Could you do me a favor?

POV Changgu Я проснулся раньше обычного и, повернувшись на бок, увидел мирно спящего Ян Ана. Его лицо было спокойным и совершенно умиротворённым, и я не смог сдержать от увиденного нежной улыбки. Я вдруг подумал, что таких чувств, как к Ану, я больше ни к кому никогда не почувствую: такой безграничной любви, полнейшей преданности, переизбытка нежности и заботы, желания быть рядом и никогда не оставлять, благодарности… Такими ли были чувства моих родителей друг к другу? Мне захотелось поговорить об этом с мамой, рассказать, что я нашёл своего истинного, признаться, что он парень, и попросить не волноваться. У нас в семье у всех истинные были противоположного пола, и лишь у сестры отца истинной оказалась девушка. Он, наверное, и подумать не мог, что я стану вторым на нашем семейном древе, от кого род не будет продолжаться дальше. Интересно, как они отреагируют? Ан смешно надул губы во сне, будто маленький ребёнок. Он выглядел умилительно, и понимание того, что у нас никогда не будет детей, тяжело хлыстнуло по моему сердцу. Однако, мы же можем официально усыновить ребёнка и любить его как своего родного… Парень начал возиться – наверняка, уже скоро время просыпаться. Я приподнялся на локтях, и потянулся к нему, чтобы оставить на его носу лёгкий поцелуй. У него тёплая и очень приятная на ощупь кожа, и я подумал, что к такому произведению искусства даже прикасаться жалко. Я поднялся, и пошагал на кухню, чтобы удивить его сегодня готовым кофе. С самого утра мне немного нездоровилось, но я решил просто промолчать об этом. Учёба только-только начала налаживаться, да и обеспокоенный Ян Ан – это жутко. Поэтому я продолжал пускать в ход свою актёрскую игру, довольно улыбаясь и разговаривая с парнем. Он выглядел совершенно спокойным, и утро проходило точно так же, как и всегда. Мы поели, оделись, вышли, прошлись до станции метро, добрались до университета… Мне всё ещё было жутко интересно, пойдёт ли Ан на пары, или снова будет прогуливать, но я не решался спрашивать у него такое. Мне казалось, что он обидится, если я усомнюсь в его добросовестности, поэтому я молчал и лишь пытался найти ответы на все свои вопросы в его словах и поведении. Я коротко кивнул ему, перед тем, как уйти на занятия. Разговаривать в университете было странно, поэтому мы этого и не делали, хотя об этом и не договаривались. Наверное, мы просто слишком хорошо понимаем друг друга. Мне, всё же, было немного неприятно, что мы чуть ли не скрываемся от людей, но лучше уж так, чем терпеть насмешки до конца учёбы. Я зашёл в аудиторию и сел на первом ряду рядом с выходом, чтобы в любой момент можно было выйти и подышать свежим воздухом. У меня началась мигрень, и я надеялся, что вскоре она отступит, но этого не происходило. Я нервничал, поглядывая на дверь, но не решался уйти, ведь пара только-только началась. Меня немного мутило, но я держался изо всех сил, пытаясь глубоко и размеренно дышать. Заметки в тетради были слишком уж кривыми, и я устало закатил глаза. Как мне всё это потом разобрать? В школе можно было пойти в медпункт, лечь на кушетку и блаженно прикрыть глаза, когда начиналась мигрень. Приветливые медсёстры запомнили меня после третьего или четвёртого моего прихода, и после просто проводили до кушетки, которая в их глазах уже стала моей. В университете нет приветливых медсестёр и моей кушетки, поэтому я продолжал сидеть на паре, пытаясь сконцентрироваться на словах преподавателя. Может, лучшим решением было бы пойти домой и не мучить себя? Я не мог определиться, что же мне делать, хотя легче мне не становилось. Совсем. В итоге, решившись прогулять сегодняшние пары, я написал смс Юто, сидящему через ряд от