Небо, скрытое тьмой

Думая о прошлом, на моих глазах выступаю слезы. Думая о настоящем - на губах кривая усмешка. А о будущем - скелет в отражении.

      Ее голос: такой злой, такой холодный, что становится не по себе. Но именно этого ждал от нее Хитман, посылая наемников к ней. Он желал увидеть знаменитую на темной стороне девушку во всей красе… и не разочаровался. Когда она вошла, практически бесшумно ступая чуть ли не через весь особняк, он попал в плен этих глаз. Глаз такого же профессионального убийцы, как и он сам.       Смеяться. Да, ему хотелось смеяться от перекошенного тогда лица Дэчимо, что сначала недоумевал, после злился, а в конце растерял всю свою уверенность, стоя прижатым к стене под пристальным взглядом Савады Тсунаеши.       - Мы с тобой так похожи, - восхитился Хитман, покручивая в пальцах бачки. Увидев ее сейчас, он словно вспомнил старого себя: жадно старавшегося уберечь свое окружение - свою семью. И это воспоминание стало настолько ярким, что он позволил себе улыбнуться. Он видел, как она отпустила десятого, обращая все свое внимание на него. – Ради близких для себя людей мы готовы убивать. Ради семьи.       - Семьи? – Она прищурилась. Пламя полыхнуло сильнее, заставляя всех ощутить исходивший от него жар. Она едва заметно рассмеялась. – Ты ошибаешься, аркобалено. Мы не похожи: у меня нет ни семьи, ни близких для меня людей. Скажу даже больше: для меня нет места ни в одной семье, потому что где я, там смерть.       Позади нее в два раза сильнее ее собственного полыхнуло пламя тумана. Гетерохромия глаз заставила его вздрогнуть, ощутить неприязнь. Его пламя нежно, даже успокаивающе обволакивало ее. Она благодарно кивнула ему и, взяв его за руку, в последний раз бросила на него взгляд. И, черт возьми, он понимал этот взгляд.       Потому что каждый раз бросая взгляд на юную деву Джиглио Неро, его глаза были такими же. ***       Они стояли на кромке берега, вглядываясь в море, чьи неспокойные волны разбивались о песчанку внизу.       - Каково это?       Девушка уголками губ улыбнулась. Протянув руку, она попыталась поймать ветер, что яростно хлестал ее по разгоряченным щекам.       - Каково что?       - Пытаться спрятаться от прошлого? – Протянул иллюзионист, бросая на шатенку быстрый взгляд. – Так каково?       - Невыносимо, - глухо шепчет девушка, пытаясь выглядеть при этом нормально. Но скопившаяся в уголке глаз влага говорила сама за себя.       - Тогда..., - Рокудо поджал губы, а она тяжело вздохнула, – ты сказала о зацепке. Даже, если просто на секунду предположить, что ему, действительно, что-то известно… мы могли бы…       - Ну предположи,- пожала плечами Тсунаеши и сжала ладонь парня, который мгновенно переплел их пальцы. Она вспомнила пустые глаза Ямомото после того, как они истерзали его. Неуверенную улыбку Гокудеры, умиравшего на ее руках. Истошный вопль Реохея, сдиравшего собственную кожу и Ламбо. Остекленевшие глаза ни в чем неповинного ребенка, вернувшегося в тот же ад, из которого они его спасли. Она хотела бы забыть это, но не могла.       - Ёши.       Его рука, что легла на ее плечо заставила ее опомниться от секундного наплыва воспоминаний.       Он тоже хочет забыть это. Но не может. У них тоже ничего не осталось, кроме злости на весь мир, что колола иглами пламени под кожей. Ничего, кроме презрения к собственному существованию.       - Прости, - Мукуро прижал ее к себе, зарываясь носом в копну ее волос. Держал крепко, чувствуя, как по венам бурлит кровь. Как в глазах застывает пелена боли из прошлого. Как его собственное сердце, гонимое чувствами девушки, гулко бьется.       - Все равно… ***       Оставшись одна, она боялась пошевелиться. Мрак бара навалился на нее усталостью, и она, зажигая на руках пламя посмертной воли, прошла вперед. Достать из бара бутылку виски и откупорить крышку. Не удосужиться даже протянуть за стаканом руку, с горла глотая обжигающее пойло.       Взгляд зацепился за кусок чертова конверта с гравировкой герба Вонголы. Вытащив его, она вынула белый пергамент, исписанный аккуратным почерком и пару фотографий. Фотографий чертова прошлого, с которого ей улыбалась ее семья. Тогда даже Хибари улыбался, хоть глаза как обычно выражали абсолютный холод.       Смяв в руке чертову бумагу, она отбросила ее в сторону.       Если бы не было этой вечной злости под кожей и жара пламени посмертной воли, она бы уже давно сошла с ума. Давно бы корчилась в агонии собственных воспоминаний и боли. Чертова презрения к собственному отражению, сыпью ран очерчивающие всю спину. От бессилия, от собственной беспомощности. И разъедающего все нутро прошлого, преследующего ее на протяжении семи лет.       Пламя на руке погасло. Мрак полностью поглотил всё помещение, но она и без света могла видеть. Уперев взгляд в темную древесину столешницы, она провела по ней кончиками пальцев. Темнота. Ей нужна всепоглощающая темнота. Такая, чтобы никто не смог больше прикоснуться к ней и ее чертову прошлому.       Никто.       