Обещай спасти меня

- Дорогие друзья, я рада приветствовать вас на нашем первом занятии по истории. – Пропел мелодичный голос достаточно пожилой женщины, которая, раскинув руки, махала входящим в помещение ребятам.       Ее полная фигура была обтянута темно-лиловым платьем, совсем не выгодно подчеркивающим упитанные формы. На темных, посеребренных сединой, волосах ютилась маленькая шляпка с небольшими, но пышными перышками. А завершали всю картину остроносые туфли ярко-зеленого оттенка.       Лицо же нового преподавателя выражало крайнюю степень доброты и радушия. В светло-голубых глазах плескалось море заботы, в котором она жаждала окунуть каждого присутствующего подростка. Пухлые щеки были щедро одарены румянцем, а с губ никак не сходила приветливая улыбка. - Я хотела бы вас попросить представиться друг другу. Каждый из вас, малышей, расскажет что-то о себе, а остальные послушают. И кто знает, вдруг вы встретите новых друзей, - на широкой физиономии продолжала сиять лучезарная улыбка, - Меня зовут Элизабет Миллен, можете называть меня просто Лиз.       Пока все рассаживались на места, Стайлз уличил момент разместиться рядом со Скоттом, который выбрал самые лучшие места на последних партах, где можно было с удовольствием поиграть в карты или послушать музыку на плеере. В крайнем случае, можно было просто поспать, что после бессонной ночи требовалось обессиленному организму парня.       После возвращения в свою постель, Стайлз еще долго вспоминал теплые объятия Лидии, которая прижимала его к себе, словно он единственное, что у нее есть. Конечно, он понимал, что это только наивное желание, без возможности осуществления. На самом деле она всего лишь поддержала. Это взаимная любезность. Ничего больше. Но то, как ее дрожащие пальцы гладили изгибы его спины, заставляло что-то внутри разгораться и трепетать живым ярким пламенем, поглощающим без остатка.       Он украдкой перевел взгляд на Мартин, которая копошилась в сумке, вытаскивая оттуда тетрадь и пенал с огромным количеством всевозможных пишущих принадлежностей. Она была задумчива и немного рассеянна, поэтому, как только до нее дошла очередь рассказывать о себе, она вздрогнула и выронила шариковую ручку из тонких пальцев.       Переведя взгляд на ее руки, Стайлз сглотнул, он вспомнил, как она зарывалась ими в спутанные темные волосы и успокаивающе перебирала короткие пряди.       «Успокойся, идиот» - осуждающе ворчало сознание, пытаясь заставить его не смотреть на переливающиеся, на солнце рыжие кудри и прямую спину, под тонкой тканью бирюзовой блузки.       Лидия бросила взгляд через плечо, но наткнувшись на Стилински, резко отвернулась, надеясь, что он не заметил ее метаний. Девушка вдохнула поглубже и начала свою речь: - Всем привет, я Лидия Мартин. Учусь в старшей школе Бейкон Хиллз, это небольшой такой городок в нескольких часах езды от владений Белдфордов. Я не очень люблю рассказывать о себе, поэтому ограничусь тем, что в свободное время предпочитаю повеселиться с друзьями.       Лиз поблагодарила девушку и продолжила свой опрос школьников. Все говорили о том, в какой школе учатся и чем обычно занимаются. Стайлз слушал в пол уха, всеми силами пытаясь не заснуть под нудный бубнеж очередного ровесника. Он даже пару раз влепил себе пощечину, но сон беспощадно смыкал веки, вызывая безумное желание сползти под парту и отправиться в царство Морфея. А Скотт не повелся на уговоры «ударить его хорошенечко», так что пришлось бороться с собой в одиночку.       Когда очередь дошла до сына шерифа, тот лениво поднял голову и мысленно помолился, чтобы добротная женщина обошла его стороной, не заметила и сразу обратилась к МакКоллу. Но видимо мольбы не были услышаны, с широкой улыбкой она потрепала парня по волосам - от чего захотелось немедленно обриться наголо – и попросила рассказать свою историю. - Я и не предполагал, что «уроки истории» будут выглядеть, как утренник в детском садике. – Усмехнувшись, пробубнил Стайлз, желая, чтобы его оставили в покое и дали выспаться, но продолжил.- Можете звать меня Стайлзом, но утверждение, что я найду здесь друзей – ошибочно. Я по своей натуре открытый человек, поэтому боюсь, что мое сердце будет разбито.       