Линия между нами

      Репетиция прошла на удивление размеренно и спокойно. Рабочий процесс был наконец-то налажен, каждый из участников, работая вместе со всеми, чувствовал себя причастным к чему-то интересному и важному. Все прежние распри и конфликты на время утихли. Наконец-то появилась Маль, правда, не в качестве актрисы: она, как и обещалась, помогала с пошивом костюмов и подбирала недостающий реквизит. Пару раз она даже обменялась парой реплик с Алисой, нейтральных и особо не значащих, но лёд всё же тронулся. О дружбе речь не шла, да и обе девушки вряд ли хотели обменяться браслетиками лучших подруг. Нейтралитет, и на том спасибо.       Сцены со Стейном стали даваться Алисе легко, она практически не чувствовала прежней робости или трепета. Тот поцелуй словно разрушил какой-то внутренний барьер, убрал зажим. Но больше Илосовик ничего подобного себе не позволял, да и вообще стал каким-то отстранённым, холодным. Казалось бы, Алиса должна была облегченно выдохнуть, но совсем маленькая её часть, запертая где-то в глубине подсознания, непонимающе негодовала, спрашивая саму себя: неужели тот поцелуй совершенно ничего не значил?

***

      Репетиция была окончена, но компания «сумасшедших» решила не сразу разбрестись по домам, а немного погулять. День выдался солнечным, хотя в последнее время погода городок не баловала. Рядом со школой как раз располагался уютный парк, утопающий в жёлто-оранжево-красных кронах. И поскольку солнце как-то удивительно по-летнему пригревало всех успевших соскучиться по теплу жителей Андерленда, компании вдруг захотелось мороженого. Точнее, первый подал идею Тру, подхватил её Тра, а после и все остальные. Сказано — сделано: вскоре вся компания сидела за столиком в попавшемся на пути кофе. — Ещё каждую весну у нас открывается сезон скачек. — Тэк потихоньку вводил Алису в курс дела относительно местных традиций и празднеств. — Скачки? — удивлённо переспросила Кингсли. Тэк кивнул, попутно уминая монструозное лакомство, состоящее из нескольких этажей разносортного мороженого, щедро политого вишнёвым топпингом и украшенного взбитыми сливками. — Ага. Если Тер будет в настроении, он расскажет тебе про связанный с ними знаменитый «шляпный инцидент». — Тэккери загадочно подмигнул.       Алиса повернулась к Терранту и улыбнулась: — Ты сегодня в настроении?        Хайтопп нахмурил рыжие брови и серьезно посмотрел на Тэка. — Мне этот случай будут всю мою оставшуюся жизнь припоминать…       Тэккери махнул рукой. — Брось, расскажи!       Террант вздохнул, явно не желая поднимать эту тему. — Пффф, ну хватит тебе! Ладно, я расскажу! — Тэк сделал театральную паузу и обвёл всех долгим немигающим взглядом. — Начало сезона скачек у нас обычно выпадает на Пасху. Один праздник перетекает в другой. Это традиция старая, в давние времена дорогими лошадьми владели либо лорды, либо зажиточные крестьяне, абы кого на ипподром не пускали. Сейчас это тоже развлечение для богатеев, поэтому там настоящий слёт местных толстых кошельков и именитых горожан. По традиции — джентльмены на празднестве должны быть в смокингах, а дамы — в платьях и шляпках. Семейство Кримс всегда обшивалось в ателье у отца Терранта, прошлый год не был исключением. Наш Терр — гениальный портной… — Началось, — Террант слегка толкнул друга, — ближе к делу! — Сорри, но я правда так считаю! — без тени лести проговорил Тэккэри. — Так вот, по шляпам Террант настоящий мастер. Отец поручил ему сшить эту деталь гардероба для сестричек Кримс. Всё было по тысячу раз обговорено, фасон, цвет ткани, украшения, даже количество стежков — всё обсуждалось и одобрялось. И вот настал вечер перед скачками, то есть, последняя примерка. Ирацибета, в отличии от матушки и сестры, пришла в ателье мрачнее тучи, глаза на мокром месте. А когда на неё напялили платье и шляпку — такая истерика началась! На другом конце города было слышно. Орала, что портной криворукий, что у неё башка здоровая в этой шляпе и вообще её изуродовали… Разбушевалась она не на шутку.       