Линия между нами

      Не веря своим ушам, Алиса удивлённо посмотрела на Терранта. Это совершенно немыслимо! Террант, который в самый первый день знакомства пригласил её в свою компанию, всегда открытый и так легко приходящий на помощь… он просто не мог совершить ничего такого, что заставило бы Алису отвернуться от него. Или всё-таки мог… — Террант, — девушка заглянула ему прямо в глаза, — пожалуйста, не нужно играть со мной в угадайку. Если тебе есть, что сказать, то я выслушаю. И убегать после этого никуда не собираюсь.       Было видно, что Хайтопп собирается с силами, пытаясь унять десятибальный шторм, бушующий в его душе. Сделав тяжёлый выдох, Террант произнёс. — Последнее время я сам не свой. Мой отец как с цепи сорвался. Мы с ним и до этого не ладили, но сейчас любой наш разговор заканчивается криками. Домой возвращаться совсем не хочется.       Алиса замерла в удивлении. Неужели она была такой слепой и не замечала, что у Терранта, которого она без стеснения могла назвать своим другом, проблемы? Да и вообще, много ли Алиса знала о Терранте, о его семье, горестях и переживаниях? Сколько раз она спросила об этом? Ноль.       «И правильно, что у меня не было друзей, — горестно подумала Алиса, — ведь дружить я совершенно не умею.»       Террант же, очевидно почувствовав себя лучше после признания, решил продолжить свою импровизированную исповедь. — А вчера я увидел как… — Хайтопп запнулся, — как ты говорила со Стейном.       Фамилию Илосовика он буквально выплянул, как грязнейшее ругательство. А вот это уже Алису возмутило. — По твоему, я не могу разговаривать с кем хочу?       Что это сейчас было? Ревность? — Нет, я не это имел ввиду, — помотал головой Террант, — Стейн опасен. Он не обычный школьный булли. Его не просто так бояться. Знаешь, почему Стейна хотели исключить из школы в прошлом году? Он избил одноклассника до полусмерти. Всё это было вне школы, без свидетелей, тот парень сначала признался, что это сделал Стейн, а потом изменил показания и приплёл какую-то банду. Но все знают правду. — Террант, — Алиса прервала его, — ты рассказал, что у тебя на душе, поэтому и я хочу поделиться кое-чем личным. Я пыталась покончить жизнь самоубийством.       Видя, как и без того бледный цвет лица Терранта становится просто белым, Алиса понимала, что после таких признаний их общение может навсегда сойти на нет. — Меня травили в прошлой школе. Не общались, обзывали больной, выкидывали и портили вещи. На моём шкафчике выцарапали слово «шизофреничка». В меня могли запросто бросить мусором, плюнуть, толкнуть. Не могу вспомнить и дня, когда бы прийдя со школы я не плакала. Но даже к этому можно привыкнуть. Сломалась я окончательно после смерти папы. Похороны прошли два дня назад. Одноклассник пошутил про папу. Не помню, какую мерзость он сказал, но тогда я впервые заплакала перед ними. Нет, не заплакала. Завыла. Учительница отпустила меня, практически невменяемая я доехала до дома. Мамы и сестры не было. Я взяла нож с кухни, заперлась в ванной.       Алиса прикусила губу, чувствуя как внутри снова разливается чёрная лава боли. Но слёзы застыли в глазах, когда Террант мягко, но уверенно заключил её в объятья. — Не могу понять, откуда здесь узнали про моё прошлое, — прошептала Алиса, — а Илосовик заступился за меня. Никто до этого это не делал. Понимаешь, быть может он не такой плохой каким всем хочет казаться. — Тогда он величайший актёр без Оскара, — хмыкнул Террант, не размыкая объятий.

