"Международные отношения"

- Энцо, figliolo1,- голос старого дона звучал совсем слабо. Энцо отметил пергаментную сухость кожи и хрупкость старческих костей под ней, когда уважительно коснулся губами перстня с печаткой на безымянном пальце дона Эмилио. Несмотря на физическую немощь глаза старого mafioso горели прежним огнем уверенного в себе и своих действиях человека. - Вы хотели переговорить со мной, papà2? - спросил Энцо, преодолевая внутренне сопротивление называть старую ящерицу с глазами убийцы отцом. Но... таковы были правила, как и поцелуи перстня, объятия на прощание и обязательные получасовые расспросы о каждом родственнике до седьмого колена, их здоровье и благополучии. И как только не перезабудет их всех, с раздражение думал Энцо, выдумывая подробности излечения бабушки Марселы от ишиаса. На самом деле он даже не был уверен, есть ли у него старая родственница с таким именем. Но дон спрашивает – значит, есть. Наконец, все реверансы с обеих сторон были сделаны, и началась основная часть марлезонского балета. Энцо давно уже ждал, что ему наконец-то определят „свой“, постоянный участок работы. Это, конечно, ответственность, но зато и положение, и почет, да и перспективы заработка расширяются. Ему было по сути все равно, заниматься ли проститутками, наркотиками или контрабандой – лишь бы самому. Он очень надеялся, что дон вызвал его именно для этого. - Энцо, недавно я разговаривал с этим русским, как его... - Мишей? - выпалил Энцо, не сдержавшись. - Да, с ним, - как-то слишком пристально посмотрел на него дон Эмилио или все-таки показалось? - Он очень хорошо о тебе отозвался. Отметил твой профессионализм во время переговоров. Ты знаешь, что мы в основном обо всем договорились, однако детали… детали требуют особого внимания… Дьявол в деталях, да... Через три дня будет встреча в Нью-Йорке. Миша упомянул, что хотел бы видеть тебя в составе делегации. Энцо почувствовал волну жара, окатившую его с головы до ног, - а следом резко похолодели руки. - Но ведь я никогда... - Вот и поучишься. С тобой поедет Микаэле, о делах будет говорить он, а ты будешь почетным представителем. И, figliolo, я на тебя рассчитываю. У русских сейчас силы как у toro sotto monta3, так что если понадобиться сыграть vacca4, чтобы заманить их туда, куда надо – будешь vacca. Ты понял? - Да, papà, - выдавил Энцо. Если бы caprone5 только знал, насколько пророческим окажется его сравнение. - Постарайся, тогда, когда вернешься, сам решишь, чем займешься. А я тебя во всем поддержу. Ну, иди, мальчик, я что-то устал… А, и самолет возьмите тот, для особых случаев. Достойное появление - половина дела. Завтра в четыре вас встретят в аэропорту. Энцо молча кивнул и на всех парах покинул комнату дона. Обещание Эмилио - поддержать его выбор - полностью перекрыло неприятное ощущение от предстоящей встречи. Скоро, скоро станет он доном, самым молодым доном! Энцо знал, что их семья - одна из самых могущественных, и, как следствие, самых богатых. За 50 лет пребывания в Америке бывшие бедные итальянские эмигранты превратились в настоящих акул темного бизнеса. Энцо вырос со знанием, что однажды наступит день, и он займет одно из главных мест. Однако его сокровенным желанием было занять главное место, стать тем самым боссом. И ради этого он шел на все - на нем было три убийства, причем одно - по-настоящему грязное. Он, не раздумывая, продал бы душу, если бы этого потребовали интересы клана. Он женился в 22 на дочери старого дона - некрасивой усатой девице, на три года его старше - и неустанно доказывал ей свою любовь. Пока ее престарелый папаша держит в своих артритных пальцах все нити, выбора у Энцо нет. И поэтому он был готов на все, чтобы доказать, что он - тот, кто нужен дону, на кого можно положиться, и старику есть кому передать дела. И если для этого надо принять участие в переговорах с русскими - да хоть с самим дьяволом. Начало, в любом случае, было неплохое - Энцо был рад на несколько дней покинуть свою супругу, а пребывание в