Алиса могла себе представить, в какую фурию превращается Ирацибета в гневе. Она и в веселье безбашенная, а уж если ярость затмит её разум — берегись всё живое! Но неужели неудачно сшитая шляпка могла стать причиной такой реакции? Тут не всё так просто. — Так Ирацибета уже пришла на примерку в плохом настроении. Её, скорее всего, кто-то раньше накрутил, а шляпка была просто предлогом, — рассуждала вслух Алиса, — просто неудачный день, вот и всё. — Как бы то ни было, отношения с отцом после того случая у меня окончательно испортились, — тихо подытожил Террант, — неудачный день был не только у Ирацибеты.       Все в компании притихли. Слова Терранта болезненно отозвались в сердце Алисы. Она поборола свой первоначальный порыв — накрыть ладонь Терранта своей, обнять его за плечи. Ведь рядом был беззаботный Тэккери, подтрунивающие друг друга Тру и Тра, наконец, Маль, неотрывно и слишком ревностно для просто подруги следившая за всеми действиями Алисы по отношению к Хайтоппу. Да и сам Террант, как он отреагирует на подобную близость? Вдруг смутится или отстранится?       В воздухе повисла неприятная тишина. Тэккери перевёл тему: компания начала обсуждать завтрашний фестиваль, снова появились шутки, дружеские подколы. Обстановка разрядилась, расслабленней стал и Террант. Он поднял глаза на Алису, в его взгляде легко читались усталость и до сих пор не прожитая боль, казавшимися такими чуждыми на фоне всеобщего веселья. Не пытаясь выдавить из себя улыбку, Алиса наклонилась к парню и едва заметно кивнула, без слов говоря: «Я здесь. Я слышу тебя и ты не один».       Лицо парня просветлело. Странно, но Алиса чувствовала его благодарность, хотя он не сказал об этом ни слова.       Дорога до дома становилась всё длиннее, каждый из друзей будто специально замедлил шаг, чтобы подольше растянуть прогулку, тем более, что главной темой обсуждения стал завтрашний фестиваль. Солнце медленно багровело, неумолимо близясь к горизонту, чистому и без единого облачка. Завтрашний день обещал быть погожим. — Ваши родители будут в этом году участвовать в конкурсе урожая? — поинтересовался у близнецов отошедший от печальных мыслей Террант.              Тру и Тра синхронно кивнули. — Не захотели нарушать традицию. Тем более, что такую чудовищную тыкву должен увидеть весь мир, — произнёс Тру и сразу получил легкий подзатыльник от Тра. — Это должно быть тайной, придурок! Мы же обещали маме: до самого открытия никто не должен знать, насколько она огромная. А то ещё сглазят!       Мать близнецов, миссис Оливия Ди, верила в приметы, дурной глаз и прочее мистические предрассудки. Наверное, в Лондоне над этим посмеялись бы, но в Андерденде к таким вещам относились с большим пониманием. — Не переживайте, здесь сглазливых нет. И можем поклясться на Библии, что никому про тыкву не скажем, — пообещал Террант. — Пусть глаза мне выклюют вороны, если я проболтаюсь! — торжественно и зловеще проговорил Тэккэри. — Пусть глаза мне выклюют вороны, если я проболтаюсь! — повторила Алиса, подняв согнутую в локте правую руку, а левую положив на сердце. — Клянусь! — подытожила Маль.       Похоже, клятвы подействовали на Тра: тот сменил гнев на милость. — Ладно вам, я и так знал, что вы не проболтаетесь. — Хорошо, а то у меня от твоих подозрений в горле пересохло, — обиженно заявил Тэк. — Я, между прочим, самый надёжный человек из этой компании! Если бы я был сейфом, меня бы в банк поставили.       Маль не удержалась и впервые за весь вечер тихо рассмеялась. — Ну, уж если мисс Дормир хохочет, то я настаиваю на продолжении банкета! — Тэккери указал рукой на минимаркет с вывеской в виде двух переплетающихся роз, белой и красной. «White&RedRoses» — местная и весьма популярная сеть магазинов, принадлежащих семье Кримс, а точнее мистеру Олерону — отцу Ирацибеты и Мираны.       Стеклянная автоматическая дверь впустила компанию в небольшой торговый зал. Принципиально магазин совершенно не отличался от тысячи других подобных, разве что то и дело мелькали вывески с красной и белой розой. Алиса мысленно посчитала, насколько оскудеет её бюджет, если она позволит себе бутылку воды. Карманных денег оставалось не слишком много, а впереди ещё маячил фестиваль, где вкусняшки и развлечения определённо требовали щедрых трат. Прикинув, что такая малость, как маленькая бутылочка, уж точно её не обанкротит, Алиса тут же потянулась к верхней полке. Но пальцы едва доставали до ценника, а полка упрямо оставалась вне досягаемости. — Помочь? — тут же отозвался Террант и, не дожидаясь ответа, вытянулся во весь рост и с лёгкостью достал бутылку. — Спасибо, — сказала Алиса, забирая воду из его рук. Её ладонь чуть дрогнула, соприкасаясь с пальцами Терранта. — Знаешь, мы в последнее время редко говорим по душам, — парень выглядел немного смущённо, будто старался тщательней подбирать слова, — хотелось бы как-нибудь встретиться с тобой без лишней суеты и шума, погулять где-нибудь. Просто поболтать. Не про тыквы и конкурсы. — Мы сейчас разве не болтаем? — Алиса не совсем понимала, к чему сейчас ведёт Террант. — Сейчас немного… по-другому.       