***

      Кэт объявил, что нет ничего важнее первой читки пьесы. Разве что последняя репетиция. Так же он запретил пользоваться телефонами, текст должен быть исключительно на бумаге. Иначе никакой магии не будет!       Алиса с лёгким сердцем покинула класс после последнего урока. Пусть Мирана катиться к чёрту со своими выборами! Тем более, что Террант, Тэк и близнецы так же саботировали приказ младшей Кримс и идут в театрельный кружок. Маль тоже убежала, но она поспешила домой, так как мнение по поводу участия Стейна в спектакле не изменила.       Рабочим местом Кэт объявил сцену. Все актёры сели в круг и замерли в предвкушении. — Наконец-то мы приступим к работе! — Кэтренс красивым театральным жестом поправил волосы. Удивительно, у какого-нибудь другого человека такие манеры казались бы вычурными и нелепыми, а у Кэта всё смотрелось органично. — Читаем без лишней спешки. Не стесняйтесь делать заметки в тексте! — Кэт грациозно приземлился рядом с Алисой и хлопнул в ладоши, — Начнём!       Проблемы появились практически с самого начала. Террант вполне сносно зачитал письмо своего персонажа Джонатана, затем обменялся пару реплик с Энн Логс, рыжей девочкой из параллельного класса, играющую цыганку, предупреждающего Терранта об опасности. Здесь всё было тихо и спокойно, но потом шла сцена первой встречи Дракулы-Стейна и Джонатана-Хайтоппа. — «Добро пожаловать в мой дом. Входите по доброй воле и разделите со мной радость своего приезда». — прочёл Стейн. — Стоп! — прервал Кэт, — Ты кто?       Илосовик оторопел. — В плане?       Кто-то издал тихий, больше походящий на шёпот смешок. Стейн тут же повернул голову в сторону звука и без слов, одним выражением лица дал понять, что сделает что-то очень нехорошее с тем, кому он покажется смешным. — Ну, кто твой персонаж? — пояснил Кэт. — Дракула. — Верно, а если подробней? — Вампир.       Кэтренс закатил глаза. — Мы должны не просто воспроизводить написанный текст, а понимать его. Дракула — древнее зло. За столько лет он научился скрывать свою истинную сущность, играть в человека. Он легко создаёт видимость нормы, приглашает в свой дом, говоря: «Я радушный хозяин». А ты произнёс свою реплику так, будто у тебя за спиной уже спрятан топор, которым ты прям сейчас Джонатана пристукнешь. — Но он и правда этого хочет. Убить Джонатана. — Стейн буравил Кэта тяжёлым взглядом. — Хочет. И не просто убить. Уничтожить его жизнь, забрать невесту. Но Дракула хитрый тип, он ловко плетёт паутину и не хочет вызывать подозрений, — Кэтренс развёл руками, — поэтому шифруется. — Понятно. — лицо Стейна разгладилось, стало расслабленным, — Сейчас попробую.       Дальше всё вновь пошло ровно. Террант читал отстранённо, Кэт периодически останавливал его и поправлял. — Джонатан Харкер — флегматик, — парировал Хайтопп, — он из тех парней, которые увидят в окно йети и просто пожмут плечами. Это и спасло его в плену вампирш. Будь он более эмоциональней, то с ума сошёл.       Но Алиса знала, что не только творческая идея заставляет Терранта так себя вести. Атмосфера между ним и Илосовиком была буквально электризована, хотя никаких открытых столкновений у них не было.       После румынских шли лондонские сцены. На передний план выходили Мина-Алиса и Люси, роль которой всё-таки отдали Диане Райт. Конечно же, если бы Мальямкин не ушла, Ди играла бы кого-нибудь другого, но Алисе данный вариант всё-таки нравилось больше. С Райт было легко, они хорошо справились, Кэт не поскупился на похвалу.       Женихи Люси-Дианы, среди которых был Тэк, тоже вышли неплохо. Тэккери, как обычно, не смог усидеть на месте, решил читать свои реплики стоя. Затем присел на корточки рядом с Дианой, аргументируя тем, что так ему проще найти точки соприкосновения со своей сценической невестой.       А затем в Лондоне появляется Дракула. И для Алисы начался настоящий ад. — «Столь красивой девушке не пристало ходить одной.»       Алиса вдруг осознала, что ей нравится как звучит голос Илосовика. А вот свои реплики она читала как-то неестественно, с дрожью в голосе. — «Скажите, князь… Расскажите о своем доме…»       Щёки предательски краснели. Воздуха вокруг почему-то стало катастрофически мало. Алиса запиналась, ловила ртом воздух, бормотала извинения, ни то себе, ни то другим актёрам, затем снова зачитывала свою реплику, путаясь в словах и буквах, стараясь произнести её как можно быстрее.       А Стейн не мог этого не заметить. Чутьём дикого зверя, он сразу же понял, чем вызвано это волнение. Илосовик смотрел на Алису, не отрываясь. Без издёвки или сарказма, но так, что девушка буквально кожей чувствовала тонкое лезвие его взгляда. — «Господи, прости меня, я люблю его! Хочу быть с ним, быть тем же, что и он. Дышать им, любить его! » — Стоп! — голос Кетренса звучал словно из-под толщи воды, — Очень плохо! Никуда не годиться! Алиса, ты не на конкурсе скорочтения! Задача не протораторить текст, тем более с ошибками! Вам с Илосовиком нужно отдельно проработать совместные сцены.       