Обещай спасти меня

      Темнота медленно расплывалась, предоставляя взору буйство красок осенней листвы, кружащей по мостовой. Влажный воздух был пропитан свежестью, тянувшейся с ленты блестящей реки вдоль главной улицы Бейкон Хиллс.       Стайлз немного не понимал, в какой момент времени провалился, улицы были пустынны, мирный городок немного напоминал один из тех городов-призраков, покинутый и заброшенный. Конечно, это был лишь обман зрения, присмотревшись, стали различимы темные силуэты в окнах домов. Тут и там появились жители со своими собачками.       Подойдя к старенькой женщине, в сиреневом пальто и с маленьким волнистым кокер спаниелем на поводке, Стайлз спросил какое сегодня число и год. Посмотрев на юношу как на сумасшедшего, она сообщила, что на дворе тот же год, что и был, только наступила осень (да, она капитан очевидность, без такого мудрого замечания ни за что не догадался бы).       - То есть прошло только пару месяцев. – пробормотал себе под нос под осуждающим взглядом бабули, которая, наверняка, окрестила его наркоманом, что мать родную продаст, раз задает такие странные вопросы.       Необходимо было разобраться в происходящем, нашли ли Лидию? Зачем ее похитили? Что случилось с Джексоном?       Свернув с главной улицы и пробежав парочку кварталов, Стайлз остановился перед большим особняком семьи Мартин. Дыхание сбилось, и появилась небольшая отдышка. «Боже, мне что восемьдесят?» - он всплеснул руками и, приведя в порядок волосы (провести ладошкой по непослушным вихрам ведь считается?), направился к входным дверям.       Откашлявшись, Стилински постучал, слишком резко и нервно, словно за спиной неслась пара-тройка питбулей. Спустя минуту послышались шаги и возня с замком, показалось, что прошла вечность перед тем, как на пороге возникла миссис Мартин.       Стайлз не сразу узнал ее – эффектная и кокетливая женщина превратилась в какое-то подобие серой тени. Русые волосы спутались и были собраны в небрежный пучок, под глазами пролегли глубокие тени, а привычные платья сменил черный свитер на несколько размеров больше нужного.       - Здравствуйте, миссис Ма… - в следующий момент произошло кое-что странное - она стеклянным взглядом окинула гостя и захлопнула дверь перед его носом.       Сказать что Стайлз был в шоке – ничего не сказать. Он откровенно не понимал, что сейчас произошло. Почему она так себя повела? Почему выглядит такой усталой и опустошенной?       Очередной стук в дверь был встречен полным игнорированием. И следующий. И так раз за разом.       Потеряв надежду достучаться, Стайлз побежал к дому Скотта. В душе нарастал непонятный ком из волнения и свалившейся из неоткуда обреченности.       Ему открыли с первого раза, на крыльце растрепанный и по пояс голый вышел МакКолл. Он потирал кулаком глаза, пытаясь разлепить их ото сна. Когда друг осознал, кто стоит перед ним, выдал такую фразу:       - Черт, Стилински, как же я ненавижу тебя. – это прозвучало с такой горечью и обидой, что Стайлз почувствовал себя виноватым за несовершенные грехи.       - Я был бы очень признателен, если бы ты объяснил за что. – хмыкнул сын шерифа, и толкнув Скотта плечом, направился вглубь дома, - И дай, наконец, пройти.       Оборотень догнал его на кухне, застав за поеданием приготовленной Мелиссой запеканки, все еще пребывая в состоянии шока, как Стайлз от выходки миссис Мартин.       - МакКолл, если ты продолжишь так на меня пялиться, я буду вынужден позвонить в больничку. – с набитым ртом проговорил тот, уплетая второй кусок. До этого момента, Стилински и не подозревал, как проголодался, все-таки перемещения во времени сжигают кучу сил и калорий.       - Тебя не было два месяца, Стайлз. – серьезно сказал заметно обросший с последней встречи друг, недельная щетина добавляла пару лет в возрастную копилку МакКолла. – И я бы очень хотел знать, где тебя носило.       - Что? – поперхнулся брюнет, немного забрызгав столешницу соком и крошками. – О чем ты?       - Я понимаю, что тебе было тяжело, но не ты один потерял близкого человека. – не унимался Скотт, а его собеседнику казалось, что голова сейчас пойдет кругом. Отложив еду, он запустил пятерню в волосы, начиная понимать, что произошло что-то плохое. Очень плохое. Мега плохое.       - Дружище, я не понимаю о чем ты. Я появился в городе пол часа назад, и, поверь, никуда не сбегал, разве что из прошлого провалился в это будущее, где ты выглядишь как угрюмый дровосек, а миссис Мартин откровенно посылает меня на три веселых буквы. И я очень хочу узнать, что произошло в том замке, получается, в моем будущем и твоем прошлом.       - Твою мать, Стилински, ты что ходил к Натали? Нельзя было прийти сразу ко мне? – он нахмурился и потер виски как при дичайшей мигрени.       - Вообще-то я икал Лидию. Где она? Как мы ее нашли? Я надрал задницу этим недоволшебникам? – посыпались вопросы в духе Стилински младшего, который всеми силами пытался показать, ему не страшно. Не страшно узнать, что же на самом деле случилось, и почему мать его любимой рыжеволосой принцессы прогоняет его. Не страшно узнать, почему друг выглядит таким печальным, а он из будущего болтается в неизвестном месте.       - Ты действительно из прошлого?       - Помнишь, я читал заклинание? Вот до сих пор мотаюсь по временному порталу.       - Ты уверен, что должен сейчас знать, что произошло? – увиливает от ответа МакКолл.       - Скотт, говори. – тревога нарастает как снежный ком, а разум твердит, что ответ ему не понравится.       - Я не знаю, как сказать..       - МакКолл?! – давит Стайлз, чувствуя, как начинают дрожать руки, а сердце выплясывает в бешеном ритме. – Говори.       - Я не хочу причинять тебе боль, но... – последние слова Скотта тонут в звоне разбившего стекла, когда все еще сжимаемый Стилински стакан из под сока ударяется о пол, разлетаясь на миллионы осколков, как и его залатанное на сто рядов сердце. – Она мертва. Лидия мертва.       Она мертва.       Воздух покидает легкие, оставляя вакуум из пустоты и боли внутри.       Она мертва.       Каждая клеточка тела наполняется ядовитой горечью и отравляет весь организм, а противоядия, казавшегося таким близким, таким родным, с волосами цвета осенней листвы, больше не существует.       Ее больше нет.       И это ударяет в солнечное сплетение, туда, где по всеобщему поверью обитает душа. Стайлз пальцами пытается разорвать это место вместе с рубашкой, кожей и мышцами, но с ужасом осознает, что там ничего нет. Больше ничего нет.       Там пустота.       Он мутными от жгучих слез глазами смотрит перед собой и не видит ничего, только пустоту, которая наносит контрольный выстрел в висок, а пуля, размозжив черепную коробку, застревает внутри, наполненная вместо пороха только этой фразой – Лидия мертва.       - Нет. – хрип срывается с губ, - Нет, Скотт, нет.       Стайлз теряет опору, и в колени моментально врезаются осколки стекла, но боли он не чувствует. Она кажется ничтожной по сравнению с той, что мешает мыслить и дышать, что закупоривает его вены, прерывая поступление крови и кислорода к мозгу.       Стайлз чувствует, что задыхается. Он жадно хватает ртом воздух, как только что выбравшийся из-под толщи воды, но это ничтожно мало, его все равно не хватает.       Не хватает ее.       - Скажи, что это шутка, - умоляет он МакКолла, который силой тащит его на диван с уже окровавленного пола, но понимает, что незачем врать.- Прошу, скажи, что Мартин в порядке.       - Я бы хотел, чтобы это было ложью.       Стайлз всхлипывает как маленький мальчик, впервые за долгие годы теряет самообладание, и слезы обжигают губы, пощипывая небольшие ранки, оставленные ее зубами какой-то жалкий час назад.       Вот он держал ее в крепких объятиях, а теперь узнает, что любви всей его жизни больше нет.       Она мертва.