Нью-Йорке да еще в качестве гостя русской мафии обещало... неплохое времяпрепровождение. Перелет на частном самолете в сопровождении милой стюардессы настраивал на игривый лад, и даже вечно кислый Микаэле не мог испортить ему настроение. Энцо сгорал от любопытства, представляя себе дом Миши - в мыслях ему рисовалось что-то помпезное, с колоннами перед входом, куполами в сусальном золоте и иконами на всех стенах. В голову лезла тройка лошадей на нью-йоркских авеню, и танцующие kazachok парни с русыми чубами из-под заломленных шапок. Реальность оказалась прозаичней и одновременно более впечатляющей. Прямо на взлетном поле перед самолетом итальянских гостей ожидала не тройка, а лимузин. Только по чуть расширившимся глазам Микаэле Энцо понял, что машина удивила старика, которого на памяти Энцо оставили равнодушной встреча с тремя президентами США и сообщение, что его сын сделал операцию по перемене пола. Энцо успел еще спросить: - Что, крутая тачка? На что получил лаконичный ответ: - Limosina di presidente. Dieci milioni6, - после чего замолчал и не открыл рта до прибытия к месту переговоров. Это место тоже не оправдало ожиданий Энцо, по крайней мере, куполов и kazachkov не наблюдалось. Их подвезли к дому номер 15 на Центральной Западно-парковой авеню, который выделялся на улице разве что высотой. Лифт вознес итальянцев в сопровождении нескольких медведеобразных охранников на самый последний этаж, и они попали в "прихожую" нью-йоркской квартиры Миши Коллинза, обставленной скромно, но со вкусом. Из французских окон открывался чудесный вид на Центральный парк, комнаты были оформлены в спокойном классическом стиле, без новомодных наворотов из стекла и стали. Все выглядело настолько невызывающе, что даже Энцо догадался о заоблачности цен на все это оформление. В общем, переговоры начинались многообещающе. Тем приятнее была деловая обстановка, в которую они попали. Миша был одет по-домашнему, потеющий в костюме Энцо позавидовал его джинсам и рубашке, надетой поверх футболки. Охранники держались в глубине и не отсвечивали, и Энцо тихо скучал, так как не все подробности заключающейся сделки были ему понятны. Он вообще мало интересовался политикой, даже если речь шла о договорах между семьями. Через пару часов неспешной беседы Миша протянул Микаэле руку и, вежливо улыбаясь, сказал: - Вы же понимаете, что мне следует это все обдумать. Вы не торопитесь уезжать? До завтра останетесь? - Разумеется, - кивнул старый лис, - и если вы отвезете нас в отель... - Какие отели! Мы, русские, гостей из дома не выгоняем. Алекс Вас отведет в гостевые комнаты, там Вы сможете освежиться и отдохнуть. Да, и пользуйтесь всем, что Вы там найдете - и всеми. Надеюсь, нам удастся скрасить Вам вечер. Sasha, pokazhi nashemu gostju ego appartamenty. Da, i pust` devochki budut nagotove. Энцо поднялся, чтобы выйти вместе с Микаэле, когда его остановил Мишин голос: - А ты разве не хочешь продолжить знакомство? Мы вроде так славно начали… Микаэле даже не повернул голову, предоставляя Энцо самому выпутываться из ситуации. Миша подошел поближе и стоял, покачиваясь с пятки на носок, оценивающе оглядывая молодого итальянца с ног до головы. От этого взгляда у Энцо в животе сладко заныло, а ладони стали влажными. - Я... с удовольствием... - пробормотал он. - Ну, вот и славно, тогда можно перекусить и поболтать за жизнь. Ты ведь зять старого дона? - Да, - Энцо решил говорить как можно меньше, без поддержки Микаэле он боялся сболтнуть какую-нибудь глупость и выставить себя полным fesso7. - Aleхej, skazhi Dzhensenu, chto my budem uzhinat'. Пойдем, дернем по стаканчику, - дружелюбно хлопнул Миша Энцо по плечу. Энцо уже морально приготовился к тому, что наутро его ожидает ядерный взрыв под черепом и ощущение, что по нему ездили танком. Но началось все на редкость скромно - не было ночного клуба, толпы проституток и стриптизеров всех полов и мастей, наркотиков, samogonki, безудержного веселья. Был... сервированный на низком столике ужин, в