Обещай спасти меня

      Прекрасное настроение с утра обычно не сулит ничего хорошего к вечеру. Стайлз убедился в этом на собственном опыте.       Проснувшись с оптимистическим настроем впервые за последнее время, он, не теряя времени, отправился на занятия, которые, как оказалось, отменили. Это улучшило состояние еще больше, но ребята из его группы по истории назначили собрание, на которое должны были явиться все. Стилински просто не мог лежать на кровати, пока остальные ломают голову над заданием миссис Миллен.       Даже факт неизбежной встречи с Лидией, не остановил парня. Накинув толстовку и натянув джинсы, он отправился на репетицию. Голова прошла, но боль по всему телу не отпустила. Ноги так и норовили подкоситься в любой момент, но парень пытался уверенно переставлять их по шершавому полу, то и дело зацепляясь за выступы. От собственной неуклюжести захотелось взвыть, когда нога в очередной раз стукнулась о камень.       Больше всего Стайлз радовался, что в коридорах никого нет, его не провожают подозрительными взглядами и шепотком, которые вероятнее всего он бы услышал. Все прекрасно видели Стилински у выхода из пещеры, но никто даже не догадывался, как сын шерифа там оказался, как, собственно, и сам Стайлз.       Скотт сказал, что кабинет для репетиции находится недалеко от актового зала. Пораскинув мозгами, парень решил заранее заготовить речь о том, что он понятия не имеет о случившемся и что каждый, кто начнет задавать вопросы, будет наказан. Как? Он пока еще не придумал, но этому человеку не поздоровится.       Лидия старательно выводила на листе бумаги строки стихотворения, которые возникли в ее голове совсем недавно. Она первая пришла на репетицию и, не теряя времени, решила сочинить что-нибудь трогательное и до одури грустное. Ведь именно грусть сейчас была главной эмоцией, окутывающей ее. Слова легко срывались на бумагу, выплескивая боль из раненой души Мартин.       Девушка едва закончила писать, как в дверном проеме появился, как всегда лохматый, Стилински. Непроизвольно вздрогнув, Лидия сложила свои наброски и попыталась убрать подальше с глаз Стайлза, который подметил этот жест, и глаза его загорелись. Мартин мысленно молилась, что он не открывал рот в ее адрес, иначе она точно не сдержит данные самой же себе обещания игнорировать его.       - Что это там у тебя? – Стилински веселило то, как краснеют щеки всегда сдержанной и неприступной Лидии Мартин. Он вовсе не хотел постоянно задевать ее, но девушка каждый раз оказывалась под рукой, когда Стайлзу было необходимо на кого-то вывалить непонятно откуда взявшееся внутри дерьмо.       В ответ последовало молчание. Это вызвало короткий смешок, и округлившиеся карие глаза удивленно осмотрели Мартин, словно видели впервые.       - Ты что, язык проглотила? – Стайлз попробовал снова разговорить ее, но это молчание раззадоривало еще больше.       Лидия, прикусив изнутри щеку, пыталась отвлечься на парящую за окном птицу, старательно избегая столкновения взглядом с этим неугомонным идиотом.       - Я понял, ты хочешь, чтобы я прочитал твои мысли? И о чем же думает наша золотая ученица и первая красавица в школе? – почесав подбородок, Стайлз сделал вид, что глубоко задумался и начал водить ладонями у головы Мартин, ужасно нервируя ее и заставляя краснеть от этого «первая красавица».       - О. мой. Бог! – воскликнул парень, прижимая руки к себе, с ужасом уставившись на закатившую глаза Лидию, которая мечтала, чтобы Стайлз заткнулся. Но это не входило в его планы, поэтому продолжил, - Маленькая извращенка! Хватит представлять меня голым прямо в этом кабинете!- он покачал головой, наблюдая, как от возмущения у девушки начинают раздуваться ноздри.       