Время бури не может пройти

Была уже глубокая ночь и завтра должен быть трудный день – так сказал Саид… Саид… Саид… Имя мужа тоской и болью отзывалось в душе даже, если вспоминала о нем Жади сама, а не слышала из чьих-либо уст. Но установка «быть твердой как камень», данная ею самой себе несколько лет назад, срабатывала автоматически. В этот момент человек, оказавшийся с ней рядом, не смог бы прочитать по ее лицу той боли, что терзала ее. Наверно поэтому и не могла Жади выпустить из рук давно уснувшего сынишку, которого приняла из рук Сары. Она держала крохотное сонное тельце, и терзающая ее боль затихала. Сын впервые помогал матери справиться с бедой. Летело время – летели мысли Жади: «Были долгие годы, когда я все отдала бы за то, чтобы Саид полюбил другую… Полюбит, станет счастлив с ней, а меня отпустит за ненадобностью… Как глупа я была – даже если бы так случилось, Саид не отпустил бы меня, помня свое унижение в первую брачную ночь. Я просто стала бы вести дом, как многие из женщин Востока. Он даже не вернул бы меня дяде, чтобы не уронить свое достоинство. Я ничего не знала о культуре мусульман – да я мусульманка, но выросла в отрыве даже от большой диаспоры. Я обижалась, когда мне дядя Али бросал – «твоя мать ничему тебя не научила»… А ведь он был прав – к семнадцати годам я хорошо закончила школу, даже невзирая на смерть мамы, знала Коран (на португальском языке правда…), НО! как мусульманка я должна уже была готова стать женой и матерью, женщиной – главой которой становится ее муж… Я же всю жизнь добивалась иного… Долгих двадцать пять лет – и вот я не только любимая жена уважаемого человека, но и сама достаточно успешный предприниматель. Я была так счастлива… Но не подозревая перешла кому-то дорогу и этот кто-то отомстил. Отомстил очень жестоко – забрав у меня веру своему мужу. Нет-нет-нет, я полностью уверена, что Саид стоит на страже интересов семьи… Но Маиза… Вот она не напрасно была послана к Саиду, пусть и под давлением такого шантажа. А может быть именно под таким гнетом, Маиза явно пустила в ход все возможные способы соблазнения. Они были близки…» - от этой мысли потемнело в глазах, однако Жади заставила себя ее додумать: «И возможно не единожды. Иначе Саид не избегал бы моего взгляда после рождения сына. Если это расплата за мое грехопадение, то мы всего лишь квиты с Саидом… Правда есть небольшая разница – когда меня предназначили Саиду в жены, он был для меня совершенно чужим человеком… а наш союз после двадцати лет борьбы был по обоюдному согласию… Поэтому так больно. Понимаю, что и Саид не единожды мог пожалеть об этой связи (а уж тем более, когда все стало известно), и Маиза еще неизвестно как выкарабкается… Вот только как выстоять мне? А ведь я обязана – дети самое ценное, что есть в моей жизни и ради них я обязана спрятать свое раненное сердце.» Размышляя, Жади мерно покачивала своего дорогого сыночка и не заметила, что пришло время его кормления – в дверь вошла Сара с бутылочкой молока для малыша Саида, но не одна, а вместе с Ранией, которая махнула рукой кому-то за дверью. В комнате появился дядя Али. Короткого взгляда на племянницу было достаточно для мудрого дядюшки, чтобы понять, что она не только глаз не сомкнула, но еще и мыслями себя извела, поэтому он немедленно распорядился малыша Саида у матери забрать в комнату к его кровному брату Муниру: «Рания, срочно распорядись устроить ребенка, не доследили мы с тобой. Жади, отдай сына и не цепляйся – никто у тебя его не отнимает. Какой из тебя боец в таком состоянии??? Разберись уже наконец кто ты – баба с младенцем или специалист?» Там, где женщины долго уговаривали бы и утешали, дяде Али хватило одной фразы – Жади немедленно выпустила малыша Саида из рук и, гордо выпрямившись, гневно уставилась на своего дядю. В это время Рания, дернув Сару за собой, выскочили за дверь детской комнаты малыша Саида вместе с ребенком. На готовые сорваться с губ Жади резкие слова дядя Али протянул к племяннице раскрытые объятия и с добродушной улыбкой поприветствовал: «Ну вот – это другое дело. Рад видеть, что передо мной боец и хозяйка положения, а не побитая дворняжка!» «Дядя» - весь боевой настрой исчез и, Жади обняла своего дядюшку, поняв, что таким образом он не обидеть хотел ее, а вывести из депрессивного состояния. Из глаз Жади непрерывным потоком хлынули слезы, но это были не слезы печали, а слезы облегчения от подоспевшей помощи. «Я задам тебе вопрос, Жади, хотя почти уверен, что знаю ответ» - ласково обняв племянницу за плечи сказал дядя Али: «Ты беспокоишься о завтрашней встрече? Эта проблема тебя терзает?». Жади отрицательно покачала головой. «Тогда проблема связана с Саидом» - утверждающе произнес дядя Али: «Тебе лучше произнести это самой, поверь мне» «Саид и Маиза» - помедлив, вытолкнула из себя слова Жади. «Значит я был прав.» - дядя Али надолго замолчал: «Понимаешь, мужчина не обязан отчитываться перед женщиной… Да, разумеется есть правила, предписанные адатом и шариатом… Но в вашем с Саидом случае именно мужчине, придется оправдываться перед своей женой, хотя он и не виновен…» «ЧТО??? Саид… не… виновен???» - казалось, что Жади с каждым словом выпивает живительный эликсир. Но тут она словно споткнулась: «А почему все же «придется оправдываться»? Я совсем заблудилась…» «Когда Саид позвонил мне и попросил приехать, поддержав тебя, то именем Аллаха и здоровьем всех своих детей он поклялся, что не виновен перед тобой» - погладив по голове свою любимую племянницу, сказал дядя Али. «Почему же Вы мне это только сейчас сказали?» - простонала Жади. «Мудрый человек должен с умом использовать живительную влагу – это закон пустыни, по-другому люди в наших краях не выживают» - изрек дядя Али, а затем уже ворчливым стариковским голосом продолжил: «Все-все-все, а ну марш в постель! Ты на кого завтра похожа будешь?» После того, как дядя Али ушел из детской малыша Саида, Жади практически рухнула на диван мягкого уголка, заботливо установленного Ранией. Она засыпала, а в голове не переставая крутились слова дяди Али: «Саид именем Аллаха и здоровьем всех своих детей поклялся, что не виновен перед тобой…»