основном состоящий из закусок, виски со льдом в умеренных количествах и... тот самый стриптизер из клуба, которого Энцо выловил в толпе. Он догадался, что русского связывают с парнем более тесные отношения, чем они продемонстрировали в приват-руме (хотя, куда уж теснее), но Энцо все равно не ожидал увидеть его в этой квартире, по-хозяйски распоряжающимся охранниками. Потому что именно он выгнал всех из комнаты, а потом развязно плюхнулся на диван рядом с Мишей. Тот совершенно спокойно отнесся к поведению - Энцо задался вопросом, кем же является этот Дженсен? - партнера, и они вдвоем принялись угощать итальянца русскими и американскими разносолами. Сейчас Энцо смог рассмотреть парня поближе и заметил многое, что ускользнуло от него в предыдущий раз. Он немного завис, глядя на четко очерченные губы Дженсена, которыми тот явно умел вытворять всякое. Oтметил Энцо и скрытую силу, исходящую от него, и спокойную уверенность в себе, плавные движения, напоминающие потягивания большой опасной кошки. Энцо был удивлен неофициальностью обстановки, у них в семье практиковали более строгие обеды в присутствии важных гостей. Но решил не показывать вида, отдавая дань черной икре и хрустящим маисовым хлебцам. За окнами стемнело, комнату освещал матовый свет настольных и напольных лам. Время от времени Миша и Дженсен о чем-то тихо переговаривались, - Энцо не вслушивался. Просто, в какой-то момент он обнаружил Дженсена прямо у себя под боком, не заметив, когда тот успел пересесть. Не теряя времени Дженсен вдруг оседлал бедра Энцо и прижался губами ко рту итальянца. Neanche cazzo!8 Мафиозо замер - ощущение теплого тяжелого тела не было неприятным, а мягко скользящий по губам язык лениво вычерчивал извилистую линию, не пытаясь пока продвинуться глубже. Энцо сам не знал, что заставило его приоткрыть рот, вместо того, чтобы скинуть наглеца с колен. Дженсен не замедлил воспользоваться предложением - он сразу же проник в глубину рта итальянца, исследуя все потайные местечки. Одновременно руки его уверенно легли на затылок Энцо, надавливая и заставляя откинуть голову, подставляя шею. Энцо непроизвольно застонал, когда Дженсен оторвался от его рта и обвел кончиком языка ушную раковину. Этот парень явно знал, как следует заводить настоящего мужчину! Энцо совсем забыл, что в комнате присутствует кто-то еще. Ему до предела хотелось прямо здесь немедленно разложить Дженсена на диванчике и вытрахать ему все мозги, если таковые имеются в наличии. Он забыл о своих исключительно гетеросексуальных пристрастиях, он хотел здесь и сейчас. Но никак не ожидал, что такой покорный в клубе Дженсен вдруг резко дернет его за волосы, нагибая голову в сторону, и четко проговорит прямо в ухо: - Ну что, нравится? Не пора ли, как там у вас говорится, sverginare9? - и властно рванет галстук от Армани, отбросив его в сторону как дешевую тряпку. Энцо раздирало желание поддаться и оттолкнуть, отпихнуть, не дать отыметь себя как дешевую шлюху. Однако в самый неподходящий момент ему вспомнились непроницаемые глаза дон Эмилио и шелест старческого надтреснутого голоса: "Если понадобиться сыграть vacca, чтобы заманить их туда, куда надо – будешь vacca"… И руки, уже сжавшиеся на плечах Дженсена, ослабили свою хватку. Пока Дженсен профессионально раздевал его, Энцо успел бросить взгляд на Мишу, сидящего на противоположном диване. Левой рукой тот придерживал стакан с каким-то напитком у себя на колене, а правой лениво поглаживал между бесстыдно раздвинутых ног. Судя по образовавшейся под джинсами выпуклости, все происходящее вполне отвечало его вкусам. Энцо автоматически поднимал руки, ноги и зад, позволяя выпутывать себя из костюма, рубашки и нижнего белья. Стыдиться ему было нечего - почти ежедневно он проводил часа по два в частном спортзале, принадлежащем семье, прячась от "любимой" жены. Его усилия были оценены одобрительным присвистом Дженсена, который скользнул рукой по твердому прессу, поросшему жесткими темными волосками, и интимно сжал уже