Стилински ждет, что она закричит, начнет колотить его кулачками, но ничего не происходит. Глубоко втянув в легкие воздух, Мартин отворачивается к окну, хотя внутреннему возмущению и злости нет предела. «Нужно просто игнорировать этого придурка, и все будет как прежде» - надеется Лидия, прекрасно понимая, что как прежде уже не будет. Прежней уже не будет она, и, к сожалению, прежним уже не станет Стайлз.       - Хочешь, я сам раздену тебя? – руки Стилински опускаются на маленькие пуговицы блузки Лидии и начинают медленно расстегивать одну за одной, от чего по телу ударяет разряд тока, заставляя захлебываться от гребанных эмоций, которые она не хочет испытывать к этому человеку.       Его длинные, аккуратные пальцы неспешно перемещаются от одной пуговицы к другой, а Лидия просто смотрит на его действия, приоткрыв рот. Он что, действительно, собирается ее раздеть?       Стайлза бесит, что она молчит, он хочет слышать возмущенные возгласы и видеть гневный блеск в этих все еще чертовски красивых (никакое заклинание не сможет это изменить) изумрудных глазах. Но вместо этого видит удивление и неподдельный интерес. Она словно ждет от него дальнейших действий, вместо того, чтобы вмазать хорошенечко по рукам. Стилински хочет вырвать их сам себе за то, что ничего не чувствуя к этой девушке, продолжает расстегивать пуговицы, освобождая от одежды.       С каждой секундой ему хочется убежать как можно дальше отсюда, чтобы не видеть нежную, кремовую кожу и грудь, прикрытую только кружевным бюстгальтером.       Лидия проклинает себя за то, что не сопротивляется, когда теплые губы Стайлза касаются ее шеи, оставляя влажный след и целый миллион мурашек от одного единственного прикосновения.       Лидия проклинает себя за то, что не может сдержать приглушенный стон, когда он проскальзывает пальцами под блузку, оглаживая кожу спины, заставляя выгнуться навстречу этим чертовым губам, которые продолжают блуждать где-то в области ключиц.       Стайлз ненавидит себя за то, что не чувствует ничего, но продолжает оставлять на теле Лидии свои поцелуи, на которые она реагирует не так, как ему хотелось бы. Она не отбивается, не отталкивает его, а наоборот запускает тонкие пальцы в его взлохмаченные волосы, нежно перебирая пряди. Вместо того чтобы ненавидеть его, Лидия готова ощущать его ладони на своей талии. Снова и снова.       Стайлз ненавидит себя за то, что не слушает свой мозг, просто орущий в черепную коробку, что нельзя к ней прикасаться. Нельзя ее целовать. Нельзя вообще находиться рядом. А руки и тело упрямо прижимаются, наплевав на все уговоры разума отпустить, уйти, оттолкнуть.       Лидия ненавидит себя, но хочет его. Рядом. Сейчас. Всегда. От ставших уже горячими губ, Лидия задыхается.       Стилински старательно избегает ее губы, разбрасывая то резкие, то нежные поцелуи по ее скулам, шее, ключицам и плечам. А Лидия теряет голову и вздрагивает от каждого из них.       Стайлз благодарит небеса, когда за дверью раздаются шаги и голоса друзей, потому что мозг все-таки уговаривает отпустить Мартин, которая тяжело дышит и впивается ноготками в плечи.       Стилински буквально отталкивает ее, от чего девушка больно ударяется спиной об парту, крепко зажмуривая глаза, в который раз проклиная себя за доверие. За доверие, которым обтерлись и растоптали.       Лидия дрожащими руками пытается застегнуть непослушные пуговицы, и с третьего раза это у нее получается. Как раз в тот момент, когда в помещение заходит довольный МакКолл, болтающий с Джоном. Следом появляются Эллисон и Джен, также увлеченные беседой.       Никто из них не замечает (кроме Скотта), как дрожат руки у Мартин, которая уверенным голосом пытается объяснить свою задумку о сценарии, про который Стайлз в принципе забыл.       Никто из них не замечает, как одинокая слезинка сбегает по щеке, пока девушка резким движением не смахивает ее.       Никто из них не замечает разбитую гордость Лидии, которая валяется под ногами Стилински, весело шушукающегося с Джен.       Никто не замечает, что во всем этом гребанном мире она единственная, кто мог бы спасти его.

