You're my diagnosis

— Я говорил тебе, что сегодня взял выходной? Прошлая ночь за рулём была дико выматывающей. Я устал и соскучился, — с улыбкой оповестил Йена Джек, — может, сегодня останешься у меня? Они с Джеком коротали вечер за игрой в бильярд в Алиби, попивая апельсиновое пиво (Джек) и минералку с лимоном (рыжик). Йен много бы дал за глоток холодного пива, а услышав этот вопрос, ему захотелось водки. Но Джеки ни за что не даст ему даже понюхать алкоголь — нет, сэр, не забывайте, что смешивать седативные и пиво — очень плохая идея. — Я не могу. Сегодня дома что-то типа вечеринки. Мэнди Милкович — девушка Липа — решила отпраздновать приезд брата, — Йен виновато опускает голову и понимает, какой за этим последует вопрос. Боже, надоело оправдываться. — Милкович? А почему у вас дома? Я знаю Милковичей, их дом не так уж и далеко от вашего, — фыркает Джек. — Она спросила, и никто не был против. Это, вроде как, простая семейная посиделка. Мэнди практически член семьи, у них с Липом все очень серьёзно, — Йен мысленно улыбнулся сам себе. Вспомнил, как позавчера Лип пришёл домой в женском белье и с макияжем. Карточный долг — святое дело! -Ну, так что? У меня свободный вечер, — осторожно напомнил ему парень. Галлагер отложил в сторону кий и притянул к себе Джека, запуская руку в мягкие вьющиеся волосы, накрывая тёплые губы Джека своими. Тот слабо улыбнулся и блаженно закрыл глаза, мгновенно растаяв. Йен скользнул рукой по его шее, неохотно отстраняясь и прерывая поцелуй — иногда Джек был таким сладким. Как конфета. Возможно, это было одним из ключевых обстоятельств, объясняющих то, что Йен до сих пор с ним не порвал. — В другой раз. *** Стоя в фартуке у плиты, рыжий чувствовал себя как нельзя лучше. Это было одним из немногих плюсов его болезни — во время маниакальных фаз, ещё до приема таблеток, он частенько хватался то печь блинчики, то ловить сороконожек возле крыльца, чтобы попробовать приготовить что-нибудь из дикой китайской кухни. И блядский Боже, он это потом ел! А теперь, уже в здравом уме, он понял, что нашёл себе занятие по душе. Как странно иногда к нам приходит то, что должно. — Лазанья, слойки с беконом и сыром, и мой любимый салат с маслинами в большой чашке. Фиона, подай лимон, — попросил Йен, поглядывая на часы. Семь. Пора пойти и ещё раз убить в себе всё живое. Утро, вечер. Сейчас он пойдёт и позволит маленьким молекулам лития проникнуть в кровь и мозг, заглушая всё вокруг. Даже радость от прихода Микки будет не такой яркой. Почему эти препараты не могут быть такими же простыми, как инсулин для больных диабетом? Инсулин помогает им жить. Литий помогает жить Йену. Или мешает жить? Выключив духовку, рыжий поднялся наверх. Вспоминая, что утром выпил последние две таблетки из баночки в ванной, Йен открыл тумбочку, достал новую, открыл и… Блять. Пустая. Но он был уверен, что в прошлый раз получал четыре полных. Неужели он так ошибся? Чёрт. Чёрт. Нельзя быть таким неорганизованным, Йен. Это нехорошо. Надо пойти и сказать Фионе. Просто предупредить. Завтра утром нужно пойти в клинику за новым рецептом. Он пропустит два приёма — это же совсем ерунда, правда? Но он стоит и не спешит оповещать сестру. В глубине души Галлагер рад. Так рад, что готов расхохотаться в голос. Он сейчас почти такой же, как все. Это чувство было удивительным, он так от этого отвык — жить не по расписанию, и завтра утром он встанет, и тоже будет жить не по расписанию. Ровно до того момента, пока фармацевт не выдаст новые убийственные рыжие баночки с его фамилией. Как же он соскучился по тому времени. Когда был нормальным. Не психом. Он будто выиграл для себя этот вечер и завтрашнее утро. Выиграл у самого себя. И хуй кто запретит ему сегодня выпить! *** Внизу