меня, что я неважно себя чувствую, и лучше пойду домой. Я обернулся к нему, чтобы увидеть его реакцию, и он согласно мне кивнул. Я быстро собрал свои вещи и тихонечко вышел из аудитории. В коридоре было прохладнее, и я облегченно выдохнул, наслаждаясь этим. Боль всё ещё буравила мои виски, поэтому я направился к выходу, роясь в сумке в поисках таблеток, но так ничего и не нашёл. На улице прохладный ветер ворошил мои волосы, и я даже улыбнулся. Я направился медленным шагом к станции метро, где из-за шума мигрень, наверняка, собиралась ещё сильнее разбушеваться. Я просто шёл по улице и думал обо всём сразу. Я услышал, как рядом остановилась машина, но не обратил на это внимание. Мало ли кто останавливается рядом с обочиной. Я пожалел, что не сделал этого, когда на моё лицо опустилась тяжелая рука с белоснежным платком. Я попытался вырваться, но этого не получилось сделать, так как меня схватили ещё чьи-то сильные руки. Я понимал, что долго не смогу задерживать дыхание, поэтому судорожно пытался придумать план побега. Сначала я думал притвориться, будто я без сознания, но понял, что они примут меры, чтобы убедиться в этом. Чей-то локоть пришёлся мне по животу, и я резко выдохнул, а затем сделал глубокий вдох. "Глупый, глупый Чангу" - пронеслось у меня в голове, когда перед глазами всё начинало плыть. Я вдохнул ещё раз, а затем ещё, не будучи в силах прекратить это. Прохлада жидкости на ткани казалась мне слишком приятной для этого мира, и я уже почти не ощущал на себе чужих рук. Кажется, меня затащили в машину, а затем я погрузился в темноту. POV Yan An Я со спокойной душой просиживал все пары в библиотеке, читая книгу, давно засевшую у меня в голове. Так мне не будет слишком стыдно перед Чангу за то, что я совершенно не учусь. Так я смогу посмотреть ему в глаза и сказать, что учился, и это не будет стопроцентной ложью. Так я смогу ему улыбнуться и потянуть его за руку домой. Он серьёзно относился к занятиям, и расстроился бы, если я бы я сказал, что моё отношение к ним совершенно противоположное. Я не хотел здесь учиться. Мне нравилось читать, нравилось находить что-то интересное, предлагать новые идеи, но прогуливание учёбы именно здесь стало чем-то вроде моего протеста против решения моего отца запихнуть меня сюда. На кого бы я пошёл учиться, если бы не его решение? Пошёл бы я вообще куда-нибудь учиться? Я, кажется, застрял в том возрасте, когда школьникам постоянно выедают мозги десертной ложечкой, приговаривая: "пора бы уже решиться". После звонка с последней пары я пошёл к аудитории, где должен был находиться Чангу, только среди выходящих оттуда студентов я его не нашёл. Я стоял, облокотившись на стену, и переводил взгляд с одного лица на другое, пытаясь найти среди них до боли знакомое и любимое. Наконец среди остальных я увидел Юто и окликнул его. - Что ты здесь делаешь? - как-то слишком удивился он. - Я пришёл за Чангу, - немного растерянно ответил я. - Он ушёл раньше, - пожал парень плечами. - Он тебе не сказал? - Нет, - замотал я головой. - Что-то случилось? - Он неважно себя чувствовал. Уже должен быть дома, - Юто глянул на часы. - Спасибо, - кивнул я и направился к выходу. Я набрал номер Чангу, но его телефон оказался выключенным, поэтому мои шаги стали намного быстрее. Обычно он очень осторожен с этим, и его телефон никогда не разряжается. Чангу всегда ставит его на зарядку несколько раз на день, чтобы удостовериться, что никаких казусов не произойдёт. Мне такое беспокойство всегда казалось милым, но я был рад, что могу с ним связаться в любое время. У меня было такое чувство, будто меня четвертуют, потом сшивают, затем вокруг шеи завязывают петлю, лишая возможности вдохнуть, ведь здесь явно