Перспектива повторения этой пытки заставила Алису вздрогнуть. Она буквально физически ощущала давящую ауру Стейна, тёмную, но удивительно притягательную. С ним невозможно было сосредоточиться, но и отвернуться, изгнать из мыслей он себя не позволял. Но Алисе была дана возможность перевести дух, началась сцена на кладбище, убийство обращённой в вампира Люси-Дианы. Потом сбежавший из плена Джонатан-Террант принялся рассказывать всю правду о Дракуле, а затем сделал предложение Мине-Алисе. И на контрасте со Стейном, Алиса отметила про себя, как же легко ей дались любовные диалоги с Хайтоппом. Никакого напряжения, полное отсутствие неловкости или дрожи в голосе. С ним было максимально комфортно, так, будто они репетировали эти моменты сотни или даже тысячи раз. Откуда-то возникла злость на саму себя, Алису взбесила её собственная реакция на Илосовика.       Побег Дракулы из Лондона и поединок главных героев получились быстрыми и немного смазанными, очевидно, что парни боролись со своим неприятием Стейна, а тот с трудом сдерживал свой яд и агрессию. Финальная сцена прощания графа Дракулы и Мины получилась ещё более скомканой. Алиса даже не пыталась поднять вгляд на Илосовика, боясь, что снова впадёт в ступор и оцепенение. — Пожалуй, на сегодня хватит, — Чешир выглядел сильно уставшим, будто бы весь спектакль он разыграл на сцене в одиночку. — Каждый из нас понял, на что обратить внимание и над чем нужно поработать.       «Это уж точно…» — Алиса поняла, что как минимум весь сегодняшний вечер она точно потратит на поиск ответа на вопрос «как перестать себя вести себя как трепетная лань в присутствие Илосовика Стейна?». От варианта «не ходить в театральный кружок» она уже не рассматривала. Было ли дело в желании побольше времени провести с друзьями и поменьше дома, или в обещании Ирацибете проследить за Стейном, Алиса толком не знала. — И у меня хорошие новости, — добавил Кетренс, — мы наконец-то отвоевали у школьной администрации гримёрку!       Все радостно загалдели. — Еее!!! — заорал Тэк, как обычно, не скупившийся на эмоции, — Наконец-то!!!       Похоже, Кэт не просто хороший актёр, но ещё и прекрасный переговорщик. — Да, нам придётся немного потрудиться, — Чешир немного унял воодушевленный пыл, — такое ощущение, что гримёрку использовали в качестве мусорной свалки. — Это не проблема, завтра всё уберём, — сказал Террант, — нас много, за час справимся.       Чешир покачал головой, давая понять, что Хайтопп не осознаёт весь масштаб трагедии. — Часом не отделаться. Но, если верить директору, под завалами нас будет ждать небольшое вознаграждение. — Ещё больше мусора? — хмыкнул Стейн. — Небольшое наследие, оставшееся нас от прежнего кружка, — Кэт прогнорировал выпад Илосовика, — Реквизит, сценические костюмы, мелочёвка разная. Ладно, кто хочет взглянуть на этот Эверест, который нам придётся завтра разобрать?       Все актёры изъявили желание поглазеть на это восьмое Чудо Света. Они зашли в тесную полутьму закулисья, скрытую пыльными портерами. Чершир ключом открыл дверь, ведущую в гримёрку, Алиса стояла пооддаль, но даже до неё донёсся тяжёлый запах захламлённой и давно не посещаемой живыми людьми комнаты. Раздалось «ооо!» — смесь удивления, отвращения и… заинтересованности. — Спорим, тут приведения живут! — Тэк сделал первый шаг в неизведанное. Остальные с опаской последовали за ним.       Детское любопытство так же вело Алису в эту грязную гримёрку, она спешила к оказавшемуся впереди Терранту. Ища его в толпе, Кингсли оказалась в конце очереди стремящихся своими глазами увидеть закрытую много лет гримёрку. Вдруг кто-то подхватил её за локоть, увлекая в тьму портеров. Сердце забилось быстрее, не то от страха, не то от странно приятного ожидания. Илосовик Стейн стоял совсем рядом, слишком осязаемый, слишком резко врывающийся в её личное пространство, всем своим видом доказывая, что его невозможно не замечать. — Тебе неприятны те сцены, где мы вместе? — спросил он мягко, но требовательно, желая немедленно слышать ответ.       Алиса молча помотала головой, не зная, разглядел ли он этот жест полутьме. — С Хайтоппом ты ведёшь себя по другому. — Меня… напрягают сцены… поцелуя, — шёпотом произнесла Алиса, пытаясь скрыть предательскую дрожь.       Неожиданно, без пребупреждения, Стейн наклонился к ней, напрочь уничтожая последние крупицы личного пространства. Его губы остановились в миллиметре от её. Алиса замерла. Но не оттолкнула, не отвернулась. — Нам просто нужно над этим поработать, верно? — Стейн не ждал разрешения или просьбы. Поцелуй не был неожиданным, но пронзающим, словно по телу пробегали мелкие заряды тока. Илосовик не торопился, будто проверяя, как далеко они оба могут зайти. Его руки опустились ниже, лаская руки, талию, затем бёдра. Мгновение, и объятия заставляющее Алису превратиться в податливую куклу, разомкнулись, Стейн отстранился.       Сбивчиво ловя ртом воздух, Алиса взглянула на Илосовика, всем своим видом пытаясь задать немой вопрос: «Что это было?». Но промолчала. Стейн вновь стал холодным, мрачно-отстранённым.       Мысли в голове Алисы снова начали складываться в более-менее адекватную форму. Возник страх, что этот странный поцелуй был, фактически, на глазах у всего театрального кружка. Но остальные продолжали изучать заброшенную гримёрку. Краем глаза Алиса заметила, как дёрнулись портеры на противоположной стороне кулис. А вдруг кто-то мог их увидеть? — Если захочешь опять порепетировать, — проговорил буднично Стейн, словно за этими словами не было никакого двойного смысла, — ты знаешь где меня найти.