Время бури не может пройти

Прошло два дня. Рания знала о том, что Жади позвонила в Фес и созвала семейный совет по вопросу, не терпящему отлагательства – развод с мужем в связи с фактами его неоднократных измен, имеющих доказательство: фото, видео и аудио материалы. Дядя Али просил Жади подождать, для того, чтобы выбрать подходящее время и сообщить сиду Абдулу, не нанеся тяжелого ущерба его здоровью. Жади осталось только ждать. По телефону она постаралась, как могла успокоить Хадижу, заверив ее, что вне зависимости от отношений ее родителей между собой, каждый из них никуда не денется из ее жизни, что они ее очень любят и больше всего хотят, чтобы она была смелой, стойкой и выдерживала любые жизненные невзгоды как настоящая марокканка, которой дыхание бури не сможет причинить непоправимого вреда. Последующие два дня Жади почти не спускала сына с рук и Рании приходилось почти в приказном порядке заставлять ее передать ребенка няне чтобы поесть и выспаться. В таком состоянии Рания еще никогда не видела Жади, и оно ее пугало, но что предпринять Рания не знала и надеялась только на скорый приезд Мохаммеда и Латифы с Хадижей, которые смогут отвлечь Жади от ее мрачных мыслей об измене мужа, а возможно и дяди Али и Зораидэ, которые со всей мудростью прожитых лет быстрее найдут подходящие слова, способные заглушить боль и горечь обиды. Однако на третий день, рано утром вместе с молоком для малыша Саида Мириам, которая никому не доверяла доставку молока от кормилицы, принесла запечатанный пакет на имя Жади Эль Адиб, пришедший по почте, и известие, что сид Саид не вернулся домой три дня назад, после того как уехал за ларой Жади к ларе Рании, а шоферу и охране известно лишь, что сид Саид вечером вошел в клуб «Нефертити» и обратно не возвращался. Рания и Жади были одинаково озадачены и растеряны, а Мириам испрашивала у лары Жади распоряжения по ведению хозяйства. Недоуменно пожав плечами, Жади сказала, что сегодня заедет и все разъяснит, при этом переданный конверт она уже вскрыла и глянув на находящийся там документ ахнула. «Мириам, в нашей жизни наступили серьезные перемены. Я сейчас постараюсь разобраться – тебе все сообщу позже» - проговорила Жади, не отрывая от полученного документа взгляда. Мириам отправилась в особняк хозяев, не понимая, что происходит. «Жади, что случилось на этот раз?» - встревоженно спросила Рания, отослав Мунира играть с его няней. «Я получила документ – ты видела. Это доверенность на ведение всех дел Саида Рашида без ограничения полномочий. Я пока боюсь даже предполагать, что это означает» - ответила Жади и было не очень понятно кому она все это сообщала – Рании или себе. «Что ты будешь делать?» - ахнув спросила Рания. «Поеду туда, где последний раз видели Саида Рашида. Встречусь с Зейном, может быть что-нибудь прояснится. Встречусь с заместителем Саида Мурадом Нури, так как этот документ возлагает на меня очень большую ответственность и ошибиться… это значит… свести на нет труд всей жизни Саида. О, Аллах! Куда он сам-то делся? Охрана называется!!! Я же просто не справлюсь! Я не знаю все, что он знал три дня назад! Что он запланировал на вчера, на сегодня, завтра и ближайшее время? У кого я все это выяснять буду?» - от подавленности Жади не осталось и следа, она уже летала по дому Рании собираясь и успевая все это высказывать, не прерывая ни на секунду сборы. «Рания, пожалуйста проследи за малышом Саидом. И из дома ни шагу пока. Охрану я сейчас предупрежу. О, Аллах… я пообещала Хадиже, что папа будет с ней как всегда… Что же теперь делать? И какой может быть семейный совет, когда одного из супругов нет?! Да и какое уже мне дело изменял он или нет – хоть бы жив был!!! Я его сама прибью потом! Рания, меня на разговор с дядей Али уже не хватит – пожалуйста, попытайся объяснить… Нет – нельзя. Тогда у дяди Абдула совсем сердце откажет. Пусть вылетают, когда смогут – может быть уже что-нибудь станет ясно» - подытожила Жади. *** Подъехав к клубу «Нефертити» Жади постаралась погасить эмоции, бьющие через край – если она будет работать как владелица агентства «Саид», то получить необходимую информацию будет проще, нежели взвинченной супруге миллиардера Саида Рашида. На входе ей не пришлось даже пытаться представиться – персонал клуба прекрасно знал Жади Эль Адиб в лицо. Ее немедленно проводили к столику, сообщив, что хозяин клуба сейчас занят, но не позже чем через десять минут он будет выступать на подиуме и после этого немедленно присоединится к Жади, так как ему уже сообщили о такой почетной гостье. Действительно и десяти минут не прошло, как на подиуме появился как всегда загадочный, сводящий с ума всех женщин хозяин клуба «Нефертити» Зейн. Танцевал Зейн великолепно и черный цвет его сценического костюма создавал дополнительный шлейф загадочности, которая и так была визитной карточкой Зейна. После своего номера, вежливо поприветствовав гостей, имевших привилегию пообщаться с хозяином заведения лично, Зейн сразу же подошел к Жади и приветствовал ее, как принято по восточным традициям, высказав, что чрезвычайно рад ее видеть и произнеся массу витиеватых комплиментов. Однако Жади поздоровавшись с Зейном не стала поддерживать светский разговор, а сразу же сообщила, что ей необходимо с Зейном поговорить один на один и по очень серьезным поводам. Даже если Зейн и был удивлен, то на его внешности и манерах это никак не отразилось. Выразив согласие, он попросил его подождать несколько минут «пока владелец клуба освободится от рутины организационных работ». Волей-неволей Жади стала смотреть на продолжающееся представление, тем более, что присутствующие гости клуба, просто взорвались аплодисментами приветствуя фигуру в серебристой одежде, лицо которой было скрыто серебристой маской, появившуюся на подиуме под все нарастающий ритм арабских ударных инструментов. Жади не поняла, что этот человек собирается делать. Внезапно из-под потолка потоками скользнула серебристая ткань - любая восточная женщина безошибочно узнала бы прекрасного качества щелк. Полотна серебристого шелка располагались по периметру круглого подиума, внешне похожие на тонкие колонны. То, что к фигуре в центре подиума спустилась трапеция Жади даже не успела увидеть. Когда … гимнаст (??? но он телосложением не похож на гимнаста…) коснулся трапеции, она моментально взмыла ввысь. Жади удивилась – Зейн не ставил чисто цирковых номеров в программу. Однако в следующее мгновение она об этом больше не думала – ее выдержки хватало только не ахать, когда она увидела происходящее: акробат? … или гимнаст?... легко качнув трапецию, подлетел к одному из полотнищ… И в этот момент он, быстро схватившись рукой за полотнище, выпустил трапецию, которая тут же вознеслась под потолок. Ритм ударных все нарастал, и актер практически «побежал» на руках с полотнища на полотнище, обхватывая ладонью струящуюся ткань как канат, совершив круг. Перехваты были как прямыми, так и с разворотом вокруг своей оси. Потом актер продолжил движение по спирали все ниже и ниже спускаясь к подиуму. Зал взорвался аплодисментами, а актер в благодарность за овации снял маску и склонил голову перед публикой. Однако под маской была еще одна маска. Публика не смолкала, и актер вновь снял маску и склонил голову. Так повторилось много раз, но лица актера публика увидеть так и не смогла – под одной маской скрывалась следующая… На мгновение погас свет, а когда вновь загорелся, то актера в центре подиума уже не было. Жади с замиранием сердца наблюдала весь номер – она прекрасно знала, что шелк очень крепкий, но и очень скользкий материал, любое неверное движение неизбежно приведет к катастрофе… а актер работал без страховки… Жади не заметила, что Зейн давно уже стоит позади нее и только когда он окликнул смогла задать вопрос: «Кто это был? Я не видела у тебя такого номера. Это же опасно.» Зейн, чуть улыбнулся: «Если бы это не было опасным, то не было бы таким завораживающим. Разве не так?» Жади настаивала: «Ты не сказал кто он.» Зейн пожав плечами невозмутимо ответил: «Этого не знает никто. Он называет себя МНОГОЛИКИЙ.»