Обещай спасти меня

      Огромное, просто непреодолимое желание крушить все вокруг, расшибать в кровь кулаки об старые стены, рвать и метать от бушевавшей в груди бессильной ярости. Но больше всего ему хотелось выбить все дерьмо из этого самовлюбленного, эгоистичного критина, который посмел наорать на нее при всех. Как он вообще посмел открыть свой рот в сторону Лидии? Как будто она виновата, что этот криворукий умудрился уронить на себя мартини. Какой мужик вообще пьет мартини? Это истинно женский напиток. А она? Она попыталась не показать обиды, отводя глаза и бормоча какие — то слова извинения. Это он! Он должен извиняться и ползать у нее в ногах. Только так и никак иначе!       С этими мыслями Стайлз откинулся на стул и попытался успокоить разгорающееся в груди пламя негодования. Сегодня они со Скоттом отправились на очередную вечеринку в честь дня рождения Лидии, обещавшую быть незабываемой, как и всегда. Девушка умела устраивать эпатажные вечера, о которых вся округа гудела еще несколько недель. И сейчас все было по высшему разряду: хорошая музыку, напитки, еда на любой вкус, приглушенный свет, на потолке небольшой светящийся и переливающийся шар, отражающий огоньки. Все это создавало настроение и казалось, что весь ее огромный, до безобразия, дом дышит этим настроением, унося под звуки громкой, но ненавязчивой мелодии, разливающейся из огромных колонок прямо посреди комнаты.       Кстати о колонках, они, правда, очень большие, размером со шкаф. В голове сразу созревает вопрос и Стайлз поворачивается к Скотту, который осматривается вокруг: — Как думаешь, дружище, Мартин сама их сюда затащила? — парень указывает на аппаратуру, обращаясь к другу. — Я сомневаюсь в этом, если конечно она не обзавелась ко дню рождения силами оборотня, — усмехнулся Скотт, но сразу же продолжил выглядывать кого — то в толпе веселящейся во всю молодежи, которая вытворяла своими телами невесть что под зажигательную музыку.       Да, надо отдать должное, эти люди умели отрываться и раскрепощаться на танцевальной площадке, к примеру, одна дамочка чуть было не протерла на своем парне дыру, безостановочно виляя бедрами и водя по нему ладошками. Другая представительница прекрасного пола, кажется, готовилась к полету в космос, яростно крутясь на месте, и в какой — то момент радостное выражение лица сменило выражение меня сейчас вырвет.       Поморщившись, Стайлз повернул голову и его взгляд скользнул по знакомому лицу. Сердце пропустило удар. Нет, оно точно не билось целую вечность. Просто не находя в себе силы спугнуть прекрасный образ, что был сейчас перед глазами. Она. Такая очаровательная, милая, неземная. Он просто не знал слов, способных описать красоту этой девушки, что сейчас вытеснила из мозга все мысли и все красноречие, которое он всегда припасал для встреч с ней. Лидия. Лидия Мартин. Ангел, в которого он был влюблен еще с младших классов.       Она неторопливо озиралась по сторонам, отчего рыжеватые кудри слегка вздрагивали, но тут же замирали, становясь такими же безупречными, как и она сама. Нежно — розовое платье, слегка выше колен, подхваченное на талии белым ремешком, высокие каблуки, которые отнюдь не выглядели вульгарно или пошло, а наоборот, словно являлись продолжением ее ног. Неброский макияж, подчеркивающий изумрудный цвет глаз, светлый блеск для губ. В правой руке она держала бокал, наполненный, если судить по цвету, красным вином. Да, она любила именно вино. Именно красное.       Стайлз улыбнулся и помахал ей, призывая подойти поближе. И хотя дружескими их отношения вряд ли назовешь, нахмурив аккуратные бровки, девушка все же сделала шаг в его сторону. Она не спеша направлялась к нему, попутно убирая с лица непослушную прядь. Стилински поймал себя на мысли, что совершенно точно хочет быть человеком, который имел бы полное право точно так же обхватить пальцами этот живой огонь ее волос, что обрамлял аккуратное, милое лицо и медленно заправить за ухо. «Так, давай без этого, просто вручи ей подарок. Она вряд ли горит желанием, чтобы ты прикасался к ней и к ее живому огню» — одернул себя юноша, но улыбнулся еще шире, обнажая ряд белых и ровных зубов.       