налившийся желанием член. - Тебе ведь понравилось смотреть, как я отсасывал, а, Энцо? - прошелестел он. - Понра-а-авилось, я же видел. Ну, так стоит попробовать, не находишь? Энцо неуверенно кивнул, сомневаясь, что правильно понял. Дженсен собирается отсосать ему, или он ожидает, что это Энцо займется bocchino10? То, как Дженсен распластал его на диване, а потом передвинулся ближе к голове, усевшись на грудь, послужило однозначным и красноречивым ответом. - Давай, покажи, что твой язычок способен на большее, чем лизать итальянское gelato11. Не стесняйся, действуй. Понукаемый развратным голосом, Энцо послушно потянулся к собачке молнии. Джинсы как будто лопнули под напором тугой возбужденной плоти Дженсена. Мафиозо даже не сразу понял, что повергло его в удивление, пока не осознал, что никакого нижнего белья на парне не было и в помине. - Давай, Энцо, давай, я уже весь извелся, пока ты тут бутерброды уминал. Дженсен наклонился вперед, напрягая мышцы живота и заставляя свой член дергаться и хлопать Энцо по губам. Почему-то отвращения это не вызывало, хотелось наоборот побыстрее ухватить темно-красную головку губами и почувствовать наконец-то ее вкус. Но Дженсен не давался, он дразнил, порой позволял языку скользнуть по уздечке или даже почти проскальзывал сквозь приоткрытые губы Энцо, и немедленно отодвигался. Через некоторое время игра ему надоела, и он позволил наконец-то всосать себя. Энцо задохнулся, когда толстый член скользнул в глубину его рта, нагло придавливая язык и пытаясь втиснуться в горло. На глазах у него выступили слезы, и он судорожно задергал головой, пытаясь уйти от проникновения. Но стоило Дженсену потянуть член обратно, как в итальянце сработала привычка не сдаваться во что бы то ни стало, и он напряг губы, лаская горячую солоноватую плоть. Дженсен застонал, когда нижние зубы чуть задели чувствительную точку под головкой, и задышал чаще, ощущая резкие движения вдоль своего ствола. - A ty byl prav, Misha, on nastojashhaja zhadina, - вдруг проговорил он на русском, обращаясь к Коллинзу, чем поверг Энцо в ступор - он не думал, что мальчик для траханья владеет иностранными языками. - Ну-ка, хватит валяться. Вставай и покажи, на что ты способен! - перешел Дженсен на английский. Он спрыгнул с Энцо и рывком стянул с себя джинсы. Потом сел немного наискосок от Миши, так, чтобы голова минетного неофита не загораживала обзор, и уперся одной ногой в столик с остатками ужина. Энцо вдруг увидел, что из задницы Дженсена торчит какая-то штука, по форме напоминающая кружок из плотной черной резины. Он нерешительно дотронулся пальцем до этого кружка, и Дженсен дернулся, но не ушел от прикосновения. Тогда Энцо надавил посильнее, и Дженсен выгнулся, зашипев. Его член, и так уже болезненно напряженный, вздернулся еще выше, хотя это казалось невозможным. Энцо хотел было продолжить эксперимент, но его остановил тихий, но от этого не менее властный голос из-за спины: - Это пока не для тебя, мой друг, так что продолжай то, что начал, а задницу Дженса оставь в покое. Энцо инстинктивно втянул голову в плечи, забывая, что он уже давно не мальчик, и немедленно послушно заработал языком. Он вбирал в себя член Дженсена, пытаясь пропустить его как можно глубже, но для этого ему пока не хватало опыта. Боясь поранить нежный орган зубами, он старательно натягивал губы, работал языком, совершенно не задумываясь о том, как пошло разлетаются по большой комнате громкие чмокающие звуки, как он сам смотрится голым, с откляченным задом, на коленях перед мужиком. Судя по утяжелившемуся дыханию, которое Энцо слышал оттуда, где сидел Миша, на русского его манипуляции производили впечатление. Дженсен, уже не сдерживаясь, подавался вперед, трахая Энцо в рот все более резко и аритмично. Он явно был на пути к оргазму, и Энцо не успел отодвинуться, когда в нёбо ему ударила горьковато-соленая струя. Дженсен крепче сжал волосы итальянца на затылке, не позволяя ему отодвинуться ни на сантиметр, следя расширившимися глазами, как