Истинная сущность

      Надя пнула кучку прелой листвы, и та разлетелась мелкой трухой. Ветер ударил сбоку, начал рвать волосы, поднял иссохшие трупики листьев и унес их прочь.       Девочка продолжила кардиограммно шагать по парку, не замечая ничего вокруг. Она то убыстряла шаг, то замедлялась и на мгновение поднимала глаза, окидывая быстрым взглядом голые стволы деревьев.       В комнате искусственного лета       Мы лежим на кафельном столе,       И в лучах искусственного света       Раны застывают, как желе.       Светлые волосы лезли в глаза, рот, и она раздраженно отбрасывала их с лица. Шапка потерялась почти сразу, но Надя не спешила ее искать.       Люди больше не услышат наши юные смешные голоса,       Теперь их слышат только небеса.       Люди никогда не вспомнят наши звонкие смешные имена,       Теперь их помнит только тишина.       Мимо шли злые черные силуэты людей, и Светлой казалось, что она совершенно одна в этом мире. Что никого нет рядом, и она медленно падает во Тьму.       Злой маньяк гуляет на свободе,       Чтобы жертву новую найти.       Он решает, что сегодня в моде       У странников последнего пути.       Надя подошла к стволу дерева, уперлась в него рукой и скинула с ног кроссовки, оставшись в одних носках. Ей уже все равно! Она связала кроссовки шнурками между собой и побрела дальше, держа обувь в руке.       Люди больше не услышат наши юные смешные голоса,       Теперь их слышат только небеса.       Люди никогда не вспомнят наши звонкие смешные имена,       Теперь их помнит только тишина.       Она совсем запуталась. Хотела как лучше, а вышло как всегда. Антон пропал, но на его поиски отправлена лишь одна пара оперативников. Ей кажется, что Гесер и не старается его найти. Кеша обиделся за то, что она не пригласила его на день рождения, а о Косте лучше вообще не думать, он — не то.       Ляжем, как продукты, в холодильник       И, обнявшись нежно, там уснем.       На прощанье нам больной светильник       Улыбнется кварцевым огнем.       Надя брела, глядя себе под ноги и временами отплевываясь от лезущих в рот волос. Махровые носки в черно-белую полоску истрепались. Из глаз выступили слезы, быстро уносимые от нее прочь ветром. Девочка шмыгнула носом, закинула голову назад и, сначала тихо, а потом все громче и громче, запела:       Люди больше не услышат наши юные смешные голоса,       Теперь их слышат только небеса.       Люди никогда не вспомнят наши звонкие смешные имена,       Теперь их помнит только тишина.*       Песня стихла, и Надя выдернула наушники в которых продолжали греметь маленькие барабаны. Она одернула плащ и села на корягу, бездумно уставившись на рябь воды.       Внезапно ветер стих, и стало теплее. Ее задорно окликнули сзади, и рядом с ней на корягу сел Антон.       — Почему ты сидишь тут одна? — Он кивнул на воду вокруг. Они сидели на небольшом островке, рядом с толстыми и неторопливыми утками.       Надя не сразу ответила. Светлая поняла, что скорее всего просто не заметила, как добрела сюда по воде. Она смотрела на сидящего рядом Антона и пыталась понять, кажется ей или нет.       — И почему ты босиком ходишь? — Нравоучительно поинтересовался дядя, глядя на ее махровые носки.       Тут до Светлой дошло, что Антон настоящий, и она радостно кинулась ему на шею, что-то бормоча и хлюпая носом.       — Прости, что не объявлялся. — Рассеяно сказал Антон, обнимая племяшку и усиливая стоящую вокруг сферу, он переживал как бы Надюшка не простудилась. — Нам домой пора. Пойдем?       — Надо маме позвонить, она ведь переживала за тебя эти два дня. — Хлюпая носом сказала Надя. — И Гесеру. Он, кстати, тебя не искал почти.       — Ну-ну. Не ябедничай. — Улыбнулся ей Антон. — Я уже позвонил Светлане. Пойдем домой, я тебе все объясню. Откроешь портал? У меня Силы практически не осталось. Остатки я на Сферу потратил. — Сказал Городецкий, протягивая племяннице средней чистоты носовой платок и утерянную ей шапку.       — Я серьезно рассчитываю на объяснения. Последнее время все так кружилось и вертелось, что у меня вся информация перепуталась. — Девочка сунула шапку и платок в карман, вытащив взамен пачку бумажных салфеток, высморкалась. После чего сосредоточилась и проложила портал до дома Антона.