Выровнявшись с ним, Лидия сдержанно улыбнулась и вопросительно подняла бровь: — Стайлз, ты что-то хотел? — Я пришел поздравить тебя с совершеннолетием и вручить небольшой подарок, — пояснил он, все еще неосознанно любуясь ею. — Это по — сравнению с прошлым, небольшой? — девушка прекрасно помнила, как на семнадцатилетие одноклассник принес к ее порогу огромную, просто необъятную коробку, которая с трудом пролезла во входную дверь, оказавшись после этого чертовски мятой. Содержимое, конечно, ее порадовало. Духи, конфеты, украшения, mp3-плеер и много разной всячины, вплоть до пароварки. Но она не понимала, зачем так заморачиваться, засовывая туда все подряд, хватило бы одного маленького, но душевного подарка.- И где же ты его прячешь? — Лидия, перестань! — воскликнул парень, нервно переминаясь с ноги на ногу и засовывая руки в карманы.- Я решил, что перестарался тогда, и ты была не очень довольна. Ведь так? — Мне было приятно, — без всякого недовольства говорит она и смотрит своими просто-с-ума-сойти глазами, добавляет, — Ну так, где же ты его прячешь?       Пошарив рукою в кармане, Стайлз вытащил небольшую изумрудную коробочку, которая была перетянута алой атласной лентой, к которой, в свою очередь была прикреплена небольшая записка. Он очень долго думал, что подарить, несколько часов проведя в магазинах, прожужжал все уши Скотту и Эллисон, которые совершенно точно не могли помочь, ведь это должно было быть что — то особенное. Не каждый день девушке исполняется восемнадцать лет. И не каждая девушка Лидия Мартин. После долгих раздумий, все же остановился на тоненьком, практически невесомом золотом браслете ручной работы. Он был произведением искусства, сделанным, будто специально для этого случая. Парень сразу же представил, как идеально оно будет смотреться на тонком запястье девушки, как правильно браслет будет там смотреться. На своем месте.       Стилински протянул подарок, пытаясь понять тени эмоций на ее лице. Нет привычного для нее неодобрения, видимо она в хорошем настроении, даже улыбается, принимая из его ладони маленькую коробочку. Внутри у него все ликовало, когда она открыла ее и на мгновение обомлела. Тонкими пальцами Лидия подняла браслет на уровень глаз и стала с любопытством рассматривать, будто не было на этот момент ничего более интересного и прекрасного. Тогда Стайлз понял, что не ошибся с выбором. Подарка. И девушки. — Ты поможешь мне? — спросила именинница, протягивая руку, чтобы тот застегнул его. — Да… Да, конечно, — растерявшись спохватился парень и попытался взяться за непослушные застежки, которые так и норовили выскользнуть из дрожащих рук.       Спустя полминуты браслет уже блистал на своем законном месте. А Стайлз, случайно коснувшись запястья Лидии, все еще ощущал на кончиках пальцев ее тепло. Да, было очень приятно. Но приятное ощущение унес вместе со своим феерическим появлением Джексон, собственной персоной. Уже основательно подвыпивший, он на роликах заехал в гостиную, снося все и вся на своем пути. А также выкрикивал какую — то чушь, отдаленно похожую на поздравления, вперемешку с кричалками болельщиков игры в лакросс. Зрелище было еще то, он никак не хотел замолкать и агрессивно реагировал на любую попытку его успокоить, или хотя бы снять ролики. Половину людей он отправил куда подальше, другую попытался прогнать кулаками. Лидия порхала туда — сюда, уговаривая своего разбушевавшегося парня перестать вести себя как идиот. Но тот настолько вжился в эту роль, что угомонить его получилось только через 20 минут.       Стайлза дико злило, что все носятся с этим богатеньким, избалованным и самовлюбленным остолопом. Его злило, что он омрачал день рождение, которое должно было запомниться навсегда. Но тот был ее парнем, поэтому, сжав кулаки, юноша терпел этот цирк. Как он завидовал Джексону, что так по — хозяйски сейчас закинул руку на плечо своей девушки. Уткнулся носом в ее наверняка-невероятно-здорово-пахнущие волосы, струившиеся по плечам со светлой, должно быть самой нежной, кожей на свете.       Но Джексон не ценил ее, совершенно. Невооруженным глазом было видно, что ему привычно так, просто сидеть, попивая мартини и накручивая ее локон на свой чертов палец, что — то бормоча. А она смеялась, проводя рукой по его зачесанным назад волосам, и допивая свой бокал вина. Скотт с Эллисон все еще танцевали, крепко прижимаясь, друг к другу, а Стайлз сидел напротив этой приторно — сладкой парочки, сдерживая свое раздражение, которое становилось все больше и больше. Оно достигло таких размеров, что его вполне можно было потрогать наощупь. Вот оно. Скользит между ними и давит своей неподъёмной ношей.       