Истинная сущность

      За оконным стеклом лениво ворочалась Тьма, перекатываясь мохнатыми боками с места на место и неохотно отдергивая хвосты от желтого света фонаря. Медленно кружился одинокий кленовый лист, невесть как перезимовавший, и теперь намеревающийся прилипнуть к окну квартиры Городецкого.       Антон, сонно наблюдавший за сюрреалистическими видами за окном, тряхнул головой и продолжил пылесосить в зале. Надюшка спала в его комнате (хотя засыпала на привычном ей диване в зале, Антон перенес ее оттуда пару часов назад), так что ничего не могло помешать Светлому наводить порядок и готовиться к приходу гостей. Конечно, можно было бы не извращаться с переносом племяшки и сферами, заглушающими пылесос, но сегодня Городецкий был в ночную смену и днем планировал поспать. Светлый решил, что приборка в зале вместо Нади, убираться не любившей, поднимет племяннице настроение.       Маг закончил с приборкой и, на всякий случай оглядевшись по сторонам, достал из шкафа подарок. Он бережно провел по темному металлу пальцем, казалось, что тот теплый и какой-то родной, как будто Антон гладил не метательный нож, а, например, чесал пятку. Светлый еще некоторое время полюбовался подарком и пару раз подкинул его к потолку, чуть не уронив, и лишь в последний момент ему удалось поймать оружие взглядом. Городецкий мало что понимал в метательных ножах и не мог судить о балансировке или заточке. Он считал, что корчить из себя ценителя глупо, если на самом деле ты профан, и надеялся, что Надюшке подарок понравится, ведь племянница знала об оружии примерно столько же, сколько и он.       Светлый аккуратно убрал нож обратно и прилег на диван.       «Всего на минуточку, сейчас полежу немного, дождусь, когда Надюшка встанет и первым ее поздравлю».

***

      Антон проснулся от того, что на него уронили тарелку.       После пары матерных мыслей, Светлый проснулся и огляделся. Над ним виноватым сусликом маячила Надя.       — Дядь Антон, прости. Скоро гости должны прибыть, а ты спишь, вот я и не знала как тебя разбудить. — Она виновато развела руками, загруженными тарелками с различной снедью.       — Это не самое худшее мое пробуждение. — Ободряюще сказал Антон, ставя тарелку на стол. — С Днем Рождения тебя, Надюшка!       Племяшка зарделась и посоветовала Антону идти умываться, напомнив, что скоро придут гости. Городецкий чмокнул племянницу в макушку и поспешил в душ, проходя мимо окна он заметил, что за ним навязчивым суккубом маячат сумерки, было не ясно, утро сейчас или уже вечер.       Выйдя из ванной, Антон обнаружил в гостинной громко хохочущего Семена и красного, как рак Илью. Рядом с ними продолжала суетиться Надя, отмахиваясь от предложений Светлых помочь.       — Антоха! Иди к нам. — Радостно крикнул Семен, хлопая по дивану рядом с собой.       Городецкий покачал головой и ушел к себе в комнату, на ходу вытирая мокрые волосы. Праздник только начинался.       — Предлагаю выпить за виновницу торжества! — Радостно сказал Семен, указывая бокалом шампанского на Надежду. Выглядела Надя великолепно, нежно-голубое платье и распущенные светлые волосы делали ее только взрослее и милее. Антон невольно залюбовался, но был отвлечен от счастливого созерцания племянницы, толкнувшей его локтем Светой.       — Она уже такая взрослая. — Улыбнулась Антону волшебница, кивая на дочь.       Городецкий неопределенно хмыкнул. Отрицать, что Надя взрослая — глупо, но в его глазах все еще стоял, радостно размахивая совочком, образ шестилетней малявки, искренний и чистый. Он был не готов к тому, что его Надюшка так быстро выросла.       — Конечно, она уже такая большая. — Кивнул Антон, несколько натянуто улыбаясь Светлане в ответ.       В дверь снова позвонили, Надя подскочила с места и умчалась открывать гостям, через минуту она вернулась покрасневшая, с букетом ирисов в руках и, маячившим прямо за ней, Константином Саушкиным.       Антон удивленно задрал брови, разглядывая Темного, в локоть ему вцепилась Светлана, что-то успокаивающе начавшая шептать Антону на ухо. Городецкий аккуратно положил вилку на стол и протянул парню ладонь для рукопожатия.       Вслед за холодным обменом любезностями, Саушкин вручил Наде подарок, после которого Антону захотелось швырнуть в вампира вилкой.       Костя подарил Надюшке метательный нож. Серебристый, с обмотанной изумрудной лентой рукоятью. Надя была в восторге. А Антон, как раз собиравшийся вручить свой подарок после речи Семена, решил, что подарит свой потом, может быть на следующий праздник. А может вообще не подарит. Нет, ну почему он не сделал этого когда проснулся, раньше всех! Ведь тогда бы не случилось такого неприятного недоразумения.       — Я, пожалуй, пойду пройдусь. — Хрипловато сказал Антон, поднимаясь из-за стола.       — Что, перепил, Антох? Это потому-что меру надо знать! Я вот свою знаю и живу припеваючи. — Семен бодро похлопал его по плечу и вернулся к разговору с Ольгой.