уже слышались мужские и женские голоса, ненавязчивая музыка и стук посуды, а волосы все никак не хотели ложиться красиво. Он должен произвести на Микки Милковича хорошее впечатление, потому что встреча в аэропорту была, на его взгляд, напрочь испорчена его тупыми вопросами и звонком от Джека. Ещё раз проведя расчёской по медным прядям, Йен бросил взгляд в зеркало, улыбнулся сам себе и пригрозил отражению: «Наша цель — быть очаровашкой. Веди себя хорошо, Йен Галлагер!» Он как раз во время — Фиона только раскладывала лазанью по тарелкам, Лип с Микки сидели за пока ещё пустым столом, а Мэнди, спрятавшись за дверцей холодильника, ставила охлаждаться пиво и газировку. — Привет, — с улыбкой поздоровался Йен с Микки, протягивая ему руку. Ладонь у брюнета была мягкая, но рукопожатие крепкое. Йен не удержался и быстро провел пальцем по татуировке, и брови Милковича на мгновение взлетели, но сразу же опустились. — Привет. Мы принесли пару упаковок пива, и Мэнди сказала, что ты не пьёшь, так что тебе — газировка. Или гранатовый сок, — перечислил Микки. — Я сегодня вместе с вами. Надоела газировка. Надоели натуральные соки, — произнёс Йен излишне резко. Лип настороженно посмотрел на него, но промолчал. Мэнди вынырнула из-за холодильника и теперь настала очередь Йена вскинуть брови. -Иисусе, Мэндс, что у тебя с лицом?! Старшая Милкович игриво стрельнула глазками, вздёрнув нос. На лице красовался образ то ли зайца, то ли кошки — чёрный кончик носа с расходящимися в сторону усами на щеках, густо подведенные глаза. — Карточный долг. Лип отыгрался. Сегодня я сексуальная кошечка. И завтра. И послезавтра. Фиона хихикнула, исподтишка показав Липу большой палец. — За стол, неугомонные, Йен что, зря старался весь вечер? Остывает же, — скомандовала сестра. Микки перевёл на рыжика удивлённый взгляд. — Ты приготовил это всё? -Йен — наша главная поварёшка, — встрял Лип, — и это просто дар Божий! Лип, Мэнди и Фи тепло посмотрели на Йена, который, в свою очередь, покраснел, став почти одного цвета с собственной шевелюрой. — Так, один момент, Мэнди сказала, будут я, Лип, Фиона, Йен, Карл и Фрэнк. Где остальные двое? — поинтересовался брюнет. — Карл — наш младший брат, сейчас он в военной школе, мечтает стать офицером. Он приедет через три недели. Мэнди, наверное, забыла, — объяснила Фиона, — а Фрэнк вон там, — она кивнула в направлении гостиной, где на полу мирно похрапывал отец семейства, — Можешь пойти поздороваться, но он вряд ли оценит.  — Оу, мужик почти добрался до дивана. Какая выдержка! Рассевшись, попробовав всего, что было на столе, компания расслаблено потягивала пиво. Йен бросал короткие изучающие взгляды на Микки, надеясь, что тот не замечает, и думал о том, что хоть Милкович явно был в душе после приезда, но он до сих пор источал непонятный и завораживающий аромат, который перемешивался с запахом его одеколона. Так, по мнению Йена, пахло в небе, на высоте птичьего полёта. Йен глубоко вдохнул, стараясь получше его запомнить. Сейчас брюнет был переодет в белую футболку с почти незаметными очертаниями Нью-Йорка, и светлые тонкие джинсы. Микки улыбался Фионе, рассказывающей об успехах Липа в колледже, а рыжий медленно, но верно влюблялся в эту улыбку. Это было так необычно и притягивающее, как в замедленной съемке, когда мы видим, что стакан срывается с края стола и падает — и разлетается на сотню осколков. Когда Микки улыбался, внутри Йена падали целые шкафы с хрустальными бокалами, падали и звенели. Нужно прекратить так глазеть и слушать, о чем они говорят. -Микки, ты мне так и не рассказал, что случилось, почему тебя отчислили? На последнем году обучения, разве они имели право? — наивно поинтересовалась Мэнди. Йен заметил, как брюнет напрягся. — Это.