Сладкие игры

*** Паша не ожидал, что Алиса примет его предложение пожениться. Он был уверен, что она откажется. А его предложение обратит в шутку. И он был готов к такому развитию. Он и сам считал, что его предложение звучит несерьёзно. И сам готов был перевести всё в шутку. И в первую очередь потому, что лично ему его предложение пожениться казалось замаскированным предложением просто заняться сексом. Также он был уверен в том, что и Алиса прекрасно заметит этот смысл предложения. Так что её согласие его удивило. Но и обрадовало. В том числе тем, что согласие пожениться звучало согласием на секс. Алисино «хорошо, давай поженимся» звучало для него как «хорошо, я согласна на секс с тобой». Паша конечно сразу решил, что по полной использует такой поворот. Хоть и чувствовал себя не совсем готовым к нему. Но это было делом легко поправимым. С момента, когда Алиса сказала «да», Паша только и думал о том, какой же момент теперь посчитать удачным для того, чтобы перейти непосредственно к сексу. Сначала он хотел перейти к нему сразу, как только получил согласие пожениться. Но затем решил, что можно и не суетиться. Тем более что Алиса и так теперь вроде как его навеки. Ну или как минимум надолго. А раз так, то можно и подождать до момента, когда они станут официально супругами. И тогда их первый секс случится не до брака, а уже в браке. Это конечно формальности и старомодности, но что-то в этом было. Вдобавок Паше хотелось показать Алисе, что он не такой уж и озабоченный и что секс не единственное, что его интересует в их отношениях. И главное — ему хотелось, чтобы Алиса не посчитала, что он предложил пожениться только ради секса. Так что Паша собрался всю волю в кулак, и решил, что секс подождёт до первой брачной ночи. И не стал приставать к невесте до оформления супружества. Хотя очень хотелось. Хотя бы потискать невесту. Особенно когда они плавали голышом в бассейне в ожидании просушки одежды. Но Паша постарался даже не смотреть на неё лишний раз. Чтобы не сорваться. Он чувствовал, что ему не хватит выдержки, если он позволит себе обнять желанную девушку в той ситуации. И что после этого он не сможет ограничиться обниманиями. Тем более что она уже его невеста, которая по сути уже выразила согласие на секс. Так что серьёзных причин сдерживаться (вроде сомнений в своей желанности и в согласии на секс с ним...) у него уже и не стало. И даже после оформления брака Паша тоже не стал спешить с сексом. Ему вдруг захотелось посмаковать предвкушение и насладиться наличием самой возможности секса. А заодно полюбоваться тем, как настраивается на явно скорую близость Алиса. Паша даже на водопадах не стал приставать к ней, на которые отвёз её, чтобы побыть с ней в такой важный день в особо романтичной обстановке. Хоть и затащил её под струи воды, да ещё и без одежды. Правда, вся эта борьба с желанием и нетерпением отняла столько душевных сил, что к ночи Паша чувствовал себя совершенно вымотанным. Было совершенно ясно, что это не лучшее состояние для первого секса с любимой. И вообще первого секса. Так что, добравшись с женой до постели, Паша с чистой совестью просто уснул, даже не думая о том, что вот теперь-то и можно было бы призвать жену к исполнению супружеского долга. Конечно же он понятия не имел, какое недоумение его линия поведения вызывает у его юной жены. Вот поутру — другое дело. Утром Паша чувствовал себя уже во всеоружии, совершенно готовым к подвигам. И первое брачное утро подходило для секса ничуть не меньше, чем первая брачная ночь. Вот только его жена не спешила просыпаться. А начинать совместную жизнь с бесцеремонной побудки явно уставшей девушки Паше не хотелось. Он же не эгоист какой-нибудь, чтобы не дать жене выспаться. И тем более не мог будить ради своего нетерпения овладеть женой. Тем более что, не выспавшись, она и к его приставаниям может отнестись с меньшим энтузиазмом, чем если выспится. Так что Паша был настроен дождаться, когда Алиса проснётся сама. И старался не разбудить даже невзначай. Когда нетерпение окончательно унялось, Паша стал получать удовольствие от ситуации как таковой. От того, что рядом спит девушка, о которой он столько мечтал. От того, что, едва она проснётся, он сможет поцеловать её. Начнёт соблазнять. И наверняка добьётся от неё желания соединиться сразу же. Также кружило голову и от перспектив вообще. От того, что теперь они всё время будут спать вместе. Что он сможет трогать её сколько захочет, как захочет и где захочет. В рамках диапазона приемлемости, разумеется. Но Паша был уверен, что их диапазоны совпадают. Хотя приблизительные варианты близости были давно и не раз продуманы, но сейчас Паше хотелось придумать что-то особенно оригинальное. Неожиданное. Возбуждающее. Способное заинтриговать Алису и привязать к нему ещё больше. Уже узами чувственности, а не просто дружеской симпатии и не совсем дружеского влечения. Благо что времени на фантазии оказалось достаточно. Но даже этого времени было недостаточно, чтобы придумать что-то такое, что