Обещай спасти меня

- Лидия, ты в порядке? – Стайлз понимает, как глупо звучит этот вопрос, но больше не может терпеть гнетущую тишину, которая окутывает их.       Они уже около пятнадцати минут стоят в небольшом помещении, оборудованном скорее для прислуги, нежели для гостей этого замка. Из мебели здесь только старый потертый деревянный стол и прохудившаяся софа в самом дальнем углу комнаты. Над ней повешена полка, на которой пылятся несколько томов книг. Очевидно, что сюда уже много лет не ступала нога человека. - Нет, - настолько тихо отзывается девушка, что Стайлз вздрагивает от звука ее голоса, за что тут же одергивает себя. - Я могу чем-то помочь? – он подходит ближе и утопает в зелени ее глаз. Сколько раз он мечтал оказаться с ней наедине, но сейчас просто не находит слов, все что прокручивалось в его сознании и близко не подходит для этой ситуации.       Кто знал, что такую возможность ему подарит Джексон Уиттмор? Кто знал, что именно таким гадким способом? Стайлз мысленно морщится, вспоминая, как этот подонок заигрывал с какой-то дамочкой на глазах у своей девушки. Вполне вероятно, что это все было назло, но какой смысл? Она ведь любит этого…       Мысленный поток прерывает короткий всхлип, а в следующую секунду парень ощущает, как Лидия утыкается в его грудь, не в силах сдержать слез. Она вздрагивает всем телом и вцепляется пальцами в его толстовку, сминая ткань. Точно так же сейчас сминается и его сердце, просто невыносимо слушать рыдания той, кого он даже мысленно боялся обидеть или огорчить.       В душе просыпается ранее мирно спящее чувство злости, оно протирает сонные глаза и утробно рычит, впиваясь когтями в сознание, убивая способность спокойно и рационально мыслить. Стайлз мечтает разорвать в клочья ухмыляющегося придурка, впечатать его в каменные стены, вылить на него кипящее масло. В общем, сделать хоть что-то, чтобы она больше никогда не плакала.       Маленький комочек содрогается в его руках и никак не может успокоиться. Юноша шепчет какие-то успокаивающие, теплые слова, гладит мягкий шелк ее волос. Господи, какие же они гладкие, протекают сквозь пальцы, оставляя приятное ощущение. Он нежно прижимает ее к себе, вкладывая всю свою душу, всю свою любовь в каждое произнесенное слово. Это успокаивает, зверь внутри снова прикрывает глаза и начинает мурлыкать, словно получивший свою порцию ласк котенок.       Лидия медленно поднимает заплаканные глаза и встречается с теплым и густым шоколадом, который плещется в его взгляде. Весь вид Стайлза излучает ледяное спокойствие, и только слегка дрожащие пальцы выдают его волнение. Он неуверенно улыбается, в попытке приободрить, и это помогает. На лице ее появляется взаимная улыбка.       Мартин осознает, что все еще держится руками за его толстовку, словно за спасательный круг. От ощущения его близости становится не по себе и, с трудом разжав пальцы, девушка делает шаг назад. - Прости, - выдавливает она, смахивая с покрасневших щек остатки слез, и неловко переминается с ноги на ногу, оглядываясь вокруг, будто только что забрели сюда, а не они стоят здесь уже четверть часа.       Внимание привлекает полка с книгами, встав на цыпочки, она осторожно берет один из томов и присаживается на край пыльной и грязной софы, не боясь испачкать, вероятно, очень дорогое платье.       Она не морщится и не просит убраться из этой насквозь пропахшей ветхостью комнаты. Она не ругается, что Стайлз притащил ее сюда, а только перебирает пальцами пожелтевшие от времени страницы, с интересом изучая рукописный текст. Она не возмущается, что он позволил себе касаться ее волос и шептать безумные слова, о том, какая она хорошая и замечательная. О том, что он никому не позволит причинить ей боль. О том, что Джексон не стоит ни одной ее слезинки.       