Обещай спасти меня

      -Ты уверен, что это сработает? - взволнованно шептал светловолосый юноша, нервно постукивая пальцами по огромному булыжнику у своих ног. Не хотелось ставить под сомнения слова наставника, но с каждой минутой становилось все тревожнее. Собеседник раздраженно взглянул на юношу и коротко кивнул.       - Я веду это к тому что уже несколько часов мы в пещере и ни одного намека на высвобождением. - не унимался Джон, продолжая действовать на нервы мистеру Белдфорду. Потому его слова остались проигнорованы.       Стайлз продолжал с приоткрытым ртом смотреть прямо перед собой, охватывая взглядом простирающуюся под ним бездну. В прямом смысле этого слова - под отвесными скалами пролегала глубокая, несколько десятков метров, котловина, заполненная сверкающей от солнечных лучей, прозрачной водой.       По коже пробежала волна мурашек от поистине захватывающего зрелища. От ощущения высоты закружилась голова и Стилински отпрянул назад, прижимаясь к все еще липкой стене.       -Как тебе вид? - над ухом раздался саркастичный голос Лиама, который с интересом наблюдал за реакций парня, вспоминая как сам первый раз увидел это место.       Ему было одиннадцать. Это тот самый возраст, когда тянет влипнуть во всякие приключения, что собственно в скором времени и случается. Не помнит, каким лешим он оказался поблизости от пещеры, но в памяти отчетливо всплывает тот момент, когда каменная стена отъезжает в сторону, открывая перед собой изумительное творение природы.       - Это что-то невероятное!- восклицает Стайлз, восхищению которого нет предела.- Жаль нет телефона, сфотографировать.- с досадой произносит он. -Ты не забыл, зачем ты здесь?- напомнил Данбар, мгновенно ловя на себе озадаченый взгляд.Затем Стайлз перевел его обратно на переливающееся озеро и запротестовал:       - НЕТ.-       Да. - кивнул призрак, плавно перемещаясь перед сыном шерифа, зависая в воздухе над несколькими десятками метров воздушного пространства.       -Скажи, это ведь не то, что я подумал? - карие глаза умоляюще прожигали Лиама, в надежде, что опасения останутся только опасениями.       - А что ты подумал? - издевался тот, лукаво жмурясь от яркого солнца.       - Просто скажи, что нужно сделать, чтобы выбраться отсюда?        - Прыгнуть. - Просто отвечает Данбар, ликуя внутри, когда ошалевший взгляд начинает метаться от него к водной глади где-то внизу.        - Разве я похож на суицидника? - это уже ни в какие рамки не входит? Что возомнил себе этот недоделаный призрак? Стайлзу кажется, что сейчас сорвется и придушит этого издевающегося мудака.       На что тот лишь начинает хохотать, прижимая ладошки к животу, всем видом показывая, как его забавляет данная ситуация. Спустя минуту, смахнув невидимую слезинку, Данбар натыкается на каменное выражение лица Стилински, которого от убийства останавливает только тот факт, что Лиам уже мертв.       - И почему ты такой придурок? - с самой серьезной интонацией спрашивает Стайлз, даже не ожидая услышать внятный ответ на свой вопрос.        -Потому что слишком много времени провожу с тобой. Вероятно твоя придурковатость заразна. - продолжает смеяться тот, плавно покачиваясь в воздухе, чем раздражает еще больше. И почему Стайлза так бесит все вокруг? Хочется разнести все к чертям.       - Она в твоем случае мутировала и превратилась в крайнюю степень аутизма.- констатировал сын шерифа, крутя пальцем у виска.       - Ты хочешь сказать, что согласен со всем остальным? - не унимался тот.       - Сделай одолжение - заткнись. - Хорошо, а что собрался делать ты? Стоять и наслаждаться шикарным видом?       - Я думал, что можно создать ступени или лестницу, или заморозить воду. Или в крайнем случае создать дракона и улететь.- приводил свои примеры Стилински, загибая пальцы, а Лиам просто закатывал глаза.        - Я хочу, чтобы ты полетел.       - Чтобы я... ЧТООО? - это "что разлетелось по всей округе и потонуло в кристальном водном зеркале.       - Знаешь, как птичка. - Данбар снова начинал хохотать и помахивать руками, имитируя полет.       Этот парень точно напрашивался, но отчасти Стайлзу даже нравилась эта непринужденность и небольшой идиотизм, исходивший из его нового знакомого.       - Ты же в курсе, что бесишь меня?        - Естественно, Стайлз, кто-то же должен, не тебе же одному всех раздражать своим жизнелюбием и оптимизмом. Но если серьезно, ты должен прыгнуть, потому что должен научиться планировать.        - Извини, у меня итак столько" планов", а я из графика выбиваюсь, обсуждая тут с тобой попытку самоубийства. - поглядывая на воображаемые часы и наигранно зевая, скучающим тоном произносит Стайлз       .- Стилински, ты должен сбросить свою задницу с этой скалы, расправить руки и спланировать вниз, как белка-летяга.       - Ты же понимаешь, что под нами несколько десятков метров? Если я не ударюсь о выступающие скалы, то в противном случае разобьюсь об воду? - нахмурился Стайлз, представляя не самый лучший для него расклад.       - Магия тебя направит. Подумай об остальных, как они выберутся? И когда? Как долго они проживут без еды и воды, без сил, которые уйдут на разбор завала? - давил на больное Лиам, замечая перемены в настрое Стайлза.       - Но как я спасу их, даже если мне удастся, как ты выразился, "спланировать"? Не вижу логики в твоих словах.       - Да, я пошутил, Стайлз, просто меня забавляет смотреть, как ты паникуешь. - в это же мгновение кулак Стилински рассекает воздух, намереваясь впечататься в нахальное лицо призрака, даже если пролетит насквозь. Но нога соскальзывает с влажного камня, и Стайлз ощущает под собой пустоту, готовую принять его.       Кажется, что он летит целую вечность, прежде чем удариться о водную поверхность, но этого не происходит. Время словно замирает или же замирает сам Стайлз, он не чувствует ничего, и боится открыть глаза, чтобы верить, что это еще не конец, но глаза все же распахиваются.Они не сразу привыкают к радужному освещению, а затем открываются еще сильнее, когда приходит осознание, где он находится.       Чертов мыльный пузырь? Нет, серьезно?       Где пони? Единороги?       Мармеладные мишки? Все на что хватило его магической фантазии - это мыльный пузырь?        Но зато как красиво! Это мысль мелькает в сознании, перед тем, как его спасательный шарик лопается и Стайлз снова летит в бездну.       Холодная вода принимает его в свои объятия, заглатывая, словно изголодавшийся зверь. Парень захлебывается новой и новой порцией воды, и когда все дыхательные пути оказываются заполнены, он отключается. Последнее что рисует сознание - это огненно-рыжие волосы и большие изумрудные глаза.

***       «Почему его нет так долго?» Невольно проносится в сознании Лидии, хотя она пообещала себе не думать о Стайлзе больше никогда в жизни. Больше никогда не смотреть на него и игнорировать всеми возможными способами.       Она все еще не может отойти от произошедшего. И что это было? Почему он издевается над ней? И почему ей не плевать? Столько вопросов, а ответы найти так тяжело.       Места, где касались его руки, горят до сих пор, хотя прошло уже практически полчаса. Хочется просто содрать кожу, чтобы не ощущать жгучего желания снова почувствовать его ладони на своем теле.       Лидию в буквальном смысле трясет от злости. На Стайлза. На себя. На ситуацию в целом. Девушка неотрывно смотрит на пролом в стене и хочет заставить себя отвернуть голову, но изумрудные глаза все равно настойчиво высматривают знакомую взъерошенную шевелюру и бледное лицо, усыпанное родинками. Но его нет.       Мартин кажется, что он намеренно не возвращается, чтобы посильнее ее побесить. Наивная, ему же плевать! Она же видела, как он криво усмехался, когда она замирала от его прикосновений, как последняя идиотка. Ей было больно. Действительно больно – что-то предательски сжимало сердце, притупляя все остальные чувства, например чувство собственного достоинства. Боже, Лидия, хватит уже думать об этом Стилински!       - Лидия, ты не знаешь, где Стайлз? – ну вот, и как престать о нем думать, когда все вокруг напоминают? Мартин раздраженно подняла глаза на озадаченного МакКолла, который явно не заметил (или сделал вид, что не заметил), что она не в самом лучшем расположении.       - Он уходил туда. – ее палец устремился в сторону прохода, где все еще не было ни намека на его появление.       - А что он там забыл?       - Скотт, я не слежу за Стилински. – врет. Лидия знает, что это ложь. Она действительно следила за ним, за его странным поведением, за его действиями и поступками. Следила за тем, как он разговаривает, улыбается, хмурит брови. Как поправляет свои дурацкие клетчатые рубашки и что-то временами бормочет себе под нос - сложноразбираемое.       