судорожно дергается кадык коленопреклоненного мужчины. Лишь когда Энцо проглотил все без остатка, он отвалился на спинку дивана, довольный как кот, сожравший миску сливок. - Slavno, - Миша притянул Дженсена к себе, целуя розовые губы. – Peredohni poka. Поднявшись с дивана, Миша подошел к прерывисто дышавшему Энцо. Тяжелая рука вздернула его лицо вверх, сильные пальцы больно впились в подбородок, вынуждая посмотреть русскому в глаза. Их хитрый прищур заставил сердце Энцо совершить кульбит в предвкушении чего-то невероятного. - Что, так и будешь сидеть? – Миша засмеялся и потянул Энцо за темные пряди на затылке. – Удели внимание хозяину дома. Это будет вежливо… Ты ведь очень вежливый мальчик, правда? Энцо кивнул и уткнулся лицом тому в пах. Потянулся рукой, чтобы расстегнуть ширинку, но Миша отстранился. - Нет-нет, зайчик, не руками… Энцо на минутку замер, но все же потянулся ртом к язычку молнии, захватывая его зубами. Замочек скользнул вниз, и pene12 русского выскочил из штанов, словно чертик из табакерки. Член у русского был более ровным и чуть толще, чем у Дженсена. Под одобрительным взглядом синих глаз Энцо приоткрыл губы, как бы надеваясь ртом на возбужденный хер, истекающий смазкой, аккуратно посасывая и облизывая твердую плоть. Но Миша явно не желал с ним миндальничать: он крепко обхватил голову Энцо руками – фиксируя ее в одном положении – и начал резко и сильно трахать его в рот. Налитой кровью член русского долбился ему в горло, вызывая позывы к рвоте и заставляя задыхаться от нехватки кислорода, колени ныли от долгого стояния на мраморном полу, на котором уже образовалась лужица слюны, бегущей у него изо рта. В то же время, Энцо с ужасом осознал, что как никогда близок к разрядке. И не исключено, что он кончил бы без рук как какая-то рorca troia13 – от того, что его с особым цинизмом выебли в рот. - Tishe, detka, pridergy koney, - сквозь хлюпанье услышал Энцо голос Дженсена. – Ty ego tak do smerti zaebesh, a vecher tolko nachalsja… Прохладные ладони скользнули по спине и груди, принуждая Энцо откинуться назад, на грудь Дженсена. Тот вытер рот и подбородок Энцо и мягко поцеловал, вылизывая языком нёбо. - Сладкий зайчик… Поцелуй длился и длился, и длился… Энцо почувствовал комок в горле и подступающие слезы. Не прерываясь, Дженсен протянул руку к Мише, вовлекая его в это странное сплетение тел. Энцо оказался зажатым между двумя крепкими молодыми мужчинами. Они целовали его, в четыре руки поглаживая тело Энцо, теребя и пощипывая соски, оттягивая кожицу на головке члена, сминая яйца. Время от времени чья-то шаловливая рука проскальзывала дальше вдоль промежности к расселине между ягодиц, пока просто ощупывая их, но Энцо знал, что его мучители на этом не остановятся. - Nu, skol'ko mozhno, ja hochu vstavit etoj shljushke… - Ladno, tol'ko ne porvi… Они о чем-то переговаривались, и вдруг Энцо оказался лежащим спиной на коленях у Дженсена, который крепко ухватил его ноги под коленями, поднимая и раздвигая их, выставляя его всего, словно на продажу. Энцо залился краской под внимательным взглядом русского, хотя поцелуи Дженсена помогали отвлечься немного и справиться со стыдом. - Какая славная дырка! – восхитился Миша, поглаживая пальцем края его сжавшегося анального отверстия. Чуть надавил, проверяя, посылая судорогу по телу Энцо, и, наклонившись, мокро лизнул. – Я хочу, чтобы в следующую нашу встречу ты выбрил себя начисто, чтобы был гладким, как девочка… Сделаешь это? Энцо, кивнул, не удержав стона, и с силой вцепился в плечи Дженсена, словно это был его спасательный круг. Язык Миши продолжил буравить его дырку, и постепенно Энцо расслабился, позволяя тому проникнуть на пару сантиметров внутрь. Итальянец мяукал от возбуждения как мартовская кошка. Через какое-то время он понял, что язык периодически сменяется пальцами, без сопротивления проскальзывающими в него и растягивающими гладкие стенки. - Pochti gotov, zhadnaja suchka, – прошептал Миша, заворожено наблюдая, как мускульное