Она ему верила. Она верила каждому слову, что шептали ей на ухо его теплые губы, едва касавшиеся ее. И это было неправильно, это было ненормально. Этого парня стало слишком много в ее жизни. И вот она уже теряет контроль и самообладание, и ревет у него на плече. - Там что-то интересное? – Стайлз приземляется рядом, отправляя в воздух облако пыли, от чего щиплет в носу, и появляется острое желание чихнуть. Софа со скрипом прогибается под его весом, рискуя развалиться прямо под ними. - Мне кажется, что здесь написан полный бред. Тайные ритуалы, магия, проклятия… - бормочет Лидия, пробегая глазами по строчкам и завитушкам букв, переворачивая листы с трудом разбираемой писаниной. – Напоминает дневник сумасшедшего, который искренне верил во все это.       Она наклоняет голову и хмурит аккуратные бровки, поджимая губы. Стилински следит за каждым ее движением, с трудом понимая, что она там бормочет. Ритуалы? Магия? Это уже интересно. Он выхватывает книжку из рук возмущающейся Мартин и начинает увлеченно изучать каждое слово. Это дается с трудом, потому что почерк оставляет желать лучшего, взгляд останавливается на фразе «темная магия, способная погубить», и в глазах мутнеет.       Какого черта? Все сговорились что ли? Пора завязывать с аддераллом, он точно сходит с ума. Резко захлопнув книжку, Стайлз ловит удивленный взгляд Лидии и пытается улыбнуться. Выходит из рук вон плохо, и это не остается незамеченным. Девушка внимательно всматривается в бледное лицо, пытаясь понять причину резкого перепада настроения, но видит лишь жалкую попытку уверить ее в ложном веселье. Что с ним происходит? Поборов желание спросить прямо, она отвечает такой же вымученной улыбкой: - Нам, наверное, пора. Мама и тренер порвут нас, если мы не явимся на званый обед, мне не хочется умирать в свои восемнадцать. - Ты права. – все еще погруженный в свои мысли, протянул парень, и поднялся на ноги, избегая ее попытки встретиться с ним взглядом. Этим, мать его, пробирающим-до-дрожи-самым-изумительным взглядом.       Лидия первая выходит из комнаты, не успевая увидеть, как Стайлз прячет потертую маленькую книжонку в карман своей толстовки.

***

- Где тебя черти носят? – раздраженно произносит Скотт, когда друг занимает свободное место справа от него за обеденным столом.       Вокруг огромного дубового стола размещается около пятидесяти человек, большинство из которых являются незнакомыми. Стайлз внимательно осматривает каждого и приходит к выводу, что это такие же школьники, как и они. Скорее всего, из другого города, потому что парень знал каждого, кто обитал в Бейкон Хиллз. - Я искал уборную, - врет Стилински, прекрасно понимая, что МакКолл ему ни капли не верит. Тот окидывает его взглядом «я все равно доберусь до правды», и возвращается к принятию пищи.       Так-то лучше. Стайлз радуется полученной возможности переварить приобретённую информацию и приходит к выводу, что обязан досконально изучить найденный дневник и разобраться во всем. Это теперь его часть, и раз уж он так влип, то нужно сделать все возможное, чтобы остаться в живых. - Прошу минуту вашего внимания, - произносит приятный мужской голос, и все присутствующие приковывают свое внимание к говорящему.       На вид ему около сорока. Светлые уложенные волосы практически достигают плеч. Плавные, тонкие черты лица, прямой нос. Брови на несколько тонов темнее волос, обрамляющих бледную кожу лица. Гордая осанка, уверенный вид и немного прищуренные серые глаза, которые зорко осматривают всех сразу и каждого в отдельности. Они будто вытесаны из такого же камня, что и стены этого жуткого замка. Во всей его внешности проскальзывает что-то аристократическое, словно этот мужчина оказался здесь прямиком из средневековья. - Я хотел бы поприветствовать всех присутствующих на этом замечательном обеде. Мое имя – Хавьер Белдфорд. Я искренне рад, что имею честь представлять это здание, которым когда-то владел мой дальний предок. Здесь вы получите несколько уроков истории, а так же научитесь кое-каким хитростям, но не буду портить интригу, об этом вы узнаете позже. Хочу пожелать вам приятного времяпровождения. И, конечно же, аппетита.       