***

      На улице было прохладно и Антон стянул с себя шапку, позволяя резвящемуся ветру выдуть из его головы лишний хмель. Он засунул шапку в карман и вытащил взамен ее телефон и наушники, которые тут же воткнул в уши и поставил случайный выбор. Телефон выдал ему тревожную и гипнотизирующую мелодию. Антон удовлетворенно улыбнулся и прикрыл глаза, прислоняясь к дереву. За свою жизнь он мало волновался, вокруг себя Городецкий развесил сферу, отпугивающую ненужных людей.       Все решится потом.       Для одних он никто,       Для меня — господин.       Я стою в темноте.       Для одних я как тень,       Для других невидим.       Я невидим.       Я невидим.       Наши лица как дым,       Наши лица как дым,       И никто не узнает, как мы победим.       Антон отлепился от дерева и достал из кармана курточки нож. Последнее время он постоянно таскал его с собой, нож ему нравился, и Городецкий поддавался желанию и частенько доставал подарок из шкафа или носил его в кармане.       Я танцую не в такт,       Я все сделал не так,       Не жалея о том.       Я сегодня похож       На несбывшийся дождь,       Не расцветший цветок.       Я невидим.       Я невидим.       Наши лица как дым,       Наши лица как дым,       И никто не узнает, как мы победим.       Антон бросил нож, на землю и приподнял его взглядом, прицеливаясь и решая, куда бы им запустить.       Назову тебя льдом,       Только дело не в том,       Кто из нас холодней.       Все никак не понять,       Что же ближе — Земля,       Или трещины в ней.       Городецкий мысленным приказом послал нож в ближайшую березу, но стоило клинку вылететь за пределы сферы, недавно выставленной Светлым, как у Антона начало темнеть в глазах.       Я невидим.       Я невидим.       Наши лица как дым,       Наши лица как дым,       И никто не узнает, как мы победим.       — Как же ты так неосторожно, Антошенька. — Из Тьмы выступила фигура, держащая в руках нож Городецкого. Неслышно ступая подошла, к вцепившемуся в дерево Антону, и повела над его головой оружием, подобно кукловоду, перерезающему ниточки у наскучившей марионетки.       Ноги у Городецкого, судорожно пытавшегося просканировать ауру нападающего, подкосились, и он мешком упал на влажную после дождя землю, утыкаясь в нее лицом и вдыхая гнилистый запах старой листвы. Маг последним усилием попытался закрыться от нападения, удержать ускользающее сознание, но тщетно. А в наушниках все билась музыка.       Я невидим.       Я невидим.       Наши лица как дым,       Наши лица как дым,       И никто не узнает, как мы победим.*       «Сволочь.»       Подумал Антон, падая в бесконечную бездну Темноты.