показалось бы самому Паше ну просто сверх-удачным. Несколько идей его посетили. Например, идеи предстать в разных образах и именно в этих образах обольщать жену на первый секс. От образа «я твой спаситель, и поэтому ты захочешь мне отдаться» до «я тебя похитил, и тебе просто не остаётся ничего другого, как отдаться мне». Но все эти идеи сменялись более удачными. А главное — все так или иначе крутились вокруг секса и способов свести всё к сексу. И хотя именно так и должно было быть, но Паша вдруг подумал — а что, если как раз на сексе-то и не зацикливаться? И чем больше он думал над этим, тем больше убеждался, что это именно то, что надо. Ведь самым неожиданным после заключения брака может быть только одно. Отсутствие притязаний на секс. Отсутствие спешки. Ничто другое не могло так разжечь любопытство новобрачной Алисы, как вопрос — почему же, став мужем и обретя соответствующие права, Паша не спешит ими воспользоваться. Это конечно потребует от него дополнительного терпения. Но ведь эмоциональный выигрыш стоит того. Ради игры на эмоциях жены стоило немного потерпеть. Даже ещё одну ночь. Ну, то есть это Паша думал, что всего на одну. Он тогда ещё не знал, как он увлечётся этой игрой и какие ещё замечательные идеи его посетят до того как жена сама станет умолять овладеть ею. А тогда, предвкушая пробуждение жены и её реакцию на его странную неспешность в сексе, Паша собирался медлить не более чем одну ночь. И так увлёкся продумыванием подробностей поведения, что почувствовал, что ему точно хватит терпения на ещё одну ночь. Тем более что после неё он сполна отыграется. В этом настроении, переполненный восторгом от предстоящей игры, он и приветствовал проснувшуюся Алису. Долгожданным поцелуем. Впрочем, пока что совершенно не чувственным, а поверхностным и просто восторженным. Хотя эта радостность вызвала в Алисе куда больший эмоциональный отклик, чем если бы Паша полез исследовать полость её рта. Паша заметил удивление Алисы при пробуждении. Недолгое. Наверняка оно было вызвано недоумением от факта, что она проснулась в его компании. Заметил и её задумчивость, и состояние ожидания, и готовность к его приставаниям. То есть конечно же к его ухаживаниям. Но Паша уверенно придерживался выбранной им линии поведения. И вёл себя так, словно вот-вот начнёт приставать. Но при этом не переходил некоей черты. В итоге следующую ночь они провели в обнимку. Но даже не раздеваясь. Паша решил начать с налаживания сначала самых невинных, хоть и достаточно чувственных тактильных контактов. Одновременно и приручая жену, помогая ей привыкнуть к нему и его прикосновениям, к факту, что он теперь трогает её. И в то же время уча её наслаждаться этими прикосновениями, полными нежности и ласки. И затаённого, пока немного приглушённого желания. Особенно Пашу интересовали реакции Алисы на его поползновения. Он надеялся добиться чего-то похожего на то состояние, которое он наблюдал в Алисе на траве у бассейна. Хоть и опасался, что при его повторении в полную илу он и сам может потерять самообладание и сорваться с собственного плана. Скоро Паша убедился, что его план отличный. И что, несмотря на некоторое отсрочивание самого секса, его план имеет массу плюсов. И эти плюсы так увлекали, что ради них стоило немного обождать. На правах жены Алиса не только свободно и расслабленно (ну почти) позволяла Паше всё то, что раньше показалось бы непозволительными и странными вольностями. Но и сама не стремилась скрыть, в какое волнение её приводят все эти выражения нежности и желания. Поэтому Паша не был лишён и не пропустил ни одного вздоха или взмаха ресниц. Положение жены позволяло Алисе не думать, что означают жесты Паши. Не задаваться вопросами, что это на него нашло. Не спрашивать его взглядом, что означают его жесты. Не думать, как ей на это реагировать. Всё и так было известно. Что Паша собирается заняться с ней сексом. И что его знаки внимания — это прелюдия. И что её дело — сделать так, чтобы мужу было хорошо. Так что осталось место только для одного вопроса. Как долго Паша собирается длить прелюдию. Алиса и предположить не могла, что прелюдия (с перерывами) затянется на несколько недель. Что всё их общение станет своеобразной прелюдией. Впрочем, сам Паша тоже не поверил бы, что так получится. Он-то уж точно не планировал ждать дольше чем до второго утра. И только потом, наслаждаясь пока ещё негенитальным взаимодействием с женой, находил поводы продлить его ещё и ещё на час или день. Ну откуда ему было знать, что это тоже окажется так увлекательно. И что дорога к близости с женой окажется именно такой продолжительности. А главное — догенитальное общение было не только само по себе увлекательным, но и служило подготовкой к генитальному. А Паша надумал превратить жену хоть и не в нимфоманку (хотя бы потому, что он для себя одного её готовил), но в особу с весьма высоким сексуальным аппетитом. А если повезёт, то и мультиоргастичную, способную ко множественным и затяжным оргазмам. *** А ради этого стоило и постараться.