***

      Лидии с самого начала не нравится эта затея с танцами, в которых должен участвовать каждый, но она держит в себе негодование. Мартин терпит даже когда одним из танцев выбирают дурацкое танго, которое она просто терпеть не может. Но последней каплей в этой практически переполненной чаше становится ее напарник. Не составит труда догадаться, что по иронии злой судьбы им является Стайлз Стилински.       - НИ.ЗА.ЧТО.- это звучит слишком громко и резко, и все переводят удивленный взгляд на покрасневшую Мартин, которая мысленно пытается придумать причину, почему ей категорически нельзя танцевать с этим человеком. – Я не хочу, чтобы мне ампутировали ногу после первых же аккордов.       - Боюсь, как бы не наоборот. – раздается смешок откуда-то со стороны, куда девушка даже не оборачивается.       - У тебя совершенно отсутствует чувство ритма. – заключает Лидия, принципиально не поворачиваясь на источник звука.       - Ты еще даже не видела меня в деле, я дам фору любому танцору на этой планете. – звучит высокопарно, и Стилински даже со спины видит, как закатываются глаза Мартин.       - Только не споткнись о свое самомнение.       - Вы успокоитесь или нет? – вмешивается Эллисон, выразительно заглядывая в глаза своей подруги, пытаясь понять причину конфликта, на что та лишь пожимает плечами.       - Мы уже договорились с ребятами, что я танцую с Джен, а Эллисон с Джоном. – добавляет Скотт, чем заслуживает очередной раздраженный взгляд от Лидии и мимолетное подмигивание друга.       - А нас вы забыли спросить? Я не могу танцевать со Стилински.       - Это почему же, Мартин? – состроив ангельское выражение лица и всплеснув руками, спрашивает брюнет.       - Потому что ты… - начинает девушка, раздумывая над причиной. «Бесишь меня»? «Издеваешься надо мной»? «заставляешь меня дрожать от одного прикосновения»? «Нравишься мне»? Ох, черт, это совершенно не то! А может быть «Сегодня одет не в тон»? Одна мысль тупее другой.- Ты безответственный идиот.       - Грубо. – присвистывает Джон, наблюдая за реакцией Стайлза, который едва сдерживает смех.       - А ну-ка повтори. – включив гопника у подъезда, повышает голос парень. – Мне тоже не в кайф танцевать с тобой и терпеть твое занудное общество.       - Мне кажется или этот молодой человек еще не вышел из тупиковой ветви эволюции? – указав пальцем на возмущенного Стилински, Лидия обратилась к друзьям.       - А вот мне точно не кажется, что тренер Финсток танцует лучше тебя.       - Так, заткнулись. Оба. – Скотту надоело наблюдать за бессмысленной перепалкой, в которой не было победителя или проигравшего. И какая муха укусила Стайлза так разговаривать с Мартин? – С каких пор вы ненавидите, друг друга? – не дожидаясь ответа, он продолжает. – Хотя мне плевать, вы меня бесите своим поведением, поэтому будете танцевать вместе, заодно и помиритесь. Я на это надеюсь.       - МакКолл, ты сам будешь шевелить булками за эту мисс Я-боюсь-опозориться-своими-корявыми-танцами-Мартин. – Стайлз ловит тяжелый полный зелени взгляд, прожигающий его, и уже не скрывает ухмылки.       - И за мистера Я-крутой-только-на-словах-Стилински. – парирует Лидия, проклиная весь мир, что связалась с этим человеком.       - Танго. – заключает Джен, хлопая в ладоши и ловя недоумевающие взгляды. – Вам идеально подходит танго, раз вы так ненавидите друг друга. Можете выплеснуть весь негатив через движения.       Стайлз улыбается, замечая разочарованное выражение лица «партнерши» и согласно кивает, не давая девушке даже вставить слово:       - Прекрасная идея, Джен, именно так и поступим.