С этими словами владелец поместья приземлился на свое законное место и продолжил разговор уже с миссис Мартин, которая оживленно начала что-то рассказывать и активно жестикулировать.       Стайлз не мог оторвать пристального взгляда от графа Белдфорда младшего, выискивая в нем какие-то изъяны, словно пытаясь поймать того на вранье. Парень и сам не знал, что должно быть не так, но сердце яростно подсказывало – не стоит верить внешности, она обманчива. Этот с виду дружелюбный мужчина вызывал у него двойственное чувство. От него несло опасностью. А еще от него несло болью.       Покончив с едой, сын шерифа поднялся на ноги и отправился в отведенную им со Скоттом на время проживания комнату. Он не видел, как за его удаляющейся спиной проследила пара заинтересованных серых глаз.

***

      Джексон развалился на кровати, лениво попивая крепкий, выдержанный временем бурбон. Нужно отдать должное Дэнни, который прихватил пару бутылок у отца из закромов. Это было как нельзя кстати. Парень наблюдал за огнем, который ярко полыхал в огромном камине и освещал комнату неровным пляшущим светом. В голове стало легче, и на ум перестали приходить дурацкие мысли о том, чтобы поговорить с Лидией.       А он ведь действительно намеревался с ней поговорить, сегодня, после обеда. Но на горизонте замаячила эта девица, никак не желающая отвязываться от него, пока их не усадили за стол. Слава Богу, она направилась сидеть в компанию таких же пустоголовых подруг, которые буквально пожирали его глазами. Хотелось сходить и смыть с себя это похотливое дерьмо, которым одаривали они его все это время.       Что она там болтала? Кажется, рассказывала, что таких красавчиков к ним еще не заносило. Кому-то повезло гораздо больше. Усмехнувшись, Джексон сделал еще один глоток и прикрыл усталые глаза. - Ооо, друг, я смотрю, тебя совсем развезло, - протянул Дэнни и уселся на свою кровать, смерив одноклассника осуждающим взглядом. - Только не сейчас, Махилани, не до твоих нотаций. – отмахнулся парень и сделал еще один глоток, вновь откидываясь на подушку. - Ты бы не налегал, а то тренер придет на запах и заставит тебя проглотить эту бутылку. - Заткнись, просто заткнись, – совсем не желая ссориться и выяснять хоть что-то, проворчал Уиттмор, прикладываясь к бутылке. Но едва губы коснулись узкого горлышка, Дэнни выхватил склянку и убрал подальше от крепких рук, уже тянувшихся к ней. - Ты не понял, Джекс, я не дам тебе напиваться, тем более тут. – Грубо оборвал он, и выдержал тяжелый взгляд, которым был награжден за свою дерзость. – А теперь рассказывай что случилось? - А тебе, не пора ли на свиданку к Итану? - Только после того, как ты расскажешь, какого хрена вытворяешь! – не обращая на колкости ровным счетом никакого внимания, оппонировал Дэнни, скидывая белоснежную рубашку и натягивая на ее место плотную зеленую футболку. - Она ушла, с этим мудилой Стилински. Прямо из-под моего носа утащил ее. – выместив злость на прикроватной тумбе, прорычал Джексон и с вызовом посмотрел на друга, который замер на месте не решаясь ничего сказать. - Разве ты не говорил мне, что ты плевать на нее хотел? – напомнил тот, прекрасно зная, что для Уиттмора это не имеет значения. - Она моя, понимаешь? - Ты ведешь себя как последний кусок дерьма в отношении нее, Джекс, я устал это тебе повторять. – Дэнни вздохнул, достучаться до товарища было невероятно сложно. Если бы можно было загадывать на рождество со сто процентной гарантией свершения чуда, то он бы попросил, чтобы Джексон перестал быть таким заносчивым и эгоистичным. - Она в любом случае только моя, и я не позволю какому-то лузеру все испортить. – стиснув зубы практически до скрипа, отозвался тот. Давая понять, что на этом разговор закончен, он отвернулся к холодной стенке. - Может быть, когда-нибудь ты поймешь, что мир не вращается вокруг тебя.