Их диалог прервался радостным криком Тэккери: — Вы где ходите?! Смотрите, что я нашёл!       С благоговейным восторгом парень показал упаковку кислых конфет. Вернее, если верить упаковке, супер-экстра-гипер кислых. — Вау. Невероятно. Моя жизнь больше не будет прежней, — безэмоционально произнёс Террант, глядя на конфеты с преувеличенно мрачным видом. — Твой скептицизм неуместен, мой друг, — деловито заявил Тэккери, прижимая свою находку к груди, словно древний артефакт. — Это не просто конфеты. Это вызов! Испытание! Их только месяц как начали выпускать и только сейчас они появились в продаже! Лимитка, ограниченная серия!       Тру тут же подскочил ближе, принявшись изучать новинку: — Здесь написано «Сводит скулы за секунду»? Серьёзно? Звучит как суперспособность! — Звучит как отравление. — поправил Тэк. — Но я в деле. Если мне суждено умереть, то пусть моя гибель будет благородной — от супер-экстра-гипер кислых конфет. — Брось, это всего лишь рекламная уловка. — Террант внёс долю скепсиса. — Скоро мы это узнаем, — Тэк переглянулся с Тру, — будешь участвовать в дегустации? — Конечно же да! Сомневаюсь, что мы умрём, но кислятины напробуемся. — Вот это настрой! Ладно, друзья мои, на кассу! — скомандовал Тэккери, ринувшись вперёд, неся конфеты как ценную хрустальную вазу.       Похоже, что в магазине работала только одна касса, так что уже успела образоваться небольшая очередь. Алиса стояла сразу после Тэккери, узнавая о его странных вкусовых пристрастиях: — Обожаю кислые и солёные конфеты. Ещё мне нравятся жгучие, знаешь, такие, с перцем чили.       Очередь двигалась быстро, никто из покупателей даже не начинал пытаться ворчать или недовольно вздыхать. Выложив свою покупку на ленту, Алиса подняла взгляд на кассира — и вдруг замерла. За кассой стояла её мама. Та самая, которая неделю назад радостно сообщила, что устроилась на работу бухгалтером: «White&Red. Местная фирма. Им как раз был нужен толковый бухгалтер, а я тут как тут».       Сейчас на миссис Кингсли была не элегантная блузка, а ярко-красная униформа с бейджем, а вместо стопки отчётов — банки консервов, упаковки салфеток и бальзам для полоскания рта, который она машинально пробивала очередному покупателю. Взгляды матери и дочери встретились. На долю секунды лицо Хелен застыло, потом губы дрогнули, будто она пыталась одновременно улыбнуться и скрыть растерянность.       Алиса буквально кожей чувствовала тяжёлую и колючую неловкость. Сделав шаг вперёд, девушка мягко произнесла: — Привет, мам!       В этой фразе не было даже грамма упрёка. Хелен вздрогнула, будто очнувшись, и наконец смогла выдохнуть. Её плечи чуть опустились, словно с них сняли невидимый груз начала разговора. — Привет, — ответила она, стараясь говорить как можно спокойнее. — Зашла с друзьями после школы? — Здравствуйте, миссис Кингсли! — Тэккери первый поспешил поздороваться. Остальные дружно вторили Ирвикету. — Ладно, не будем задерживать очередь, — Алиса расплатилась за воду, — встретимся дома!       И потом, чуть тише, так, чтобы услышала только мама, девушка произнесла: — Всё в порядке мам.       После магазина компания стала понемногу редеть. На улице уже ощутимо похолодало, и все невольно ускорили шаг, будто хотели добежать до тепла, пока окончательно не стемнело. Первые ушли Тру и Тра, у перекрёстка отправилась домой Маль. Следующая должна была уйти Алиса, Террант и Тэккери ещё раз напомнили, что завтра нужно будет встретиться в четырнадцать часов, чтобы точно успеть к открытию фестиваля. Помахав рукой на прощание, Алиса зашагала к дому. Её тревожила ложь матери: она не понимала, почему надо было врать о работе. Неужели мама думала, что к ней будут относиться как к неудачнице или упрекать в чём-то? Что за бред?       