***

      Стайлз практиковался в магии, перемещая скамейку с одного места на другое, иногда задерживал и раскачивал ею в воздухе, делая легкие движения пальцами и покачивая в такт ногой.       Играющая на телефоне музыка успокаивала и заставляла не думать о неудачной репетиции, на которой он снова приставал к Лидии. Какого черта? Он должен не чувствовать ничего, но испытывает постоянное желание обидеть, унизить или оскорбить.       Не обязательно быть волшебником, чтобы понять, что что-то идет не по плану. Заклинание должно было оставить только пустоту от ее присутствия, но он же испытывает натуральную злость и иногда похоть. Например, когда раздевал ее сегодня, организм отреагировал не так (точнее так он и должен реагировать, но не в этом случае).       Отвлекшись на свои мысли, Стилински не уследил, как скамейка рухнула на земле, спугнув стайку птиц у пруда.       На самом деле, довольно странно испытывать злость к девушке, которую ты безумно любил. Испытывать неконтролируемый гнев и желание причинить боль любым доступным способом.       Она ни разу не плакала. Лидия терпела его слова, не давая воли слезам. От этого хотелось обидеть еще сильнее, чтобы, наконец, увидеть в ее невинных, светлых глазах хрустальные слезинки. А еще лучше услышать горький плачь.       Стайлз одернул себя за такие мысли, пытаясь проследить тот момент, когда ненависть стала одним целым с ним. Когда ненависть стала автоматически проявляться, стоило лишь увидеть клубничный блонд ее волос и до одури милые ямочки на щеках.       Сын шерифа глубоко вздохнул и перевел взгляд на водную гладь. Кристальная. Как и в горной котловине.       Почему он ничего не помнит?       Падение. Пучину, поглощающую его. И темноту.       Что произошло? Как он выбрался? Как выбрались остальные?       Есть только один вариант, чтобы узнать. Собрав мысли воедино, Стайлз попытался сконцентрироваться на одном единственном имени, которое било по вискам. Вот уж кто должен знать, что произошло.       Достав зажигалку из кармана толстовки, парень прокрутил пальцем колесико, заставляя язычок пламени вспыхнуть перед глазами. Замысловатые движения рук сопровождались бормотанием на лиакрийском, который все еще давался с трудом.       Пламя постепенно стало приобретать форму и отделяться от зажигалки, медленно зависая в воздухе и формируя одно единственное имя «LIAM».       Прошло пару мгновений, прежде чем яркая вспышка озарила округу, приобретая контуры человека.       - Ты неплохо справился с заклинанием вызова, но мог просто крикнуть, я бы появился. – сливовые глаза задорно поблескивая в лучах заходящего солнца.       - Лиам, мне нужно знать, что произошло в пещере, потому что я, мать его, ничерта не помню!       - Это не удивительно, учитывая то, сколько воды ты наглотался в тот день. Плюс ко всему, ударился о камень своей бестолковкой.       - Как я выбрался? – сразу перешел к делу Стайлз, приготовившись слушать.       - Тебя вытащили. – начал Лиам. – Не спрашивай кто, все равно не скажу! И не спрашивай почему, тоже не получишь ответ. Ты узнаешь, когда придет время, именно от этого человека.       - Так это был человек? Уже радует. – все еще недоумевая, бормочет Стайлз, осознавая, что этот призрачный мудила ничего ему не скажет. – Я думал, русалка и Халк - одна из воды вытащила, другой камни раскидал.       Данбар рассмеялся и попытался перевести тему:       - Тренируешься?       - Немного. – не сводя прищуренного взгляда с наставника, утвердительно кивнул Стилински.       - Сегодня выучишь одно заклинаньице, связано с водной стихией. – улыбнулся Лиам, обрадовавшись, что его не стали засыпать вопросами, типа - когда узнаю? Почему не сейчас? Почему ты скрываешь?       - Я не против.       - Смотри, в этом случае большое внимание уделяется движению больше рук, чем словам. – начал объяснять Лиам, выставляя вперед ладони, переплетая пальцы и разминая кисти.- Необходимо чувствовать потоки энергии, проходящие сквозь тебя, и уметь их направить.       Стайлз усидчиво пытался запомнить каждое движение, но выходило корявенько. Руки онемели от постоянного вытянутого состояния, на что Данбар лишь пожимал плечами, мол, придется терпеть.       Около семи Стилински было необходимо явиться на репетицию по танцам. Шумно втянув воздух, Стайлз зажмурился и отправился на верную погибель.