… Слишком личное, Мэндс, не хочу врать, но рассказывать тоже, — просто и честно ответил Милкович. Есть в нём хоть какие-нибудь минусы? Рыжий пока не нашёл. — Знаете, какая мысль пришла мне в голову? Давайте устроим вылазку в лес! С ночёвкой, палатками и прочей лабудой, — предложил Йен, пытаясь перевести разговор в безопасное русло. Взгляд, которым Милкович наградил его, был полон признательности. — Я только за! — отвечает Микки, и сердце у рыжего Галлагера начинает биться быстрее, а желудок делает сальто. — Идея хороша. Я знаю одну дорогу, по трассе на Милуоки нужно свернуть, и через пару часов будет озеро, а рядом лес. Можно на берегу, — соглашается Лип, — палатки я могу взять у друга из колледжа, он лето проводит в кампусе, и у него точно есть. Мэнди просто кивает головой. Куда Лип, туда и она. Куда она, туда и Лип. У них всё было просто. Фиона отказывается, потому что, ну, это же Фиона. Она уверена, что уже взрослая Дебби и второклассник Лиам не смогут без неё и сутки. Микки предлагает выехать во вторник, никто не протестует. И тут Йен понимает, что совсем забыл о Джеки. Радость от мысли о ночёвке в компании Микки и брата с Мэнди, которые будут слишком заняты друг другом, тут же улетучилась. А ведь он уже успел представить, какое у Милковича лицо, когда на нём отражается свет от костра, как они сидят рядом на песке, как он охуительно возбуждающе пахнет, только что вышедший из озера. И много других, развратных и грязных мыслей, которым Йен не давал свободы, пока они сидели за обеденным столом. Но как он мог забыть про Джека? Нужно будет взять его с собой, иначе парень крепко обидится. Сегодня они попрощались, не скрывая раздражения и обиды, и Йен по дороге домой чувствовал себя последним мудаком. — Эм… Никто не против, если с нами поедет Джек? — неуверенно спросил Йен, обводя взглядом сидящих за столом, и зачем-то обернувшись на Фрэнка. Как будто ждал подтверждения от него тоже. — Лично мне всё равно, — протянула Мэнди, и Лип согласно кивает. Они просто две половинки, две палочки Твикс. — Я совершенно не против, — отчеканил Микки. Рыжий пытается найти на его лице хоть какое-нибудь проявление разочарования, но Милкович остаётся бесстрастным. Или погодите… ему показалось, или в синих глазах промелькнуло нечто, похожее на облегчение? Но почему? *** За Фионой заехал Шон, одновременно привезя Дебби и Лиама от Шейлы. Поздоровавшись с Микки и остальными, они сразу пошли наверх. Микки, достал сигарету и вышел на крыльцо. Следом поплёлся Лип, намереваясь стрельнуть парочку. Йен тоже вышел, вдыхая прохладный вечерний воздух, подошел к бассейну, стоявшему теперь в дальнем углу двора, заглянул в мобильник и увидел четыре пропущенных от Джека. Чертыхнувшись, он набрал номер по памяти. — Ты, пожалуйста, извини меня, — выпалил Джек вместо приветствия. Рыжий почувствовал вину и злость одновременно. — Я не должен был сегодня так обижаться на тебя. Позовешь меня к себе, когда захочешь. — Ерунда. Всё окей, Джек. Слушай… я уже засыпаю. Позвоню завтра. Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Лип с Микки негромко разговаривали, и Йен готов был поклясться, что слышал своё имя. Он остался стоять, приложив телефон к уху, и прислушался. — Просто скажи, ничего криминального? Не вдаваясь в подробности, — Лип кивнул на татуированные пальцы Милковича. -Нет, это ещё сопляком был пятнадцатилетним, набил. Ни разу ещё не пожалел, — хохотнул тот. — ничего криминального. Из колледжа ведь не только за убийства да изнасилования выкидывают. Просто… конфликт с преподавателем. Только и всего. -Ааа… — протянул Лип. — Ну хорошо. Знаешь, мой брат на тебя сегодня весь вечер поглядывал. Твою мать! Йен затаил дыхание. — Да? А я и не заметил. У него же есть