Колыбель тишины

Кей-чан знала цену своей странности. Не «ценность», а именно «цену», понятие совершенно иное и, к сожалению, более унылое. Называть себя спасителем душ было всяко интереснее, чем товаром чёрного рынка подземных тоннелей, где шёл постоянный бартер, куда её сплавили почти сразу — неприкаянную, никчёмную девчонку без прошлого и будущего, бессознательного ребёнка. Не имеющего в жизни ничего, кроме странности. То, что она в буквальном смысле не являлась человеком, напрягало девочку мало. Ей, по сути, всё равно, кем её считают и кем она считает себя сама. Это почти никогда ум не занимало, а всякие мелочи типа домыслов по поводу её мироощущения, чувств и логики со стороны посторонних не раздражали. Пусть думают, что хотят. Кей на самом деле плевать на всё это было. Кей нравилось рисовать на обоях, слагать ладные стихи и хокку и любоваться цветами. Ей не нравилось вымокать в дождь, потому что потом приходилось долго сушить невероятно густые и длинные волосы. Ей нравились облака и придумывать им формы. Ей не нравилось подсолнечное масло, грецкие орехи и картёжники в переулках, зазывавшие её в опасные дома с другими девушками. Ей нравилось шагать по земле босиком, объединяясь с её травой, асфальтом или водой. Ей не нравились злые монстры в человеческих обличиях, пытавшиеся её выгоднее продать. Кей имела много предпочтений и незначительных увлечений, это нормально даже для нелюдей. Странных причём она считала людьми с абсолютной уверенностью – они ведь такими растут. Их воспитывают по-человечески. О том, что сама воспитания не получила, Кей не особо горевала. Ей просто не было до всяких формальностей дела. Кей-чан шагала по линии своего существования, не задумываясь ни о чём. Впервые же пораскинуть мозгами ей пришлось, только столкнувшись непосредственно с бедой. Попадать в лапы торговцев странными не хотелось: она видела других продаваемых, видела. Как развозит их какая-то организация, и причислять себя к тем несчастным существам не было желания. Кей думала, как теперь выбраться, но в то же время некто иной решил всё единым поступком. Короче говоря, её в прямом смысле выкрали. И, вопреки ожиданиям, подарили свободу. Кей, беззаботно поблагодарив, вернулась к прежнему существованию, однако в памяти отложила облик и все характеристики того, кто её спас. Её спас человек. Похожий на неё, но всё-таки человек. Значит, однажды Кей спасёт его — это не похоже на закон, но ей хотелось его спасти. Может, она ему будет полезна, посмотрим. У Кей не было возможностей отблагодарить спасителя, пока не… — Вот вы меня поймали, — задумчиво говорила она. — И что теперь? — Побудешь в штабе, — ухмылялся Хидео. На её ноги и руки ложились цепи, и Кей не брыкалась: она слаба, против мужчин со странностями не попрёт со своей небоевой способностью. — Посидишь смирно. — Ладно. Ей не привыкать. Однако в силуэте, за которым гнался её похититель, Кей-чан узнавала проблески прошлого, и потому даже неспособность сражаться не остановила её. Кей упрямо шла за Хидео, даже если отставала. Кей искала человека, который её спас. Чтобы спасти его — потому что только она могла это сделать теперь. Всё зависело от Кей-чан. Беззащитной, юной, недолговечной не-девочки. У неё был только один шанс. И она им воспользовалась.