***

      Холодный ветер блуждает в кроне деревьев, обрушивая на две одинокие фигуры ворох осенних листьев. Один, ярко-оранжевый, тихо опускается на серую могильную плиту, напоминая переливы кудрей цвета «клубничный блонд». Он одиноко ютится на грубом камне, словно пытаясь об него согреться, но Стайлз уже четко знает, что тепла в этом мире больше нет. Оно ушло вместе с этой девочкой, способной одной улыбкой заставлять сердце плавиться так, как ни один металл не отреагирует на самые высокие температуры. Все хорошее было сокрыто только в ней, а они все это так бестолково потеряли.       - Как это произошло? – впервые за последние полчаса выдавливает из себя Стайлз.       Скотт начинает рассказ о том, что, вернувшись, Стайлз почему-то не мог вспомнить, в каких воспоминаниях побывал, то есть это путешествие в прошлое оказывается абсолютно бесполезным. Он не может вспомнить ровным счетом ничего. Предположение, что это Хавьер наложил заклинание, вмешавшись во время перемещения, подтверждается позднее самим графом.       Вытащив телефон из кармана штанов, Стайлз начинает что-то ускоренно печатать.       - Какого хрена ты делаешь? – восклицает Скотт, не закончивший рассказ.       - Просто продолжай, МакКолл, даже если мне придется сотню раз возвращаться сюда, я не позволю ей погибнуть.       Друг понимает, что задумал Стилински, и хочет продолжить рассказ, но внезапно открывается временной портал и забрасывает Стайлза в круговорот воспоминаний.