бойфренд. Джек, разве нет? — невинно ответил Милкович. — Да он какой-то невидимый, этот Джек. Я знаю Йена, когда он влюбляется. Комната увешана фотографиями этого парня, Дебби ходит к нему в гости, он ходит в гости к нам, Фрэнк называет его Карлом. И Йен улыбается. А сейчас — всё не так. Я знаю своего брата. Ему нужна встряска. Ну, не встряска — просто кто-то, кто может напомнить ему, что жизнь полна прекрасного. Знаю, звучит избито, но это ему нужнее, чем ты думаешь. Рыжий замер. Нет, Лип, нет. Только не скажи ничего лишнего. Прежде, чем Микки ответил, Йен подошёл к ним. — Пойдёмте, поможем Мэнди убрать со стола. Лип, ты дома сегодня ночуешь? *** Уже лёжа в постели, глядя через полоски жалюзи на жёлтый свет фонаря, Йен чувствовал странную легкость и восторженность. Даже этот свет казался ему ярче, чем вчера. Он не знал, что тому причиной — Микки Милкович, который мило улыбнулся ему на прощание, или то, что он не выпил сегодня таблетки. Йен не знал. И уверенность в том, что в клинику он утром не пойдёт, становилась все крепче. *** Утро понедельника по определению не могло быть хорошим, но двух студентов, приехавших домой из колледжа на лето, это не касалось. Понедельник был объявлен днём сборов, и Лип сразу после завтрака умотал к другу за обещанными палатками. Проснувшись, Йен сразу проанализировал своё состояние — ни порывов совершенствовать планету, ни желания залезть под кресло и там умереть. По-видимому, он в порядке. Может, все не так уж и плохо? Натянув чистые шорты и одну из сотни камуфляжных маек, он вышел на крыльцо. Эпитет «поварешка», которым его вчера при всех наградил брат, говорил о том, что в предстоящей поездке за еду отвечает он. Супермаркет Фионы находился всего в двух кварталах от дома, и уже через полчаса Галлагер выходил оттуда с двумя пакетами продуктов, держа в зубах карточку постоянного покупателя. Перехватив пакеты в одну руку, Йен спрятал карту и почувствовал, как кто-то тянет за пакет. Опустив взгляд, Йен увидел внушительных размеров собаку, чья шерсть когда-то, вероятно, была жёлтого цвета. Пёс уверенно вытащил из покупок Галлагера почти килограмм копчёной индейки в вакуумной упаковке, виновато посмотрел на Йена и побежал по тротуару. Тот был ошарашен такой наглостью, и спустя мгновение вышел из ступора и кинулся следом. — А ну стоять, верни индейку, ты, дьявольское отродье! Собака ускорилась и лихо завернула за угол, и Йен попытался не отстать, хоть и сумки с провизией осложняли задачу. Но, судя по всему, шансов вернуть купленное мясо было меньше, чем он думал. Добежав до дома, стоявшего прямёхонько на углу, пёс с самодовольным видом скрылся в неухоженной живой изгороди. — Твою мать! — выругался Йен. С одной стороны, есть мясо, побывавшее в пасти бездомной собаки, он бы всё равно не стал, но почему-то считал своим священным долгом догнать и отобрать у неё этот злополучный кусок. До его ушей донёсся чей-то заливистый мелодичный смех. Оглядевшись, рыжий увидел Микки, стоящего на балконе второго этажа, и видимо, наблюдавшего за гонкой. — Галлагер, признаюсь честно, я ставил на тебя. Этот пёс старый и почти ничего не видит, — усмехаясь, проговорил Милкович. — Но желание выжить творит чудеса. — Собака застала меня врасплох, и между прочим, это была и твоя еда тоже, я покупал провизию, — объяснил Йен, кивая на остальное, — для вылазки. На лице брюнета отразилось понимание, и он мотнул головой в сторону машины, стоявшей неподалеку. — Садись, довезу тебя до дома, заодно заедем, купим еще мяса. Внесу свой вклад в общее дело, — пригласил Микки. — сейчас спущусь. Йен улыбнулся. Позднее утро, никаких таблеток, пробежка и возможность лицезреть Микки Милковича за рулём старой машины Мэнди — этот день начался как нельзя лучше.