Колыбель тишины

Фелиция может делать несколько дел одновременно. С тем качеством, с каким могла бы, если б занималась направленно только одним. В общем, многорукое божество, способное на все — незаменимая сотрудница организации, в которой вечно сплошные проблемы. Фели выросла в ней, и что-либо другое ее не прельщает. Ее талант (она предпочитает называть талантом, а не странностью) становится ее опорой, ее главной гордостью. «Цезарь» — она неизменно представляется так. Родители угадали с именем. Оно ведь тоже связано с удачей. Вся жизнь Фелиции — сплошная удача, свыше благословение, она просто обязана быть самой счастливой на свете! Заканчивает школу нормальных, потому что ей не напряжно одновременно учиться и работать, учиться и контролировать странность, учиться и жить. Переезжает в Авельск, этот город-сеть, из которого никогда не выберешься, потому что он проникает в кровь и плоть и вгрызается невозможно. Работает в отделении — какая Фели умница, что бы без нее делали! Девушка улыбается, как восторженный ребенок. В карих глазах сияет равнодушная радость. — Сохранять хорошее настроение, одновременно с этим мучаясь, — это тоже часть твоего «таланта»? — язвит Натан, и с этого момента, сурово заклеймив его для себя как козла, Фелиция перестает с ним общаться. Он же ничего не понимает, дурак. Он не знает, какая у Фели хорошая жизнь. Как все удачно складывается. Но рано или поздно, как выражается однажды Яким, у любой модницы ломается каблук. Фелиция спотыкается на ровном месте. Дэн смотрит на нее, посмеиваясь, и абсолютно лживые его глаза сверкают теплой насмешкой: «А ты не всегда ловкая, Фели». Девушка знает, что он прав, это не часть ее таланта, просто природная грация, но сейчас она готова как угодно оступаться и на какие угодно места падать, если он продолжит на нее так смотреть. У Фелиции все хорошо. Точно. Совсем. У нее все отлично, прекрасно, замечательно. Она улыбается, одновременно с этим не замечая, что за собственной спиной ее жизнь трещит по швам, а тонкие мостики-ниточки до надежды покой сохранить уже постепенно тают. У нее получается. Еще бы, «Цезарь» ведь. Особенный талант. У Михаила улыбка непонятная, но он относится к Фелиции довольно просто. Усмехается и подначивает, и у Фели ощущение, будто она вдруг обрела насмешливого и колкого, но прикольного братца, с которым можно припираться. Они в основном шутят. Потом разговор затрагивает Круценко. — Они мне не нравятся, — упрямо повторяет Фели. — На самом деле нет, — возражает Михаил. В его глазах на короткий проблеск электричества ложится бледное отражение холла. За стойкой он уже почти что свой. — Но даже если не общественное мнение тебя удерживает, то явно твердолобость. — Поясни! — Тебе хочется думать, что все хорошо. — Слова юноши режут безжалостно. — А они сами по себе показывают, как все на самом деле плохо. Хэй, ты ведь в курсе, что самообман — это нехорошо? Фелиция хочет послать его, не стесняясь в выражениях, но замолкает, сбившись на полувдохе. На самом деле нечего ей возражать. Но признавать правоту Михаила тоже не хочется. Тогда точно потеряется; Фелиция отчаянно лжет себе, даже зная, что это неправильно. У нее хорошая семья. Хорошее положение в мире людей — странных и нормальных. Ее окружают хорошие люди — даже Натан сволочь, но не такая уж и конкретная. Фелиция не видит, что положение ее на самом деле призрачное, шаткое, едва заметное, потому что иначе не может быть: она странная и находится в городе, из которого нужно бежать опрометью. Фелиция не видит, что все меньше становится шансов разрулить конфликт, накрывающий Авельск мрачной клятвой о своевременной расправе. Зачем ей видеть то, что она видеть не хочет? Фелиция не замечает даже того, что люди, которым она улыбается в глаза каждое утро, по правде давно не отделению и NOTE принадлежат. Фели говорит, что она счастлива, но это лишь привычка и воспитание. Ей не на что жаловаться, но она знает, что все катится в бездну. И никто это уже не спасет. «Помогите, кто-нибудь», — она вздрагивает и закрывает глаза. Но суть всегда кроется в том, что никто не справится с несуществующим. Пока она не признает правдивость беды, одолеть ее не сможет. А Фелиция признавать боится. «Помогите, кто-нибудь!». ...Никто не помог. Ей лично — никто. Она сама во всем виновата. Если бы вовремя заставила себя принять удар, как то сделали Борис и Михаил, надломившись, покрывшись трещинами и шрамами, но выдержав, она бы... Не ненавидела себя так сильно. Фелиция стряхивает пепел от сигареты. Мартовский мороз покалывает открытую курточкой шею. На том конце линии к ней вновь взывает губительный город, однажды уже вытащивший из нее детство. — Я приеду, — говорит Фели в телефон, не давая себе и секунды задуматься и вспомнить. — Ты ведь знал, что я соглашусь. — Знал, — Михаил отвечает серьезно. Фелиция кивает невидимому собеседнику. Ее ладонь в отпечатке воспоминания касается живота, пробегая пальцами по длинному шраму, почти не заметному под одеждой. Запал табака становится невыносим. Фелиция может делать несколько дел одновременно. Действовать напрямик, игнорируя риски, ошибаться и закрывать глаза на собственные чувства, столько времени ее предупреждавшие. Фелиция вовсе не в порядке. И в этот раз она не отвернется.