***

(2 часа спустя после отправления Стайлза в прошлое)       - Эллисон, его нет уже два часа, по-твоему, это не повод начать вытаскивать его оттуда? – недоумевает Скотт, который чудом высидел это время относительно спокойно, разве что каждые десять минут спрашивал, не пора ли возвращать Стилински обратно.       - Он просил нас не торопиться, иначе вытащим в самый неподходящий момент. – девушка сама на взводе, но старается не выдавать свой страх.       На самом деле, долгое отсутствие единственного имеющегося у них мага не сулило ничего хорошего, иначе противопоставить могущественным колдунам будет нечего.       - Может он там в опасности, ты об этом подумала? И свечи почти догорели, а других больше нет. – не унимался МакКолл, выразительно приподнимая брови.       - Хорошо, ты прав, его уже достаточно долго нет. – наконец согласилась Арджент, поправляя выбившуюся из косы прядь.       Свечи так и стояли, образуя круг, остались небольшие огарки, и нужно было действовать быстро. Листочек Стайлза с планом состоял из трех пунктов. Первое – это положить в центр любую его вещь, второе – накалить его часы над каждой из девяти свечей (Стилински было жалко расставаться с ними) и, наконец, несколько раз позвать его по имени. Ничего сложного, если не брать в расчет неуверенность ребят в том, что данные махинации сработают.       - Я чувствую себя сатанистом, - пытался перевести все в шутку Скотт, но голос был таким унылым, что лучше бы он и вовсе молчал.        Арджент через силу выдавила улыбку, и вытащила из тумбы футболку Стилински, испачканную в соусе. Аккуратно сложив ее в круг, девушка взяла часы и начала осторожно накаливать их над мерцающими огоньками свечей, чтобы не обжечь пальцы.       Когда все было готово, и часы упокоились рядом с футболкой, Скотт взял теплые и влажные ладони Эллисон, они в унисон начали вытаскивать Стайлза из, как они думали, прошлого.       Спустя десяток попыток, ничего не произошло, и когда ребята почти утратили надежду самостоятельно вернуть друга, в комнату ворвался вихрь, сотканный из воспоминаний и моментов жизни Стилински, а вслед за ним из цветного водоворота вывалился и сам парень, рухнув на пол и снеся пару свечей.       Поднявшись на локтях, и оторвав прилично стукнувшееся лицо, Стайлз закашлялся и стал испуганно оглядываться по сторонам.       - Что произошло? Где я?       - Эй, чувак, все в порядке, мы вытащили тебя из прошлого, потому что прошло уже два часа. – пытался донести до друга Скотт, протягивая руку для помощи.       - Что? Но... я ничего не помню. – Стайлзу будто ложкой взболтали мозги, не получалось сориентироваться в пространстве и вспомнить что случилось во время перемещения.       - Но тебя не было так долго, ты должен был хотя бы что-то запомнить. – Эллисон нервно теребила косичку, ни черта не понимая.       - Да, но мне будто вычистили голову, последнее, что помню, это толчок в спину. – Стайлз присел на кровать и откинулся на подушку, пытаясь привести в порядок дыхание, на душе было очень скверно и пусто. Словно все внутренности вынули и выбросили на свалку.       - Значит, кто-то помешал тебе и стер память о путешествии? – предположил Скотт, присаживаясь рядом.       - Выходит, что так, просто зря потратил два часа, а мог бы искать Лидию. – «Лидия» промелькнуло в голове как всплеск на воде и вновь исчезло, как что-то чрезвычайно важное, но недостижимое. – Лидия.       МакКолл и Арджент недоумевающе смотрели на Стайлза, который словно впал в транс и уставился в потолок, увешанный паутиной.       Только сейчас брюнет заметил, что сжимает в ладони ярко-оранжевый лист, уютно утроившийся между пальцами, как живой огонек. Он принес с собой часть воспоминания, а это может быть зацепкой к его памяти. Может быть, он захватил еще что-то? Стайлз подпрыгнул на кровати и принялся рыться в карманах, но там оказался только телефон. Отшвырнув его на тумбочку, Стайлз разозлившись на самого себя, ударил кулаком в стену, от чего костяшки пальцев заныли и покрылись сеточкой оголившихся капилляров. Он втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы, а взгляд остановился на одной ранее не замеченной детали – телефон был включен. Дисплей ярко горел, открывая вид на открытый с кем-то диалог. И зачем ему нужно было набирать текст кому-то из прошлого?       Взяв в руки гаджет, Стайлз прочитал сумбурный набор слов «Она мертва Хавьер заклинание памяти спаси». Листок в ладони будто окрасился в кроваво-алый цвет, а в глазах помутилось от осознания о ком шла первая часть сообщения. Воспоминания накрыли его с головой.       Лидия мертва.

***

      - Ты ведь ничего не помнишь, Стайлз, с чего ты решил, что сообщение о Лидии? – воскликнула Эллисон, в который раз спрашивая об очевидной вещи, но никак не хотелось верить в это.       - Я не все помню, мешает барьер памяти, созданный Хавьером, но я уверен, что Лидия в опасности. И я должен спасти ее, чего бы мне это ни стоило!

***

      Голоса в голове становились громче, а нервы истирались, как о наждачную бумагу, оголяясь и вызывая мучительную боль. Лидия задумалась, что умереть было бы не так уж и плохо, лишь бы не ощущать эту панику незнакомого шепота и крика в голове.       Джен ушла несколько часов назад.       Мартин казалось, что прошла вечность, прежде чем боль стала невыносимой, до такой степени всепоглощающей, что девушка начала кричать. Горло саднило и разрывало от жалобного вопля. Это было слишком громко, и Лидия не понимала, почему до сих пор помещение не развалилось, только краем глаза заметила, как подрагивают мелкие пылинки от каждого срывающегося с губ звука.       Лидия погружалась в свою боль и дикий шепот в разрывающихся висках, и в какой-то момент полностью потеряла самообладание. Ей открылось второе дыхание, и из легких вырвался душераздирающий крик, от которого стены с иероглифами треснули, как по швам.       Мартин почувствовала дуновение свежего воздуха и тихий скрип двери.