было что-то не так. Я залетел в вагон метро как раз перед тем, как дверь захлопнулась. Я устало прислонился к холодному стеклу и продолжал думать о том, где же он мог быть. Он мог зайти в магазин. Но Юто сказал, что он уже должен быть дома. Значит, он довольно давно ушёл. Почему он не сказал мне? Дурак. "Зайду в магазин, спрошу, не видели ли его там. Проверю дома. Он, наверное, просто спит и отключил телефон, чтобы ему не мешали", - расписал я себе мысленный план действий. Мне не свойственно было паниковать. Обычно я расписываю план и мгновенно начинаю над ним работать. Но если уж паника меня настигает, значит случилось что-то из ряда вон выходящее, не вписывающееся в категорию "сначала это, потом то, и мы у цели". Может, он пошёл к друзьям? Он мог пойти только к Юто... Подработка! Я написал смс менеджеру, и ответ не заставил себя долго ждать - его там нет. Что ж, он обязан быть дома. От метро до магазина я не шёл, а летел. Когда мне сказали, что Чангу не заходил, я вылетел оттуда с ещё большей скоростью. Я вообще ни о чём не думал, пока бежал домой. Всё передо мной было будто в тумане, а воздух мгновенно потяжелел, стал густым настолько, что было трудно дышать. Я бежал по лестнице чуть ли не на пятой передаче, цепляясь рукой за перила, чтобы ещё больше ускориться. Я одновременно боялся того, что Чангу будет дома, и что его там не обнаружится. Я больше ничего не понимал, и просто бежал, не будучи в силах остановиться. Внутри всё стянулось в тугой узел, и я физически чувствовал боль от переживаний. Я всегда думал, что женщины склонны драматизировать, когда переживают за кого-то, но сейчас понял, что, на самом деле, беспокойство о ком-то причиняет столько боли, сколько не доставит нож в боку. Квартира встретила меня темнотой и тишиной. Сначала я залетел на кухню, потом - в комнату, и наконец - в ванную. Везде было тихо и привично убрано, хотя сейчас мне так хотелось увидеть неправильно сложенное полотенце или любой другой признак того, что Чангу здесь был, и, возможно, просто недавно вышел на улицу... Я снова набрал его, но ответ остался всё тем же - апарат абонента выключен, либо находится вне зоны действия сети. Я сполз вниз по стене, уставившись в одну точку. Его нигде не было. В голову стали прокрадываться страшные мысли, которых никак не удавалось прогнать. Я был готов обзванивать все больницы, чтобы узнать, нет ли его в какой-либо из них. Я был готов бегать по улицам, вглядываясь в лица случайных перехожих, показывать им его фотографию и лепетать что-то о пропавшем человеке. Мне хотелось рыдать в голос, кричать, разбивать тарелки, разбрасывать вещи - всё, чтобы снять это гнетущее напряжение, собравшееся в районе сердца. Внезапно в руке завибрировал телефон, и я опустил на него взгляд. Номер был засекречен, и внутри всё от этого похолодело. Не может быть. Я ответил на звонок, почти не дыша. На другом конце кто-то же, напротив, дышал довольно громко. Я слушал это шумное дыхание, и не знал, что делать. Никто не начинал разговора, поэтому я наконец осторожно спросил: - Отец? - Правда думаешь, что он бы сам тебе звонил? – раздался в ответ голос его близкого друга – господина Лю. - Дядя? – выдохнул я. – Ты звонишь от его имени? - Именно так, Ан, - согласился мужчина. – Приезжай к отцу сейчас же… - я слышал колебание в его голосе. – Если тебе на самом деле дорог этот мальчишка, то ты не станешь выкидывать никаких фокусов. Просто приезжай сюда, будто тебя пригласили на семейный ужин. - Семейный ужин?! – выкрикнул я. – Как у тебя вообще язык поворачивается такое сказать?! В ответ я услышал только короткие гудки, оповещающие меня о том, что вот он – момент, в который вся моя жизнь начинает идти под откос.