***

      Лидия взволнованно переставляла ноги, вспоминая давно заученные шаги, которым ее обучали еще в детстве. Уже в двенадцатилетнем возрасте Мартин ненавидела танцы и все, что с ними связано. Вредная старуха, обучающая ее движениям, в особенности любила танго. Девочке приходилось по несколько часов стоять в одной позе, напрягая все мышцы тела, боясь пошевелиться, чтобы удовлетворить учительницу, которая не допускала непослушания.       Каждый отказ или каприз юной Лидии воспринимался как акт терроризма, и мерзкая женщина тут же бежала к родителям, чтобы те приняли меры и наказали дочь. На что отец лишь снисходительно улыбался, бомоча, что это просто ребенок, получая в ответ порцию желчи и советов по правильному воспитанию. Натали Мартин же мечтала, чтобы девочка была лучшей во всем. И танцы были не исключением. Женщина давала полную свободу воли миссис Дрю, которая не щадила свою ученицу, придумывая все изощренные способы наказания за неверно выставленную ногу или недотянутый «носочек».       Девушка представляла одновременно приятный и кошмарный вечер со Стилински, который не упустит возможности довести ее до бешено стучащего сердца и дергающегося от нервного тика глаза.       Интересно, как он двигается? Знает ли он, что такое чувство ритма и упорные тренировки? Усидчивости у этого парня вряд ли хватит на полчаса, поэтому глупо полагать, что он задержится надолго. Что явно на руку Лидии.       Не прошло и двадцати минут, как в зал вбежал запыхавшийся Стайлз и нервно осмотрелся вокруг, задержав взгляд на девушке. Сердце Лидии сделало кульбит и шмякнулось о стенку грудной клетки, сбивая с дыхания и заставляя моментально убрать ногу из стойки, которую та пыталась повторить.       Его лицо озарилось улыбкой, которая настолько отличалась от сегодняшнего хитрого оскала, что Мартин стало не по себе. На мгновение в чертах этого теперь кажущегося совершенно незнакомым парня промелькнуло что-то до боли напоминающего того неуклюжего и вечно путающегося под ногами Стилински.       Но только на мгновение. В следующую секунду черты его лица разгладились, приобретая обыденное пофигистическое выражение.       - О, Мартин. – Стайлз в несколько шагов преодолевает расстояние между ними и нависает над девушкой, до конца не осознавая, что собирается сделать дальше.       - Отойди, пожалуйста, на безопасное расстояние. – выставляет руку перед собой, упираясь в его грудь и чувствуя под пальцами рельеф мышц.       Он переоделся в черную льняную рубашку и брюки, и девушка, с сожалением, отмечает, что Стилински они чертовски идут. Это сожаление отражается ноющим чувством где-то в области живота и сбившимся дыханием. Мартин всеми силами пытается сдержать вздох, пока медовые глаза рассматривают ее с интересом и едва уловимым ехидством.       - Как же ты собираешься танцевать без телесного контакта? – сын шерифа делает ударение на последние два слова, делая короткий шаг навстречу.       - Я буду с тобой танцевать, если ты дашь обещание больше никогда не приставать ко мне. – нахмурив тонкие брови, Лидия умоляет свой голос не дрогнуть под пристальным, испытующим взглядом.       - Что ты подразумеваешь под этим «приставать»? – Стайлз невинно хлопает темными густыми ресницами, выметая все мысли из рыжей кудрявой головы Лидии и оставляя только воспоминания о горячих и властных прикосновениях на ее теле и коже.       - Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Прекрати лапать меня, целовать и доводить своими дебильными претензиями. – Мартин со злостью отталкивает вконец обнаглевшего Стилински, который во время этого перечисления умудряется провести языком по ее подбородку, заставляя вздрогнуть и отпрянуть.       Он проводит языком по своим губам, довольствуясь ее невинно покрасневшими щеками и яростным взглядом изумрудных глаз, который мечется к его рту и обратно.       - А если я не перестану? – Стайлз ощущает напряжение между ними, которое кажется таким густым, что возможно потрогать ладонью, стоит только протянуть.       - Что ж, тогда тебе придется искать другую партнершу для своих грязных игр.       - Мне вполне достаточно тебя.       - Стилински, я предупредила тебя, либо ты держишь свои похотливые ручонки при себе, либо будешь танцевать с тренером, кажется, ты упоминал, что он танцует изящнее меня! – Лидия разворачивается на каблуках, одергивает платье и уже собирается уходить, когда ее предплечья касается сильная рука, заставляя принять исходное положение.       - Детка, - с каких пор он употребляет это дрянное слово? Стайлз сам кривится от вырвавшегося обращения, - Я буду паинькой.       - Репетиции будут до первой твоей выходки. – заключает Лидия, мысленно делая себе харакири за то, что испытывает разочарование, когда парень соглашается на ее условия. Она должна испытывать радость и чувство гордости, но вместо этого ощущает тоску в области груди. Тоску по губам, что больше никогда не прикоснутся.       Всю репетицию Стилински ведет себя как джентльмен. Кстати, у него отличное чувство ритма и удивительное знание основных шагов, словно парень брал уроки у мастеров этого танцевального жанра.       Лидия даже не догадывается, что Стайлз прочел заклинание на моментальное запоминание информации, а затем от корки до корки пролистал научную литературу и посмотрел в воздухе (колдовать пришлось долго) фильм с участием лучших профессионалов.       Лидия даже не представляет, что Стайлз никогда прежде не танцевал, танго, и впервые выполняет движения.       Лидия даже понятия не имеет, что Стайлз нарушит свое обещание в эту же ночь.

***

      Только забравшись под одеяло, и сладко зевнув, он вспоминает, что незаметно вытащил из кармана Лидии листок, что та прятала от него на дневной репетиции. Сон как рукой снимает, когда парень разворачивает бумагу и читает первые строки ее записей: «Я не могу спать, я не могу дышать. Как ты сумел вот так просто меня сломать?! Как ты сумел меня просто так разлюбить? Ведь обещал сберечь, спрятать и защитить. И почему в глазах пусто? погас свет. Свет, что меня грел…больше его нет. Все это полный бред или сплошная ложь? Ты обещал ждать, что же, теперь не ждешь? Как ты сумел стереть чувства, уйти, забыться? Как я могла вот так просто в тебя влюбиться?»