Послышались смешки где-то с передних парт, но миссис Миллен корректно поблагодарила Стайлза, в который раз потрепав его шевелюру. Громко фыркнув, парень закусил губу, глядя ей вслед и поворачиваясь к закатившему глаза Скотту. - Ты запал, Стилински? – хохотнул МакКолл после своей речи и кивнул в сторону удаляющейся женщины. - Меня заводят ее туфли, такая крошка. – Расплываясь в улыбке и, как ему показалось, томно вздыхая, ответил тот. - Пригласишь на свидание? - Чтобы она мне все волосы измусолила? МакКолл, ты животное! – возмутился Стайлз и толкнул друга в бок. - Эй, я просто пытаюсь построить твою личную жизнь, - не имея плохих намерений, оправдывался тот и продолжал смеяться в кулак. - Ты считаешь, что мы идеальная пара? - Ну, ты ей явно понравился, а то, каким взглядом ты ее проводил, показывает, что у нее все шансы попасть в твое «ранимое сердце». - Господи, что у нее на голове, она курицу ощипала? – изогнув бровь, бормочет Стайлз, скривив лицо и вглядываясь в «маскарадный» костюм учительницы. - Не будь таким придирчивым, не всем присуща любовь к клетчатым рубашкам, - не унимался Скотт, продолжая подтрунивать. - Ты сейчас убил мою детскую психику, - парень закрыл глаза и уронил голову на руки. - О, только не говори, что ты представил ее... - Да. -Нет. - ДА. Я представил ее в своей рубашке. Только. – Стайлз откровенно смеется в полный голос и падает под парту вместе со Скоттом, который держится за живот, не в силах успокоиться. Все вокруг оборачиваются, некоторые даже крутят пальцем у виска, но этим двоим абсолютно плевать.       Стилински давно вот так просто не смеялся с МакКоллом, которому теперь обычно некогда. Все его мысли занимает Эллисон. Милая, добрая, светлая девчушка Эллисон. Она прекрасный человек, и это не обсуждается. Арджент даже можно назвать настоящей подругой для сына шерифа. Бойкая охотница, защитница униженных и оскорбленных и такая же искательница приключений, как и ее парень Скотт.       Есть один единственный минус – они помешаны друг на друге, словно умалишенные. Все свое время друг проводит с ней, выделяя небольшую часть своего внимания для всеми забытого Стайлза. И это раздражает. Он бесконечно рад, что у МакКолла все отлично, но порой ему так не хватает его дружеской поддержки, его компании. Он даже не может рассказать о своих проблемах, потому что знает – Эллисон на первом месте. У Скотта и логин, и пароль «Эллисон», что тут еще говорить?       Поэтому просто вот так посмеяться с другом, крайне необходимо. Это бальзам на больную душу.       Всю оставшуюся часть занятия миссис Миллен посвящает истории замка графа Белдфорда. Краем глаза Стайлз наблюдает за Лидией, которая усердно делает записи, внимательно слушая преподавателя. Ну, еще бы, золотая ученица – Лидия Мартин. Учеба – святое. Парень улыбается, когда она случайно оборачивается к нему, задерживая зеленые омуты на его лице. Девушка робко улыбается в ответ и возвращается к записям.

***

- Тебе не кажется, что это платье слишком откровенно? - придирчиво осматривая себя в зеркале, хмурится Эллисон. Короткое черное платьице, едва прикрывающее высокую грудь, достигает лишь середины бедра. У девушки тут же появляется желание оправить его, оттянув как можно ниже.       Они с Лидией готовятся к предстоящему вечеру, который устаивает Хавьер Белдфорд собственной персоной, чтобы ребята могли в неформальной обстановке пообщаться и отдохнуть от тяжелого учебного дня. Ну, какая к черту учеба, когда за окном вовсю пахнет летом? Единственное облегчение – это всего на две недели. - Элли, перестань одергивать платье, ты испортишь ткань! – восклицает Лидия, легонько стукнув подругу по руке, которая снова поправляет слишком короткое по ее мнению одеяние.- Это же Гуччи, оно не создано для того, чтобы прикрывать твои пятки. Ты потрясающе выглядишь, МакКолл будет в восторге, и я даже смогу задержаться на вечере. - О чем ты? Зачем тебе задерживаться? – непонимающе смотрит на нее Арджент, невинно хлопая черными как смоль ресницами. - Ой, брось, ты прекрасно понимаешь, о чем я. – заговорщицки подмигивает Лидия, падая на мягкую перину своей кровати, и картинно надувает пухлые губы, немного подкрашенные розовым блеском. - Я о том, что бывает между мальчиками и девочками, когда они встречаются. Ну, знаешь, гормоны, эндорфины, тестостероны, - перечисляет девушка, загибая пальцы и играя тонкими бровями, наблюдая за смущением Эллисон, щеки которой принимают пунцовый оттенок. - Лидия, маленькая пошлячка, – всплескивает руками девушка, и прикрывает покрасневшее лицо ладошками. - И что ты намерена делать на этом вечере, если задержишься? Решила помириться с Джексоном? – немного подумав, добавляет она. - Не произноси при мне его имени, я знать не хочу этого предателя. – прерывает Мартин, внезапно чувствуя, как настроение машет ей на прощание, обещая вернуться еще не скоро. - Как скажешь. – больше не желая расстраивать подругу, кивает Эллисон.- Сделаешь мне прическу к этому совсем-не-делающим-меня-потаскушкой платью?       Лидия согласно качает головой, но ее настроение уже совсем далеко, порхает на единороге по разноцветной радуге в компании приятных воспоминаний. И совсем не желает возвращаться. Кажется, никогда.

