, положив голову Оле на колени, за ноги обняв её в этой странной позе поиска защиты, и Оля ласково гладит её по голове, пряди тёмные перебирает. — Иногда так и хочется всё бросить, — говорит девушка глухо. — Сказать: «Давай убежим и спрячемся там, где нас никто не найдёт». Но потом вспоминаю, что найдут всегда, везде. Не война — так совесть, а это куда страшнее. От себя не сбежишь. Роан повторял такое много раз. — Ты ещё можешь уйти, — произносит Оля с сочувствием. — Да. Но не уйду. — Да… Ты сильная, сильнее, чем думаешь, Насть. Поэтому выдержишь. Мы все выдержим. Девушка утыкается ей в колени, и худые плечи её подрагивают. Из окна дует предчувствием бедственным осень. Из Насти вытекает по капле неторопливо, мучительно жизнь. Но — они остаются тут. Там, где их обязательно найдут.