кольцо судорожно сжалось. – Ja srazu ponjal, chto tebja nado ebat' v hvost i grivu… Энцо дернулся, но Дженсен держал крепко, так что ему осталось только наблюдать, как Миша натянул на свой член презерватив и размазал по нему смазку. - А теперь держись… - проговорил ему Дженсен на ухо, покрепче перехватывая за ноги. Миша добавил смазки – выдавил ее из тюбика прямо внутрь Энцо – и приставил свой член. Секунда и Энцо разодрала невыносимая боль. - Тише, тише… - Дженсен успокаивающе поглаживал его ноги и выцеловывал шею, пока Миша проталкивается внутрь. – Расслабься, не зажимайся, пожалуйста… - Нет… basta…хватит, Миша, не надо… - Энцо застонал, судорожно втягивая воздух и пытаясь вырваться из кольца неумолимых рук. - Поздно, зайчик… - Миша прижался лбом ко лбу Энцо, впериваясь в него своими синими глазами. – Просто прими это… я знаю, ты можешь принять его полностью… давай… не противься… С каждым словом Миша новым толчком загонял член все глубже, пока, наконец, не остановился. - Ну, вот и все…- огладил он его потные дрожащие бока. – Я в тебе… po samye pomidory… Дженсен захихикал над ухом и вновь поцеловал Энцо в губы, пока Миша осторожно раскачивался на нем, позволяя привыкнуть к ощущению невозможной растянутости и переполненности. Миша двигался все резче, заставляя Энцо прерывисто выдыхать сквозь сжатые зубы, и хотя во всем этом было очень мало от привычного ему удовольствия, остановка Миши заставила Энцо возмущенно застонать. - Ну, ты и шлюшка! – восхитился Миша, заставляя Энцо встать на колени и прогнуться. – Сейчас получишь все, и даже больше! Ощущение пустоты, оставшееся после того, как Миша извлек свой хер из его задницы, заставило Энцо елозить по полу и призывно крутить задом. Так что когда Миша снова ему вставил, Энцо почти заплакал от счастья. - Ты, по-моему, расслабился! – засмеялся Миша, резко шлепая итальянца, оставляя на ягодице алеющий след. – Так и командовать нами начнешь! Дженс, вставь ему в рот! Дженсен встал перед Энцо, и каждый новый Мишин толчок заставлял его забирать в рот поглубже, а каждый новый толчок Дженсена – сильнее насаживаться на Мишин хер. В этом первобытном ритме Энцо практически утратил осознание себя – он чувствовал себя просто резиновой куклой, игрушкой для траха, и от этого его член, утративший было эрекцию, начал наливаться кровью. В отличие от Энцо, потерявшего счет времени и вообще забывшего, где он и кто он такой, Миша вполне контролировал ситуацию. Устойчивый стояк, появившийся у итальянца, не укрылся от его внимания. Он требовательно щелкнул пальцами, привлекая внимание Дженсена, и кивком приказал ему повернуться. Потом прекратил на время свои жесткие мерные толчки и, наклонившись к уху Энцо, негромко прошептал: - Ты хотел узнать, что это такое? - Дженсен, расположившийся животом на спинке дивана, оттопырил зад, демонстрируя черную затычку. - Попробуй, вытащи. Миша подтолкнул итальянца вперед, явно направляя его голову к заднице Дженсена, и Энцо уже сам сообразил, что от него ожидают. Он вцепился зубами в резиновый кружок и потянул. Дженсен глухо застонал, когда анальная пробка с негромким хлюпом вышла из его дырки. Энцо завис, глядя на расширенное, сочащееся заботливо нанесенной смазкой отверстие. - Хочется вставить ему, а, Энцо? – соблазняюще спросил Миша, одновременно натягивая на член Энцо кондом. - С самого начала хотелось, не так ли? Ну, так не сдерживай себя, покажи, какой ты мужик. Выеби его как следует, вставь ему по самые яйца, отдери его как пьяный матрос портовую шлюху! Давай, Энцо! От тех вещей, которые шипел ему Миша на ухо, щеки Энцо запылали. Стыд испарился, осталось только непреодолимо острое желание ворваться в податливое тело, показать этому Дженсену, кто здесь хозяин. Энцо резко дернул парня за бедра, заставляя раздвинуть ноги еще шире, и одним толчком, сам того не ожидая, въехал во влажный тесный жар. Дженсен запрокинул голову и, уже не сдерживаясь, издал практически звериный вой. По всему его напряженному тело прошла судорога