***

      Торжество проходило в уютном зале, напоминающем большую гостиную, украшенную в средневековом стиле. Здесь было полно людей, но размеры этого помещения делали этот факт таким незначительным, словно горстку муравьев запустили в просторную комнату, предоставляя их самим себе.       Откуда-то играла приятная мелодия, настраивая на лирическое настроение и вызывая желание двигаться в такт, даже тех, кто в жизни не пошел бы на такое по собственной воле. И теперь Скотт мирно покачивался в такт с Эллисон, которая вытащила его на танцевальную площадку, закинув на плечи парня свои руки.       Стайлз оглядывался вокруг, с наслаждением попивая какой-то напиток, отдаленно напоминающий молочный коктейль. Им нельзя алкоголь, но отчего-то юноша чувствовал себя опьяненным. Он сидел на небольшом кресле, разодетый так, что хотелось поскорее накинуть излюбленную рубашку и джинсы.       На нем был костюм, МакКолл заставил его одеться «прилично и подходяще для такого случая», дав понять, что не собирается слушать никаких возражений. Радовало, что на галстук у друга-оборотня не получилось его развести. И все эти горящие глаза и мохнатые бакенбарды не подействовали должным образом. Скотт махнул рукой, довольный тем, что друг все же изменил привычным вещам. - Ты подбил меня на предательство, - сокрушался Стайлз, обвиняюще посматривая на того, пытаясь справиться с непослушной молнией на брюках, которая никак не желала быть застегнутой. – Из-за тебя я разоделся как клоун, а все ради чего? Чтобы потешить твое оборотническое самолюбие? Ты вынуждаешь меня делать немыслимые вещи. Серьезно, я предал свои рубашки. Там, - он указал на свою сумку, - лежит крутая детка, которая только и ждет, чтобы накинуться на мои плечи, а я строю из себя Джеймса Бонда.       И вот теперь Стилински сидел в уютном креслице, посматривая вокруг и вертя в руках наполовину полный стакан.       В поле зрения появилась Малия. Вот уж кто не потрудился приодеться. Девушка представляла собой сборник пофигизма на окружающих и на негласные правила, которые установили остальные представительницы слабого пола – каждая пришла в платье, но только не Хейл. Она оставалась в шортах, которые открывали стройные, подкаченные ножки, и которые были на ней весь день. Она переняла у него привычку носить клетчатые рубашки, поверх майки, и с удовольствием следовала этой привычке, что, несомненно, льстило самолюбию Стайлза.       Малия направилась уверенным шагом в его сторону, покачивая бедрами при ходьбе, плавно перенося свой вес с ноги на ногу. Да, волчьей грации ей не занимать. Приблизившись к парню, она протянула руку и молча воззрилась на него. - Малия, что-то хочешь? – он ожидал ответа, но его не последовало, резко схватив его руку, она с присущей ей силой оборотня-койота потянула парня вверх, призывая встать на ноги.       Оказавшись нос к носу, он недоуменно вглядывался в темно-карие глаза, до тех пор, пока девушка не обвила его шею руками, крепко прижимаясь к его груди. Ее страстность иногда пугала, но редкие порывы нежностей были достаточно приятны. Она запустила пальцы в мягкие волосы и провела вниз по шее, заставляя парня вздрогнуть.       Да что ж за любовь такая внезапная к его волосам?       