You're my diagnosis

      Дорога до аэропорта заняла больше времени, чем они планировали. Йену хотелось окунуть голову в бочку с ледяной водой и как следует побулькать, хоть окна и были открыты до максимума, а левая рука высунулась наружу, играя с ветром. Рыжий ловил себя на том, что все чаще поглядывает на телефон, лежащий на соседнем сидении. Джек молчал. Вероятно, рабочая ночь была трудной. Воздух в салоне становился все горячее, любимая лаймовая газировка стала отвратительно теплой, и Йен уже в десятый раз подумал, что лучшим решением было бы остаться дома. На заднем сидении Мэнди и Лип полулёжа смотрели в окно, хором подпевая песне, льющейся из динамиков. Они выглядели настолько мило и умиротворенно, словно достигли цели всей своей жизни — вот так сидеть, обнимая друг друга, и полушепотом переговариваться, наблюдая пейзаж. Йену стало одновременно и радостно, и грустно. Радостно было видеть брата таким расслаблено-счастливым, лениво перебирающим волосы Мэнди Милкович сквозь пальцы. И рыжик в тысячный раз задумывался, сможет ли он найти человека, который не будет расценивать каждый его вздох и каждый задумчивый взгляд как первый звоночек депрессивной фазы? Хоть Джек и старался, Йен замечал. Замечал разгорающиеся огоньки страха в глазах, замечал то, как Джек ищет глазами баночку с таблетками, хоть он в этом никогда и не признается. Это невероятно раздражало, но он сможет с этим жить. Рыжик убавил громкость. Сзади сразу же раздалось протестующее «Ээээй!». ¬- Надоело смотреть, как вы, придурки, лопочете и глазами хлопаете. Черт дернул меня ехать с вами в аэропорт! — с улыбкой произнес Йен. — Мэнди, расскажи поподробнее, кого встречаем? Милковичи, знаешь, к ним нужно быть готовым. Ну, чтобы сохранить свои коленные чашечки целыми, например. — То есть рядом со мной твои чашечки постоянно под прицелом, что ли? — засмеялась Мэнди, — моего братца зовут Микки, он из нас самый младший. Моя мама, сразу как его родила, продала всю дурь, что у неё была, и улетела к своему дяде в Сиэтл. Не знаю, почему она нас не забрала, но спросить я не успела — она умерла от передоза, когда Микки не было еще года. Лип тихо кивал головой, не отрываясь от окна, видно, слышал эту историю не в первый раз.  — Вообще-то, он приезжал сюда раз пять, последний раз — прошлой зимой. Ты в это время был немного… — Мэнди замялась, — далеко от нас. А ты, Лип, бухал как черт, расставшись с Хелен. А вообще мы с Микки часто созваниваемся. Йен бросил уничтожающий взгляд на своё отражение на приборной панели авто. Что ещё он пропустил? Неужели столько всего могло произойти именно в эти чёртовы две с половиной недели? ***       Зал ожидания кишел людьми, а кондиционеры не справлялись со своей работой, тщетно заставляя столбик термометра упасть хотя бы на 30 градусов по Цельсию. Лип убежал в уборную и вернулся оттуда с мокрой головой и то и дело тряс ею, как щенок после купания. Изнемогая от духоты, компания переместилась на улицу, и почти сразу строгий женский голос объявил о прибытии нужного рейса. Через пятнадцать минут в открытые двери двинулся поток прилетевших. Подавляющее большинство составляли солидно одетые мужчины с дипломатами, видимо, совершившие полёт из Сиэтла в Чикаго по рабочим вопросам. Микки вышел, щурясь, огляделся по сторонам и почти сразу заметил Мэнди и двух парней, изнывающих от жары, возле неё. — Мэндс! — позвал Микки, и его затопило чувство легкости и радости. Сестра была самым светлым человеком в его жизни, и он самозабвенно её любил, несмотря на редкие встречи. Мэнди кинулась ему на шею, Лип лыбился, глядя на них, а Йен был обескуражен и растерян.       Микки был совершенно не таким, как он его себе представлял. Младший Милкович оказался бледным невысоким брюнетом, одетым в серую футболку без рукавов и джинсовые шорты по колено. Йен быстро окинул взглядом Микки, стараясь не пялиться слишком открыто. Потом еще раз. И ещё раз. Микки двигался непринуждённо, смеялся открыто, и его рука лежала на плече у Мэнди так расслаблено и просто, что рыжик захотел рассмеяться во весь голос. Он глубоко вдохнул, успокаиваясь, и почувствовал запах мяты, ненавязчивый и свежий, и запах неба, который принес с собой Микки. Йен мысленно улыбнулся сам себе. Господи, Милкович только вышел из аэропорта, а Галлагер был заряжен его