наслаждения, когда Энцо совершенно нечаянно задел его простату. Миша, который все это время не двигался, но так и не вышел из Энцо, толкнулся вперед, напоминая, для чего они здесь. После пары пробных движений вразнобой им удалось, наконец-то, найти подходящий ритм. Энцо поддался направляющим движениям сзади, которые задавали частоту, стараясь не сбиться и не отстать. Миша двигался плавно, но неотвратимо, не давая передышки ни себе, ни обоим своим партнерам. Внутри Энцо все пылало - от зада расходились горячие волны удовольствия, которые были значительно сильнее дискомфорта, а спереди он погружался в упоительно узкое шелковистое нутро, ощущение, которого ему еще никогда не доводилось испытывать. Дженсен тяжело дышал, удерживая на себе вес сразу двоих, но не жаловался. Энцо не знал, как долго продолжалось это раскачивание, прежде чем он почувствовал, что не может больше сдерживаться. Он заторопился, ломая установленный Мишей размеренный такт, и начал неконтролируемо вбиваться в распростертое под ним тело. Одновременно и Миша ускорился, не собираясь отставать, так что в тот момент, когда Энцо вонзился до конца в Дженсена, распластываясь на его спине и всхлипывая, он одновременно ощутил, как Миша в точности повторил его действия и впился ему зубами в плечо, издав глухой низкий стон. Ошеломляющий по своей силе оргазм совершенно лишил Энцо последних сил, и он даже не смог самостоятельно сползти с Дженсена, так дрожали и подкашивались ноги. Он пришел в себя лежащим на диване, в тот момент, когда Дженсен, сильно прогнувшись, кончил в рот стоящему на коленях между его ног Мише. Русский поднялся и, подмигнув Энцо, ушел куда-то вглубь зала. Вернулся он с халатом, который швырнул Энцо на колени. - Ну как, хорошо время провели, а, молодой дон? - дружелюбно спросил он, возвышаясь над итальянцем. Тот зачарованно кивнул, не в силах промолвить ни слова. В голове бесконечно вертелась одна фраза, которую он слышал давным-давно еще совсем мелким пацаном: "Che monta stanotte con froscio!"14. Он даже не обратил внимания на то, как назвал его Миша. Дженсен тоже пришел в себя значительно быстрее, чем Энцо ожидал от человека, только что занимавшегося ТАКИМ сексом. В комнате появилась пара молчаливых грузных парней, которые ловко поставили Энцо на ноги и завернули в халат, а потом практически понесли из комнаты. - Posledite tam, chtoby vse bylo chiki-puki, - вдогонку крикнул им Миша. Сам он отошел к огромному панорамному окну, до этого момента замаскированному тяжелой шторой, и замер, глядя на темный парк, в котором лишь кое-где виднелись слабые цепочки огней, обозначавшие аллеи. Дженсен подошел к нему сзади и уперся подбородком в плечо. Не поворачивая головы, Миша запустил руку в светлые волосы своего любовника и главного помощника во всех щекотливых вопросах и принялся мягко ласкать коротко стриженый затылок. - Ну, и стоило оно того? - негромко спросил Дженсен. - А то, - хмыкнул Миша, - имея в руках такую запись, мы сможем заставить этого идиота плясать "Лебединое озеро" под "Калинку-малинку" до самой его смерти. - Но он же не дон. Он слишком молод, чтобы управлять всей семьей. - Ничего, молодость - это недостаток, который быстро проходит. А о том, чтобы он стал доном, я позабочусь, - жестко добавил Миша не допускающим ни тени сомнений голосом, и потянул Дженсена от окна к выходу из комнаты. Примечания 1 figliolo - сынок 2 papà - папа, папаша 3 toro sotto monta - бык во время случки 4 vacca - корова; (перен.) блядь, голодная до ебли 5 caprone - (старый) козел (также перен.) 6 Limosina di presidente. Dieci milioni - Президенсткий лимузин. Десять миллионов. www.dorogoe.com/transport/56-samiy-dorogoy-limu... 7 fesso - дурак, идиот (второе значение - пассивный боттом). 8 Neanche cazzo! - Ни хрена себе! Ни хуя себе! 9 sverginare - cломать целку (гомо). 10 bocchino - отсос, минет 11 gelato – мороженое 12 pene – хер 13 рorca troia – грязная шлюха 14 Che monta stanotte con froscio! - Хорошо я вчера вставил этому пидорасу!