Невольно в памяти всплыли совсем другие руки, что касались его практически невесомо и нежно. И эти руки принадлежали вовсе не ей. Разум нарисовал перед глазами теплый изумрудный взгляд, трогательную улыбку полных губ и огненные водопады волос. Это совсем не та девушка прижималась к нему, утыкаясь носом в область ключицы, оставляя влажный след слишком-уж-прохладных губ. - И все же я не понимаю, чего ты хочешь? – пробормотал Стайлз, отодвинув Малию за плечи на расстояние вытянутой руки.       «Танцевать с тобой, дурачок» - прозвучал в голове голос. Ее голос. Голос Хейл, которая недовольно смотрела на него, хмуря брови. Он что только прочитал ее мысли? Телепатия? Вот это поворот.       От осознания захотелось смеяться в голос, только вот оставалось решить – радостно или же истерично. Он во все глаза смотрел на Малию, которой порядком надоело, что бывший парень так тупит. Ей хотелось вытащить его потанцевать, а не наблюдать, как тот, открыв рот, таращится на нее выпученными глазами. - Стилински, не будь кретином, пойдем, попляшем, тряхнешь стариной, - щелкнув пальцем перед курносым носом, вывела его из состояния полного шока девушка, - И сопротивляться бессмысленно, я сильнее. – тоном не терпящим возражений сказала она, утаскивая его за руку на танцевальную площадку.       Шестеренки в голове Стайлза крутились полным ходом, прикрывая доносящиеся извне звуки. В ушах шумело так, что позавидовал бы шторм любого океана. На автомате он последовал за Малией, положил руки на ее талию и задвигался в такт медленной - вероятно медленной - мелодии. На автомате он наблюдал за тем, как она прикрывает веки и двигается ближе к его рукам.       Каждое открытие магических способностей приносит с собой бурю противоречивых эмоций. С одной стороны – страх за свою жизнь, панику, ужас и много чего негативного, умещающего в одного человека, словно бетонные плиты, складывающиеся в одну монолитную глыбу, придавливая к земле своим неподъемным весом. С другой – он чувствовал невероятную силу и ощущение безграничных возможностей, вызывающее чувство восторга и всеобъемлющего желания продолжать колдовать, чего бы это, в конечном счете, не стоило. И вместе с тем это приносило невероятную легкость, в которой все так же и оставалась огромная глыба боли, которая так никуда и не желала исчезать.       Ощущая, как колотится сердце, Стайлз всерьез задумался – возможно ли биением органа отбросить от себя девушку? На несколько километров? А лучше, как можно дальше. Прикосновения Малии вызывали лишь желание отстраниться, но он терпеливо дождался окончания песни, намереваясь поблагодарить ее и отправиться на свежий воздух.       Ему нужен был воздух. Ему нужно развеять навалившуюся печаль, разбавленную толикой бессмысленной радости.       Только бы перестать, это чувствовать.       Стайлз с трудом дожидается, пока мелодия сойдет на нет, и Малия оставит промежуток между их телами.       Он ловит томный взгляд и не успевает опомниться, как чужие губы накрывают его, вовлекая в бессмысленный и абсолютно ненужный поцелуй. Но он не отстраняет, также он и не отвечает. Парень просто стоит, ожидая, когда Хейл надоест терзать его губы, которые совсем не желают отвечать на эти нахрен-ненужные-совсем-не-к-месту ласки. С разочарованным вздохом, она отходит на шаг, хлопая темными ресницами, а затем разворачивается и как фурия выбегает из зала.       Так лучше. Он должен побыть один. Ему нужен воздух. Очистить мысли. И перестать чувствовать себя куском дерьма. В чем дело?