Последней каплей стало, когда Уиттмор пролил свой идиотский мартини на свои идиотские штаны и открыл свой идиотский рот, начиная обвинять в этом Лидию. Хотя сам был до такой степени пьян, что язык заплетался и не мог ясно сформулировать хотя бы одну достойную мысль.       Подскочив на месте, Стайлз изо всех сил пытался удержать себя в руках и не броситься на того с кулаками. Но просто сидеть и смотреть он не мог. Лидия знала, что ее парень пьян и не стала привлекать лишнего внимания, просто коротко извинилась, отводя глаза. Но нет, Стилински этого просто так не оставит. Он приблизился к ним, чувствуя, как чешутся кулаки. Да, он ниже, да, он меньше. Да, он ничего не понимает в искусстве боя. «Неплохо было бы сейчас иметь с собой биту» — подумал парень, вспоминая, каким полезным было это орудие при борьбе с оборотнями и прочей мифической чертовщиной. — Извинись, — сквозь зубы прошипел Стайлз, вперившись взглядом в надоевшее за вечер лицо. Лидия бросила на него быстрый взгляд, вероятно думая, что ослышалась и перевела глаза на Джексона, который, кажется, только сейчас понял, что обращались именно к нему. Удивление на лице сменилось ядовитым оскалом. — О-о-о, Стайлзлинский, — исковеркав имя, протянул Уиттмор и откинулся на душку кожаного кресла и вопросительно поднял брови,- ты где это смелости хапнул? Брысь отсюда,- словно от надоедливой мухи отмахнулся. — Я смотрю, у тебя смелости предостаточно — хамить девушке. Она не виновата, что ты напился, как свинья, и не можешь удержать свое пойло, — Стайлз сам не понимал, откуда в нем эта смелость, это желание высказать уже заносчивому кретину, кто он на самом деле. Без своих родителей, благодаря которым он пользуется уважением. У таких же кретинов, как он. — Ты хчешь… блин, хочешь обсудить это? Не забывай, я капитан команды по лак…лакроссу. Могу сделать так, что…черт, жизнь будет не сахар, — икая и путаясь прорычал тот, в мгновение ока распаляясь. — Ребята, хватит! Джексон, ты пьян! А ты, просто иди, хорошо, Стайлз? Стайлз? — Лидия вскочила и встала между ними, будто бы могла помешать, но ни тот ни другой не обратили внимания, продолжив испепелять друг друга напряженными взглядами, полными ненависти и гнева. Она вглядывалась в лицо Стайлза. Милого, доброго Стайлза. Который всегда добр, весел и заботлив. Какого с ним происходит? Он явно намерен выяснить отношения с Джексоном, который чуть ли не на голову его выше и гораздо шире в плечах. Откуда эта смелость? Из—за нее? Если он пострадает, то она точно того не стоит.       Стилински крепко сжимал кулаки, соизмеряя в какую сторону этой наглой физиономии ему стоит ударить в первую очередь. Наверное, нос. Да, он уже представил, как этот недокрасавчик придет потрепанный в школу, и губы неконтролируемо растянулись в улыбке. — Чего скалишься? Уже хочешь просить прощения и падать в ноги? — самоуверенно начал говорить полную чушь Джексон, потирая глаза, которые вот-вот закроются от усталости и выпитой дозы спиртного. Его так от мартини унесло? Говорил же истинно женский напиток. — Это ты будешь падать на колени перед Лидией, вымаливая прощения за то, что повысил свой голос, иначе я твои голосовые связки засуну тебе в ж…       Гневную речь Стайлза прервал, вклинившийся в происходящее, Скотт, который схватил друга и потащил его прочь, крепко удерживая, бросив напоследок хозяйке дома короткое «извини, он, наверное, пьян».       Уже на улице, вырвавшись из цепких рук, сын шерифа оттолкнул от себя товарища и с непониманием уставился в карие глаза, которые ответили ему тем же непониманием и укором. — Зачем ты утащил меня? Он обидел ее, хоть она и пыталась это всячески не показать. Он должен защищать ее, должен быть ее горой, а он ни одного ее янтарного волоска не стоит! — задыхался от возмущения Стайлз, заламывая руки и указывая на дом, в котором спустя пару минут снова заиграла веселая мелодия. — Я знаю. — Знаешь? Тогда какого черта? — более спокойно произнес он, запустив руки в и без того взъерошенные волосы. — Он очень пьян, скорее всего, завтра и не вспомнит о том, что произошло. Он встать не смог бы, даже если бы внезапный пожар случился, — усмехнулся Скотт, примирительно похлопав друга по плечу.       Через какое — то время они зашагали по направлению к старому, повидавшему виды, голубому джипу. Порывшись в кармане, Стайлз достал ключи и завел машину, которая издав подозрительный звук, все же тронулась с места.