И Мартин это бесит, потому что когда он рядом, ее внимание автоматически переключается и не желает обращаться больше ни на кого.        -Но ты ведь знаешь, куда он пошел. – улыбается Скотт, отмечая, как в это время краснеют щеки его одноклассницы.       Если эти двое и хотят кого-то обмануть, то с МакКоллом такое не прокатит, парень улавливает все перемены их состояния, когда его друг находится рядом с Мартин. Каждый раз у Стайлза учащается пульс и сердце бьется с бешенной скоростью. Каждый раз его оборотническое чутье улавливает огромнейшее волнение и трепет, которыми просто несет от Стилински.       И что самое удивительное, Лидию он тоже чувствует. Раз за разом ее эмоции все сильнее накаляются в присутствии сына шерифа. И сейчас, при упоминании его имени она еле заметно дернулась, а дыхание стало более глубоким. Чего не скажешь про Стайлза .       Весь день МакКолл пытался уловить эмоции, желания и ощущения друга, но к удивлению не смог этого сделать. Он не может уловить хотя бы маленькую, крошечную, хотя бы мизерную долю какого либо чувства.       Это напрягает.       Всегда веселый, эмоциональный, безбашенный Стайлз не излучает ничего. Он говорит, смеется, шутит, хмурится, но Скотт все больше убеждается в фальшивости поведения Стайлза. И усиливается это ощущение, когда тот смотрит на Мартин.       Это сбивает с толку.       Чем ближе маячит рыжеволосая, тем размеренней стучит сердце у парня, который восхищенно любовался Лидией только вчера.       - Потому что я не слепая, МакКолл, - раздражается она, тут же ругая себя за резкие слова. Они должны быть адресованы другому, Скотт не причем.       - Ладно, я схожу за ним. – нахмурив темные брови, он уходит, а девушка обреченно роняет голову на согнутые колени.

***       Проходит неизвестно сколько времени, прежде чем Стайлз распахивает глаза, грудь ужасно болит, словно придавленная чем-то невидимым и тяжелым.       Первое, что бросается в глаза – это серые каменные стены и тусклое освящение комнаты. Голову пронзает резкая боль, когда сын шерифа пытается осмотреться и понять, где он находится. От этого приходится зажмуриться и привести дыхание в порядок. Мысли уныло блуждают внутри черепной коробки, укрепляя состояние полной рассредоточенности .       - Эй, ты в порядке?- сознания касается ласковый женский голос, обволакивая своей мелодичностью.       И этот голос кажется таким знакомым, слишком знакомым.       Стайлз морщится, когда осознает, что он принадлежит Лидии Мартин.       - Великолепно. – бурчит он, хотя чувствует себя бесформенной жижей, распластанной на койке.       Стилински пытается подняться, но хрупкая рука легким нажатием на плечо укладывает парня обратно - у него нет сил сопротивляться.       - Ты не должен вставать, твой организм ослаблен. – взволнованность в ее голосе снова заставляет Стайлза поморщиться. Ну вот, прошла всего минута, но Мартин уже действует ему на нервы.       - Я сам буду решать, что мне делать. – это звучит грубо, и со стороны слышится тяжелое дыхание, которое выводит из себя, мать его, еще сильнее. – Где я? И что произошло?       - Ты ничего не помнишь? – она удивленно вглядывается в бледное лицо, которого безумно хочется коснуться… Рука сама тянется к скуле, на которой красуется свежая ссадина. Лидия хочет остановиться, убрать ладонь и уйти как можно дальше от этого человека, но невесомо дотрагивается до его щеки.       Все это время Стайлз следит за Мартин, выжидая ответ, который она, судя по всему, не собирается давать. Он позволяет ей ощутить подушечками пальцев свою пылающую кожу, сомневаясь в правильности своих и ее действий. Он хочет отшвырнуть ее кисть, но вместо этого бережно обхватывает пальцами запястье, прижимая крепче к ссадине.       Омуты зеленых глаз продолжают сверлить его с детски удивлением и сочувствием, которого слишком много на одного человека. Она думает, что он жалок? Она хочет видеть его таким? Стайлз не успевает понять, когда наступает тот момент, в который хочется переломать ей все пальцы, только бы не видеть этот взгляд.       