Маргарет всё ещё не вернулась с учёбы, а, вероятней всего, задерживается по совершенно другой причине, которая называется «Лоуэл», поэтому Алиса открыла входную дверь своим ключом. Пустой дом встретил её молчаливо и неприветливо. По крайней мере, она именно сейчас почувствовала себя неуютно. Всё-таки не до конца она здесь освоилась.       Пройдя на кухню, Алиса машинально схватила лежавшее в вазе яблоко, но есть не стала, просто перебросила из одну руку в другую. В голове мысли сменяли друг друга, как картинки из цветных стекляшек в калейдоскопе: о Терранте и их неловком разговоре в магазине, о завтрашнем Осеннем Фестивале, о глупой маминой лжи и о том, что сама Алиса отнюдь не образец честности. Она тоже врёт Ирацибете. Не прямо, не словами, а тем, что делает вид, будто если не говорить о поцелуе с Илосовиком, он перестанет быть настоящим.       Звонок телефона заставил Алису вздрогнуть. Предчувствие чего-то тревожного просочилось под кожу холодным металлом. В этот миг тишина стала не просто неприветливой, а насторожённой, будто дом сам ждал, что сейчас случится что‑то страшное. На экране телефона светилось «Ирацибета». Интересно, почувствовала она на расстоянии мысли Алисы или это обычное совпадение.       «Не думай о таких глупостях! Она не экстрасенс или какой-то медиум из пятничной передачи о сверхъестественном!» — одёрнула себя Алиса, ущипнув себя за руку, словно этим можно было изгнать нелепые мысли. Но пальцы всё же предательски подрагивали. — Алло. — Если я сейчас с кем-то нормальным не поговорю, то закричу, — голос Ирацибеты звучал хрипло, будто перед звонком она долго плакала, — или швырну что-то об стену. Или кого-то. — Что случилось? — Алиса попыталась говорить спокойно. — Родители узнали, что я встречаюсь со Стейном. Мираночка постаралась. Хотя я даже немного удивлена, что она так долго продержалась. Думала, наверное, как ей лучше эту информацию против меня использовать.       Тихо выдохнув, Алиса прикрыла глаза. Нет, сегодня не её тайна была раскрыта. Ирацибета ничего не знает. И это было одновременно и облегчением, и тяжёлой ношей вины. — Отец орал так, что у меня до сих пор в ушах звенит, — продолжила свою исповедь Ирацибета, — угрожал отправить в какую-нибудь закрытую школу за городом. Типа там меня научат дисциплине. Я сказала, куда он может засунуть себе свой пансион благородных девиц. В общем… с сегодняшнего вечера я под домашним арестом. На цепь пока не посадили, но всё к этому идёт. — А какие требования? Что хотят-то от тебя? — Чего тут не понятного? — На том конце провода горько усмехнулись. — Чтобы была паинькой. Делала то, что они скажут. Была как Мирана. — То есть, они хотят, чтобы ты перестала быть собой, — тихо сказала Алиса.       Ирацибета помолчала, будто прислушивалась к творившемуся в её голове — к тому, как внутри что‑то проходит очередную фазу метаморфозы, перестраивается, и из бессилия вдруг рождается холодный расчёт. — Знаешь… — Голос её стал спокойней, ровнее. — Наверное, это именно то, что сейчас мне нужно. Хотя бы какое‑то время. Буду кивать. Делать вид, что слушаю, не спорить по мелочам. Пусть думают, что они меня загнали в угол. Пусть выдохнут.        Нахмурившись, Алиса слишком хорошо поняла, к чему ведёт Ирацибета и про себя восхитилась её тактикой. — Пора стать хорошей. — Да, милой, правильной девочкой, — Кримс хохотнула, — а ты мне в этом поможешь. Наставишь на путь истинный. — Я? В смысле…       Ирацибета не просит её одобрять эту игру, она просит быть соучастницей. — Мне нужно с кем-то делать проекты, ходить в музеи, посещать книжные клубы, — весело продолжила Ирацибета. — Да и Илосовик может начать встречаться с кем-то другим. А мы с ним запросто можем случайно пересекаться. Вдруг у нас общий круг знакомых? — Интересный план. — Алисе не понравилось, к чему клонит Ирацибета. Кримс не хотела афишировать их дружбу, а теперь желает использовать как ширму. Удобную деталь в плане. Но почему-то это было одновременно до странного лестно: из всех людей она выбрала именно её. — Ладно, мне пора! Телефон пока не отобрали, но всё может быть. Будь на связи.       Не дождавшись ни согласия Алисы на эту авантюру, ни дежурного «до свидания», Кримс бросила трубку. Слушая однообразные гудки, Алиса сидела в недоумении. — На что я сейчас подписалась? — растерянно прошептала Алиса.