Но свет уже дали... ***       Ступать по каменной плитке стуча металлическими шпильками. Разглядывать с ленцой раскинутый впереди божественный вид старинного особняка. Стараться не думать о том, чтобы заляпать руки кровью проклятого младенца, смогшего таки добиться своего. Ухмыляться, брошенным в след полного ярости взгляда, людям треклятой Вонголы.       - Чаосу, Тсуна, - его голос пророкотал неожиданно. Тяжесть на плече, заставила ее лишь слегка поморщиться.       - И тебе «привет», Хитман.       - Как ты познакомилась с Мукуро. Ты ведь одиночка.       Язвит. Пытается задеть за живое, вот только живого то нет. Одни кости торчат. И то, покрывшиеся плесенью - гнилью.       - Не твое дело, - спокойно ответила шатенка, заходя внутрь и встречаясь со злым Скайрини. Её видать решили всем особняком встречать, раз она то и дело встречала на своем пути довольно приличную массу людей.       - Мусор!       - Прихлопни рот, у меня нет желания сейчас нянчиться с тобой. Она прикрыла глаза. 27 не позволила бы ему и пальцем себя коснуться, но Савада Тсунаеши, которую за последние двое суток вновь резали тупыми лезвиями по старым ранам даже не вздрогнула, когда его пальцы обхватили ее запястье и заставили посмотреть ему в глаза. Черные волосы падают на лоб, лицо смуглое, слегка расшитое тонкими шрамами. Пронзительные, слишком богатые для такого человека глаза. Они кроваво-алые с крапинками едва различимого янтаря. Словно кровь, в которой заляпаны по локоть собственные руки.       - Ты сдохнешь, мусор. А я посмотрю на это, - тихо, со всей яростью прорычал ей в самые губы итальянец. Но то, что происходило между ними они не могли не заметить. Тсунаеши сбрасывала это на довольно долгое воздержание. А он? А он считал застывший между ними сантиметр, вдыхал ее аромат и мысленно пробовал на вкус эти полные губы.       - Тсуна.       -Сука, - моментально прорычал Занзас, отталкивая ее от себя и засовывая руки в карманы, прошёл мимо.       Она не двигалась, ощущая как наливается огнем запястье. Молчала, но губы ползли в усмешке, такой дохлой, такой уставшей, такой неживой.       "Сдохнуть?"       Если бы она могла...       А ведь это только начало. Начало ее чертовой работы, за которую она все же решила взяться.       - Идем.       В комнате стояла тишина. Ноно оглядывал всех хитрым прищуром, то и дело останавливаясь на приютившейся в углу девушке. Слишком хрупкой на первый взгляд, но не уступавшей в силе даже ему. Даже наоборот – превосходившей его.       - Начиная с этого дня и до окончания собрания альянса семей, она обеспечит тебе безопасность, - Ноно позвал ее к себе, но она лишь усмехнулась, деловито показывая, что вставать под взгляды элиты не собирается.       Лишь после, оставшись втроем. Она встала перед Ноно. Ее потухшие, не выражавшие абсолютно ничего глаза вновь загорелись огнем, который притягивал к себе взгляд.       - Одна ошибка с его стороны, - рука махнула в сторону Дэчимо, – и я лично сверну ему шею. Думаю, Вонгола не хочет потери единственного наследника королевской крови, не так ли?       - Почему ты так озлоблена?       - Почему я должна быть радушна к вам? Аркоболено копался в моей прошлом, даже натравил на меня наемников. Я здесь лишь потому, что собираюсь использовать вас в своих целях.       - Мусор!       Кинув на брюнета полный отвращения взгляд, она поднесла палец к губам.       - Помолчи, не стобой разговаривают.       - Ты не веришь нам?       - Верить… ха, - она рассмеялась. Безумно, что слезы выступили на глаза. Эти действия вызывали панику на лице Ноно, что жадно следил за каждым жестом девушки. – Вера в наши дни – лишь пустой звук. Кому как не мафии знать об этом?       - Но ты не состояла в мафии, - скривил губы Занзас, поднимаясь со своего места и вставая напротив нее. Он ощущал раздражение и ненависть к появившейся из неоткуда бабе. Обвел взглядом ее точенную фигуру и с ненавистью выплюнул:       - Мусор!       Брови Тсунаеши поднялись. Следивший за перепалкой этих двоих, Реборн нервничал. В угрозах шатенки он не сомневался, та успела сделать себе имя не только среди наемников, но и среди мафии. И если сейчас ее не остановить, то ее чертово хладнокровие выйдет им боком.       - Ноно, сколько тебя еще ждать?       На этот голос обернулись все. Реборн даже на мгновенье облегченно вздохнул. Но только на мгновенье, пока не осознал кто стоит в дверях, подпирая собой дверь. Он резко обернулся на девушку, чей рот был приоткрыт, а глаза широко распахнуты.        Взгляд вперился в каменную стену. Чертово наваждение, словно призрак он стоял там и смотрел своими уставшими за годы глазами. Его беспорядочный вихрь золота, который так ярко блестел, потух. В них уже виднелись серебряные нити, что говорили о времени. Долгом и мучительном времени, что они потеряли.       Он потупил взгляд, силясь сделать шаг к ней, но не смог. Его била дрожь. И если бы она видела лишь его силуэт, она подумала бы, что его плечи содрогаются от рыдания. Но нет.       - Ты?! - Чуть громче обычного сказала девушка.       А он вздрогнул, услышав ее голос. Такой живой, настоящий, родной. Савада Емитцу скучал. Только сейчас, увидев ее, он понял, насколько сильно скучал по ней и сколько много упустил.       - Здравствуй, дочь.