Парень сжимает ее руку сильнее и злится на самого себя из-за того, что просто не может убрать ее ладонь, так же как не может разжать свою. Он хочет, безумно хочет прогнать Лидию за дверь, сказав что-нибудь до боли обидное, но вместо этого стискивает зубы и вжимает тонкие пальцы в содранную кожу.       Он чувствует пьянящую боль, которая заполняет изнутри без остатка. Стайлз ощущает, как между пальцев дергается ее рука, желая вырваться из крепкой хватки, которая становится сильнее с каждой секундой. Он бездумно причиняет себе боль, стараясь не обращать внимания на то, как Мартин шумно выдыхает сквозь зубы.       Она боится его порывов, но еще больше девушке страшно за то, что парень делает с собой. Из под бледных пальцев начинает просачиваться кровь, густым, бордовым ручейком стекая по щеке.       И Лидия не выдерживает, она резким движением выдергивает руку, тут же перехватывая и потирая ее другой. В ее взгляде царит буря эмоций – гнев, страх, удивление, непонимание и боль. В его же взгляде Мартин не видит ничего, только пустоту.       - Ты больной, Стилински! – кричит она, забывая, что за дверью сидит шериф, который пытается разобраться в том, что произошло с его сыном в пещере. Как он оказался по другую сторону завала? И как выбрались все остальные? Чем больше он впутывается в это дело, тем больше становится вопросов. – Да что с тобой не так?! Знаешь что? Пошел к черту!- Лидия хочет сказать еще что-то, но ловит кривую ухмылку его губ. Ему смешно??? Ему действительно смешно? Сумасшедший!       Девушка бросает ему на кровать старую потрепанную книжонку, которую намеревалась показать Стилински после прихода в себя, и уходит прочь, громко стуча каблуками по каменному полу.

***       -Эй, ребенок, как чувствуешь себя? – отец пожимает ладонь Стайлза, благодаря небеса за то, что тот жив.       Они нашли его рядом со входом в пещеру, когда завал чудесным образом оказался разобран. Это казалось безумьем, потому что по расчетам оставалось перетаскивать камни еще минимум несколько дней. Шериф с графом решили не наводить панику, не говоря о положении дел детям. Но когда их подозвал взволнованный Тео, они не поверили своим глазам - узкий проход оказался полностью свободен от каменного занавеса.       Джон Стилински заметил отсутствие сына только в этот момент, когда все стали поспешно покидать пещеру, а к нему подбежал Скотт, сообщая, что нигде не может найти Стайлза.       - Как будто по мне проехался каток. – морщась от постоянной боли в голове, груди и мышцах, проворчал сын.       - Ты не помнишь, что произошло? – Джон пытается быть более мягким, чтобы узнать, что случилось, и как паренек оказался по другую сторону завала, если был один единственный выход.       Но Стайлз все равно злится. Это состояние становится таким обыденным и привычным, что приходится сдерживать себя, чтобы не начать кричать. Нет абсолютно никакого повода для этого, но все внутри будоражится и протестует.             Стайлз злится на себя, потому что совершенно ничего не помнит. Последнее, что осталось в памяти – это ледяная вода, заполняющая легкие. И темнота.       - Прости, пап, я не помню. – выдавливает он и отворачивается к стене, полагая, что отец без слов поймет, что Стайлз не в настроении продолжать беседу. И тот понимает, только шумно вздыхает и ободряюще хлопает по плечу.

***       Лидия плачет. Она буквально тонет в своих же слезах и боли, которую не в состоянии понять. Она цепляется пальцами в смятую простынь, содрогаясь в рыданиях.       Ей очень хочется вернуться в тот день, когда было плевать на Стайлза. Когда он был просто кем-то из серой массы и абсолютно НИКЕМ для нее.       Когда Стайлза нашли без сознания и с разбитым лицом, она не могла успокоиться и всеми силами пыталась не разрыдаться при всех. И пока Мелисса делала все необходимое, чтобы привести его в чувства, Лидия не отходила ни на шаг.       Она просидела у кровати парня около 12 часов, непрерывно смотря на подрагивающие во сне темные ресница и плотную линию губ, представляя, что ему снится, и, желая прогнать все плохое из его мыслей.       Забивая на то, как он с ней обошелся и даже думая о том, чтобы простить, но не сейчас, не когда он в очередной раз показал – как ему плевать.       С этого момента будет плевать и ей. С этими мыслями Лидия трет покрасневшие глаза, обещая себе выбросить из памяти шоколадные глаза и теплые прикосновения губ.