***

      Стайлз не видел, что перед тем, как Малия скрылась за массивными дверями, в проем вошла рыжеволосая девушка.       Она взволнованно окинула глазами просторное помещение, в надежде увидеть человека, ради которого несколько часов провела у зеркала, укладывая густые волосы в аккуратные кудри, одевая очаровательное платье, подбирая неброские украшения. Самым идеально подходящим оказался тоненький браслет, подаренный этим самым человеком.       Девушка не знала почему, но хотела произвести впечатление именно на этого взбалмошного, беспечного и неловкого мальчишку, который стал занимать все больше и больше мыслей в голове.       Лидия с нетерпением выглядывала среди людей знакомую черную шевелюру и привычную клетчатую рубашку. Несколько раз глазами оббежала всех присутствующих.       Сердце пропустило удар.       Что-то внутри рухнуло вниз, вызывая противное ощущение, в котором она так и не смогла себе признаться. Но поганенькое чувство ревности уже вцепилось коготками во внутренности, заставляя сделать шаг назад и мгновенно скрыться за дубовыми дверями.       Он целовал Малию.        Не то, чтобы это было впервые, они и до этого встречались. Но это было впервые ТАК. Обидно, что ли? Неприятно? Да.       Мысли путались, и Лидия шла вперед, стуча небольшими каблучками по камням, не имея ни малейшего представления, куда направляется.       Откуда-то из-за угла выступила высокая фигура, преграждая путь. В темноте было сложно различить черты лица, но, приглядевшись, она узнала Джексона. - Лидия, детка, куда спешишь? - Уиттмор, катись с дороги! – грубо оборвала его девушка, не имея ни малейшего желания разговаривать с этим человеком. - Что, побежала на свидание к своему обормоту? – внезапно перейдя на хриплое рычание, говорит тот, резко хватая ее за плечи и больно врезая в каменную стену. С губ девушки срывается рваный вздох, но он, не обращая на это ни малейшего внимания, продолжил вдавливать ее хрупкую спину в холодный камень. - Отпусти, мне больно. – ее пугает Джексон, он кажется совсем обезумевшим, глаза блестят, от него крепко несет алкоголем. Лидия пытается брыкаться и дергаться, но это бессмысленно, на то он и капитан команды по лакроссу. - Ты не любишь грубости? Твой романтик с тобой нежен и ласков? Ублажает тебя хоть или сама справляешься? – его рот продолжает сыпать оскорбления, хочется заткнуть уши. Или лучше заткнуть его грязный рот. - Джекс, ты пьян! Тебе нужно проспаться. Ай, прекрати, мне больно, - практически хнычет Лидия, упираясь кулочками в крепкую грудь парня, вкладывая всю силу, но ее снова ждет неудача. Ей не верится, что это происходит с ней. Когда он стал таким? И почему? В чем ее вина?       Уиттмор хватает ее рукой за горло, от чего воздух перестает попадать в легкие, вызывая приступ удушья. Лидия царапает его ладони почти до крови и лихорадочно стучит по его лицу и груди, но тот лишь с ненавистью сдавливает шею. В его глазах появляется что-то демоническое, от чего хочется исчезнуть с лица земли. Парень рычит и не желает отпускать свою жертву.       Проходит пара мгновений и, когда Лидия решает проститься с жизнью, хватка ослабевает. Она с хрипами ловит воздух, ощущая под коленями жесткий пол, к которому приложилась со всей силы. Когда приступ проходит, девушка медленно открывает глаза и застывает с приоткрытым ртом.       Рядом в таком же беспомощном положение в нескольких футах над землей прижатый к той же стене висит уже Уиттмор. Он в прямом смысле этого слова висит. Он стучит ногами по стене и хрипит, убирая невидимую руку со своего горла, закатывая глаза и издавая странные булькающие звуки.       В нескольких метрах от него с протянутой рукой стоит Стайлз, сжимая ее так, что белеют костяшки пальцев. Он с ненавистью смотрит на распластанного на стене парня, яростно сжимая ладонь. Прожигает взглядом дергающееся и хрипящее тело, не находя в себе сил остановить это безумие. Парень знает, что еще чуть-чуть и этому законченному уроду не выжить, но не может сдержать себя. Он видит, как тот вырывается и царапает свою же шею, но Стайлз мечтает, чтобы тот полностью превратился в кровавое месиво. Перед глазами мелькает заплаканное лицо Лидии, которая умоляет этого подонка отпустить ее, но тот продолжает причинять ей боль.       Стайлз слышит, что сам начинает рычать, словно дикий зверь, ни на секунду не ослабляя, но кто-то хватает его за предплечье и сорвано шепчет: - Стайлз, пожалуйста…Стайлз, отпусти его. Ты же его убьешь. Я прошу тебя, отпусти. – практически умоляет Лидия со слезами в голосе. И он понимает, что если не послушает, то будет ничем не лучше этого животного, причинившего ей боль.       Он отпускает, наблюдая за тем, как ушлепок продолжает булькать горлом, задыхаться, жадно хватая воздух. Он действительно хочет, чтобы тот сдох. Ярость накрывает с головой, и это топит. Это так топит, что спасательный круг не поможет.       Она с ужасом смотрит то на Стайлза, то на Джексона, а затем делает шаг назад. - Нет. – пытается остановить Стилински, но в ответ она делает еще один шаг назад. – Лидия, я… - он хочет что-то сказать, чем-то помочь, но не находит слов, а она снова делает шаг назад, махая головой и зажмуривая заплаканные глаза, словно это наваждение пройдет.       Она беззвучно плачет, ощущая тугой комок в горле, а в следующее мгновение уже бежит подальше от всего этого. Подальше от того, что не способна понять, от того, что заставляет сердце обливаться ужасом и страхом.