***

      Девушка проснулась посреди ночи от странного предчувствия, которое ютилось внутри, порождая навязчивый страх. Хотелось зарыться в одеяло и перестать чувствовать всю эту гамму эмоций, обрушившуюся на нее, мешающую размеренно дышать.       До крови закусив губу, она отчаянно пыталась понять, что чувствует. Это был страх, определенно. Это была тянущая боль в области груди. Это было предчувствие чего-то ужасного, не поддающегося объяснению. Она дрожала всем телом от стойкого ощущения беспомощности. Кому она должна была помочь? Кто в ней нуждался?       Лидия спрыгнула с кровати и босиком выбежала из душной комнаты в прохладный коридор, окутанный темнотой и утопающий в тишине, было только слышно, как где-то за стеной выл ветер, пытаясь ворваться и нарушить спокойствие этого замка. Мартин сглотнула и сделала несколько неуверенных шагов в неизвестном направлении. Куда ее несет? Почему так тяжело дышать?       Через пару минут она сорвалась на бег, босые ноги с болью отталкивались от холодного шершавого камня, наверняка, оставляя небольшие ранки на нежной коже. Она прибавила скорости и неожиданно оказалась напротив комнаты, которую сегодня им довелось посетить со Стайлзом. Красное дерево, из которого была сделана дверь, в ночном свете казалось багряным, словно окропленным человеческой кровью. Тряхнув головой и отогнав от себя дурные ассоциации, Лидия дотронулась до резной ручки.       Посреди комнаты на полу сидел человек, поджав под себя ноги, он качался вперед-назад и что-то тихо шептал себе под нос. Пальцы зарылись в темные волосы и с силой сжимали их, пытаясь вырвать их к чертям. Он так же был босиком, но в одних пижамных штанах. Парень содрогался всем телом и не переставал бормотать какие-то еле разборчивые слова. Голос был низким, хриплым, таким, что мурашки нестройным рядом пробегали по спине.       Мартин сделала неуверенный шаг вперед, человек замер и поднял на нее взгляд. Сердце ушло в пятки.       Это был Стайлз.       В его взгляде была буря эмоций, они так быстро сменяли друг друга, что уловить хотя бы одну было крайне сложно. Он недоверчиво косился на нее, ожидая, что она испарится, что это просто иллюзия, которую ему рисует больное воображение. Моргнув несколько раз, он понял, что Лидия реальна, от этого захотелось взвыть.       Ну, зачем? Зачем она пришла сюда? Почему именно сейчас? Когда от него остались только горсти адекватности и способности соображать. Он хотел кричать, хотел материться и рвать на себе волосы от огромного, просто разрывающего-разрушающего-раздалбливающего чувства беспомощности. Почему она все еще здесь? Почему не зовет на помощь и не отправляет его в клинику для душевнобольных. Она просто смотрит, смотрит с непониманием, с ужасом, с болью.       Ей больно? Лидия… черт, он что причинил ей боль? Почему она так смотрит? - Тебя не должно здесь быть. – голос кажется ему чужим, разбитым, слышимым будто со стороны. - Стайлз, - растерянно начинает она, - что случилось? Почему ты здесь, в таком виде? Здесь так холодно, почему ты так одет? – слова срываются с губ, прежде чем девушка осознает, что выглядит не лучше. Растрепанные волосы, заспанные глаза, пижама, и опять-таки босиком. Превосходно! - Может, лучше ты объяснишь, почему ты здесь? – словно прочитав ее мысли, шепчет парень. Его так сильно трясет, что зубы стучат друг об друга, выбивая ритм. - Я… я проснулась и…- запинается и не находит слов, потому что не имеет ни малейшего понятия, что привело ее сюда и зачем. - Возвращайся в постель, - останавливает ее Стайлз и кивает на дверь, - Выход там.       