Колыбель тишины

В детстве все было проще — хотя, если честно, Люси не помнит, в какой именно момент осознала, что ее жизнь начинает свое бешеное вращение. Возможно, все начало меняться, когда родители решили взять в семью Кирилла. Желтоглазый мальчик, улыбчивый, обходительный — и до неузнавания взрослый. Исполнявший все обязанности хорошего старшего брата, но все равно чужой и непонятный. Сломанный болью. И Люси рядом с ним — маленькая и беспомощная. Точно, все изменилось с его появления, но поняла Люси это не сразу. Она продолжала засыпать после родительского поцелуя на ночь, играла с ровесницами и наслаждалась жизнью. Это удовольствие простиралось и дальше: на момент, когда семью Люси покинула, разом все перечеркнув. Она уже не была той их дочерью, которую они могли знать. Она была странной. В отделении она и жила. Было неплохо, даже весело. Своя комната; десятилетняя Люси поначалу боялась жить в одиночестве, чуть не плакала, прощаясь у дверей с братом, теперь уже Каспером. Кас это, видимо, понимал, потому что часто к ней приходил, заглядывал. Но на всю ночь остаться не мог, ему и самому требовалось высыпаться. Каспер делал все, чтобы ей не было страшно, но он неизменно уходил, и Люси оставалась напротив своих печалей. Она скучала по родителям, но сумела вытеснить тоску впечатлениями. Она много гуляла по ночам. Иногда даже с Роаном, наставником, который то ли не понимал, то ли не хотел вмешиваться, что было вероятнее первого. Роана Люси полюбила, возможно, даже больше родителей; связь между ними оказалась правдивее. Крепче. Бессмертный ее заметно баловал. Каспер о ней заботился. Почему же тогда Люси все равно было так одиноко?.. Потом еще Борис. Отлично, что; Люси отказывалась признавать, что окончательно потерялась, и даже пыталась влюбиться в какого-нибудь парня — бесполезно, если такие попытки вообще имеют смысл. Если это не Борис, это не имеет смысла. А с ним Люси осознавала все причины поражения и не желала все так же решительно собственные чувства принимать. Они переехали в Авельск, в этот раз — с братом. Квартира на двоих; своя комната, но Люси уже давно привыкла. По ночам она спала, лишь иногда выпадая на ночи размышлений. Каспер перед сном ее обнимал, реже — целовал в лоб или макушку, простой и ненавязчивый жест теплоты. Это не было привычкой, им было так удобно. Всякие сложности наворачивались. Никогда не знаешь, какая твоя фраза может стать последней, поэтому Люси дорожила каждым фрагментом. И все равно... Однако теперь наоборот. Люси не столько соблюдает режим дня, покорно ложась в кровать, а ныряет под одеяло с осознанным желанием, иногда — счастливо утомленная, иногда — просто ложится. Ей не нужны воспоминания о родном доме, где ее принимали такой, какой вырастили, или пожелания добрых снов от брата, принимавшего ее такой, какой видел. Поцелуй на ночь она получает, но не ласково-невинный, как от мамы, папы или брата. Это стократ лучше. Борис накрывает ее половиной одеяла и позволяет свернуться рядом, переплетая пальцы, соприкасаясь случайно телом, взглядом, дыханием, и он тоже ей улыбается. Не так, как семья. Так, как только он может. Но это драгоценно, и Люси любит это больше, чем когда-либо — прежние проявления нежности. Она засыпает не одна, в объятиях человека, любовь которого взаимна, и просыпается — тоже. Вокруг нее не детство, а тяжелая, полная неожиданностей и внезапных провалов и взлетов жизнь. Люси иначе расценивает время, людей и воспоминания. Но пока ночи для нее столько значат, она готова засыпать. И просыпаться — тоже.