энергетикой на все последующие сутки. Совершенно его не зная. Брат с сестрой, наконец, разлепили объятия. — Это Лип, я тебе про него рассказывала, — Мэнди просто источала довольство, — и Йен, его младший брат, мы взяли его с собой, чтоб не скучно было. Микки улыбнулся и протянул руку Липу, и поднял руку, приветствуя рыжего. А потом Йен посмотрел в глаза Милковича, и потерял ориентацию в пространстве. Словно зашел в зрачки Микки и заблудился там. У брюнета были ярко-голубые глаза, которые в контрасте с волосами цвета воронова крыла и бледной кожей создавали ошеломляющий эффект. Черные волосы и синие глаза. Генетическая оплошность, которую Йен нашел очаровательной. И чёрт возьми, Микки улыбнулся ему. Это стало самой потрясающей вещью, которую Галлагер видел за сегодня. Йен понимает, что стоит с открытым ртом, и быстро улыбается в ответ. Лип открывает дверцу с водительской стороны: — Поехали, что ли, у меня яйца сейчас вкрутую сварятся! Мэнди падает на переднее сиденье рядом, опустив его до минимума. Йен с Микки садятся сзади, и Галлагер чувствует, что давно затихшие бабочки в его грудной клетке расправляют крылья. — Лип, рули к ближайшему супермаркету, нам нужно мороженое и холодное пиво, — распоряжается Микки, надевая солнечные очки. — Блядский боже, ну и пекло тут. Как в аду. Йен улыбается: — Хочешь сэндвич? Моя сестра сделала, для нас всех, — что за хуйню он несёт? Зачем он с ним говорит? — Я не притронусь ни к чему, чья температура не опустилась до нуля, — Микки вздыхает, — пиздец жара, ребята. Йен замечает татуировку на бледных пальцах. О боже. Он ловит себя на мысли, что ему хочется рассматривать Микки, как экспонат, с разных сторон, наслаждаясь всем, что замечают глаза. А еще на мысли, что Микки Милкович самый сексуальный парень, которого он когда-либо видел. Он побил Джеки сразу же, как только появился в проходе. «Не только Джеки» пролепетал рыжему внутренний голос. И Йен был с ним согласен. Стоило только подумать о нём, как телефон Йена завибрировал, оповещая о входящем вызове. — Алло. — Привет, — голос сонный, и как всегда будто обиженный, — Я проснулся, до девяти совершенно свободен. Где ты? Я голодный до жути, подойдёшь в Пэтси через полчаса? — спрашивает Джеки, растягивая слова. — Доброе утро, — улыбается Йен, — я с Липом и Мэнди, и Микки, — он указывает рукой на каждого из них, словно Джек может это увидеть, — мы в аэропорту. Точнее, уже выехали, но с учётом пробок доберёмся нескоро. Я думал, ты будешь спать как минимум до пяти. Йен, увлеченный телефонным разговором, сам того не понимая, разворачивается к Микки и разглядывает его, руки, плечи, лицо, замечая миллионы новых деталей. А сам Милкович спрятал глаза за чёрным стеклом и пойди разбери, куда смотрит. Йен что-то бормочет в трубку и отключается. Джек будет ждать его в Пэтси к половине шестого. — Ты надолго в Чикаго, Микки? — слышит Йен чей-то вопрос и тут же понимает, что это его голос. Милкович на мгновение оценивающе обжигает рыжего взглядом. — До конца лета, потом попробую снова пройти собеседование в колледж, последний курс, блять, остался, обидно будет, если не возьмут, — проворчал Микки. — Микки будет доктором, когда вырастет, — вставила Мэнди, — хотя стойте, ты же не вырастешь больше, малыш Микки! Мэнди захохотала, и Йен не сдержал смеха. Микки покраснел, как рак, и засопел на сестру, но потом фыркнул, пряча улыбку. Йен был больше, чем удивлён. Микки — учится в медицинском? Воображение тут же нарисовало ему Милковича в белом халате. Ёбаный господь. В паху как будто закручивался узел, и рыжий поспешно облизал сухие губы и перевёл взгляд в окно. Проклятый Микки Милкович станет его большой проблемой за эти три два месяца! ***       Лип подвез Йена прямо к дому Джека, рыжий выпрыгнул из машины, помахав вслед. Его голова была забита Микки. Засранец Милкович был ярким, интересным, сексуальным и каким-то… чистым, что ли? У него была совершенно обезоруживающая улыбка и небесно-синие глаза. Тот факт, что он намеревался снимать квартиру, а не жить у Милковичей, тоже показался Йену интересным. Не хочет водить к себе парней на глазах родственников? А, чёрт. Йен повел плечами, будто пытаясь стряхнуть с себя эту ауру. Выдохнув, он постучал. Джек распахнул дверь сразу же, будто стоял прямо за ней, и с улыбкой затащил рыжего внутрь.