Он очень хочет показать, что он В ПОРЯДКЕ, что не нужно переживать. Уж ей тем более. Она никогда не замечала его, и не стоит начинать, не сейчас, когда в жизни его наступает кромешный, тотальный капец.       Выбравшись пару часов назад из постели, парень направился сюда, чтобы приступить к чтению найденной книжки и, если нужно, перерыть все остальные тома.       Выяснилось, что эти записи оставлял дворецкий графа Белдфорда. Мужчина был рожден с магическими силами, которые передавались из поколения в поколение. Он был невероятно сильным волшебником, способным на немыслимые для понимания просто человека вещи. Он умел перемещать предметы, останавливать время, подчинять себе все известные природные стихии. Ему была подвластна магия, способная создавать из пламени настоящих драконов. И это лишь малый перечень того, что было заложено в этом человеке от рождения.       Но спустя какое-то время, как и рассказывал Лиам, магия начала жить отдельной жизнью, становясь все темнее и порочнее. Стоит ли говорить, чем закончилась эта история? На предсмертном одре он передал свою способность новорожденному сыну, обрекая того на подобные мучения.       Вероятно, и Лиам, этот призрачно-волшебный кусок дерьма должен был передать свои силы подрастающему потомку, но не успел обзавестись таковым.       И Стайлз начал верить, начал понимать, что точно так же обречен на муки. И пусть пока его магия заключалась лишь в усмирении Уиттмора и забавной шуткой над тренером, он знал, что все самое ужасное останется на потом, как говорится, на сладкое.       Это буквально сводило с ума. Это злило, бесило, вызывало тошноту и огромный страх. Как он уйдет из этого мира? Что будет с отцом? Шериф ведь не переживет смерти единственного близкого человека, что у него остался.       Переведя взгляд на дверь, Стайлз удивился, что Лидия не сдвинулась ни на дюйм. Она не сделала ни единого шага назад, оставаясь прикованной к месту, и, не сводят с него изумленных глаз, продолжала смотреть на одинокую фигуру, сгорбившуюся на ледяном грубом полу. - Уходи, пожалуйста. – прохрипел Стайлз и уткнулся лицом коленки.       Внезапно теплые руки обвились вокруг его шеи и прижали к себе, обдавая замерзшее тело, горячим прикосновением. Она крепко обнимала его, проводя тонкими пальцами по спине, ощущая каждый позвонок на выгнутом дугой позвоночнике. Она буквально убаюкивала его в своих объятиях, не отпуская трясущегося паренька, который был на грани срыва, который нуждался в поддержке. И она не могла не оказать эту поддержку, ведь он же помог ей в трудный момент.       Так убеждала себя Лидия, когда чувствовала под дрожащими пальцами черные спутанные волосы. Она гладила их, ощущая, как в груди разливается непонятное тепло и нежность. Стайлз осторожно прикоснулся к руке, что теперь покоилась на его плече, и крепко сжал ее в своей ладони, ощущая, как сердце перестает стучать, или наоборот бьется настолько быстро, что ни один медицинский прибор не сможет уловить это бешеное биение непослушного органа.       Он чувствует, что понемногу боль отпускает, расслабляя мертвую хватку на его груди, с каждым ее объятием, с каждым прикосновением горячих, нежных самых-нужных-родных-самых-ласковых рук.       "Пожалуйста, просто будь рядом. Пожалуйста, не отпускай меня, Лидия. Прошу тебя, обещай спасти меня."