Солнце

Император Эмгыр никогда не был доверчивым идиотом. Его могли назвать многими словами – тиран, деспот, изверг, быть может. Но не идиот. Геральт из Ривии профессионал. Лицо держать он умеет, поэтому он почти верит его словам. Ведьмак растерян, как человек, у которого в руках конец натянутой еще недавно веревки. А теперь в пальцах только ее половина, ослабшая и оставившая ощущение пустоты в ладони. Он знает это ощущение и понимает его. Тогда, от его слов, он чувствует нечто схожее. Пустоту, после длительного ожидания, которое окончилось… ничем. Все планы, мечты, желания. Все то, что он строил в своих мыслях – было завязано на Цириллу. Дочь. Сейчас это бесполезно. Наверное, он должен чувствовать гордость. За то, кем она стала. Кем-то, кто способен спасти всех. Ведь не шагни его дочь в это белое пламя. В Белый Хлад… их бы уже не было. Ни Империи, ничего. Включая его самого. Но он чувствует только пустоту и отчаяние. Он, конечно, проверит все, досконально, пока не подтвердятся слова Ведьмака. Но… Ведьмак уходит, а Эмгыр устало опускается в кресло. Возраст дает о себе знать. Да, он все еще силен, все еще внушителен, но все же. Сегодня он потерял дочь. Политическую фигурку, такую важную и незаменимую. Нет ничего ужасного в том, чтобы, унимая боль в груди, откинуть голову назад и сжать пальцами виски. Не ты воспитал ее такой. Не ты учил ее обращаться с мечом, не ты читал ей книги, смеялся с ней и плакал тоже. Не ты наказывал ее за шалости. И не ты радовался ее успехам. Совсем не ты. И не важно, что ты бы не делал этого все равно, живи она во дворце. Скорее бы приставил к ней гувернанток, которые бы выучили из нее идеальную принцессу. Платье, манеры, книги. И встречи с отцом по полчаса в день, потому что так надо. Так бы и было, себя не обманешь. Но ее воспитывали Ведьмаки. И магички. Старый ведьмак по имени Весемир читал ей сказки на ночь, и не важно, что скорее всего книга называлась Монструм. Тот же Геральт учил ее танцевать. И не важно, что танцы были с клинками. И так много всего…. О чем он никогда не узнает. Его никто и никогда не посмел бы назвать идиотом или глупцом. Так почему, он чувствует себя им? Сам. Когда шпионы подтверждают подозрение о том, что ведьмак солгал – Эмгыр чувствует почти радость. И когда Магистр Валериан спрашивает, что делать дальше? Он задумывается на гораздо больший срок, чем был бы должен. Магистр ждет, поглаживая руку провидицы-супруги. Та мурлычет себе под нос какую-то песенку, чем должна бы отвлекать, но песня на незнакомом языке удивительно приятна, помогает сосредоточиться. Наверное, за такой вот дар – Валериан на ней и женился. Удивительная молодая женщина, красивая настолько, что мало кто верит в природное происхождение подобной красоты. Житейски очень мудрая, но как вечный ребенок добрая. И сильная в своем даре. Очень сильная. Благодаря ей он и нашел дочь. - Догоните ее. – Отдает он приказ. – Верните. Ведьмака доставьте с ней. Магистр уже хочет кивнуть, в знак того, что понял желание Императора, как его супруга переводит свой прозрачный взгляд на него самого. - Дикая Охота, Ваше Величество. - Что? – Он хмурится, но хочет услышать предложение. Иногда ее слова полная чушь, иногда в них нет смысла до последнего момента, а иногда они - советы. Которые стоит принять к сведению. - Вы хотите стать для своей дочери Дикой Охотой? – Отстраненно спрашивает та. – Именно ей и станете, если пошлете войско. И особенно, если разлучите ее с ее Предназначением. - Она выполнила его. Остановила Белый Хлад. – Мягко поправляет он Фиамму. Иногда… иногда она видит прошлое. Не стоит ее в этом винить. - Нет. Не оно. Не совсем. – Прозрачные глаза видят сквозь, бусы щелкают, ударяясь между тонкими пальцами. – Дитя Предназначения. Ведьмак просил ее у Мира. Мир выполнил его желание. И ее желание тоже. Она уйдет. Или придет. Сгинет из Мира или останется в нем. Но только со своим Предназначением. Это не зависит ни от Вас, ни от Них. Так сказал Мир. Значит так и будет. Это предсказание. Эмгыр знает, как они звучат. Слышал, слишком часто, слишком… Он переводит взгляд на Валериана, тот бледнее, чем обычно, он понимает, что сейчас сказала его супруга. Как и Эмгыр. Женщина поднимается с подлокотника кресла, идет к окну, касается пальцами стекла, очерчивая закатное Солнце. Радужка ее глаз горит золотом. Их Церковники всегда мужчины, это религия страны, но она… настоящая, Жрица. И не важно, что родилась не в Нильфгаарде. - Мир спрашивает у Вас. - Что? – Хрипит Эмгыр. - Мир спрашивает. – Поет Фиамма. – Вы станете для нее Дикой Охотой? Он молчит. Тишина звенит натянутой струной, по его виску течет пот, а женщина стоит и ждет. Спокойно и безучастно. Сосуд для воли Мира. - Нет. – Наконец отвечает Эмгыр. – Нет. Не стану. И Мир улыбается ему губами своей Жрицы.