Конная школа Fairy Tail часть 2. Большие Конные Игры

Потихоньку люди начали расходиться. Кого-то результат осчастливил и заставил с улыбкой поздравлять победителей, а кто-то наоборот шел понурый, горюя о поражении команды, за которую болел. И только команда Фейри Тейл стремительно направлялась к проигравшему товарищу, выделяясь из толпы. Лексус тихо шипел сквозь крепко сжатые зубы и жмурил глаза, подергивая волоски своего жеребца, как способ успокоится. О, как он зол на себя сейчас. Чувство ярости и горечи выедало изнутри, от чего руки тряслись, а по позвоночнику шла дрожь. — Лекс, да ладно тебе, это ведь мелочь. В конце концов, ты показал очень недурный результат и вообще… Леви закряхтела к концу фразы, а позже и вовсе замолкла под гневным взглядом блондина. Видимо, словесная поддержка ему сейчас не нужна. — Серьезно, впереди еще один этап, нагоним. — Да пошли вы все! Дреер на эмоциях взмахнул руками и, зло чеканя шаг, скрылся за воротами манежа, оставив друзей обеспокоенно смотреть ему вслед. Джувия с плохо скрываемой тревогой защебетала, потирая ладони: — Ох, бедный, бедный Лекс. Он так готовился к этому, так переживал, а тут такое. Подвел команду, и кто? Внук самого Макарова! Мне так его жаль сейчас. Вы видели его глаза? Просто море, море отчаяния! Как бы он глупостей не натворил, что-то у меня плохое предчувствие. Слушая нескончаемый словесный поток поток, Люси с легким удивлением покосилась на подругу. С каких пор Локсар настолько сильно волнуется о блондине? Прошлые поражения команды ее не так сильно расстраивали, но, возможно, дело в том, что вся эта масштабная процессия подходит к завершению. Остался всего один этап — конкур, а после решится судьба для многих людей. Это, безусловно, напрягает и вызывает страх. — Лексус в любом случае показал себя с хорошей стороны, его результат уступает только победителю, так что нет повода так сильно расстраиваться. Он, как и был профи, так и останется. — Да это понятно, но сейчас он, что ни говори, оплошал. Ошибиться может каждый, но сейчас не допустить этого важно, как никогда. Компания согласно закивала, с сожалением понимая, что шансы на победу стремительно полетели вниз, но друга они не винили. Дреер выложился на полную, и они гордятся им даже без звания первого. Окна небольшой комнатки в восточном крыле общежития выходили на далеко не живописный вид к мусорным бакам и пыльной дороге сбоку. Леви тяжко вздохнула и покачала головой, задергивая легкую салатовую штору. — Гажик, я волнуюсь. Мне очень хочется, чтобы мы принесли дедуле победу, но как же Люси? Что будет с ней, если Хвост Ворона пролетит, и ей не вернут Орса? Она же не уедет без него. МакГарден скинула тонкие, будто гостиничные тапочки и залезла на кровать под бочок молодого человека. Гажил подождал, пока девушка удобно устроится спиной к его груди, а после приобнял ее и уткнулся лицом в мягкие голубые волосы, приятно пахнущие яблочным шампунем. — Все наши сейчас думают об этом. Люси так же важна нам, как и кубок за первое место, но я все равно думаю, что нам стоит выложиться на все сто процентов на Играх, чего бы это не стоило. А Коннелл в обиде не бросим ни мы, ни Макаров, можешь быть уверена. — Но что он сделает? У мастеров отношения не заладились, а Иван, ты сам видишь, далеко не божий одуванчик, чтобы пойти нам навстречу. — Не бойся, каждый человек на что-либо падок. Может, удастся выкупить Орса или обменять на что-то. — О, как я на это надеюсь. Леви, устав от собственных волнений, прикрыла глаза и заворочалась, аккуратно поворачиваясь лицом к Редфоксу. Такие глаза у него красивые, просто невозможно. Успокаивают всегда и смотрят нежно. Она потянулась к нему всем телом в поиске покоя, обвила руками мощную шею и накрыла его тонкие, жёсткие губы своими — мягкими и нежными. Пусть мужчина выглядит грубым и неотесанным, к миниатюрной кареглазке всегда относился со всей возможной нежностью и лаской, поэтому Леви в ответ на свой порыв получила сладкий и медленный глубокий поцелуй. Огрубевшие подушечки пальцев скользнули по тонкой талии, прогибе поясницы и замерли на хрупкой спинке. В ответной ласке девичья ножка легла на мускулистое бедро, обтянутое грубой джинсовой тканью, и легонько погладила, задевая пах. Тонкая летящая юбка задралась, обнажая бледные ягодицы в простых белых трусиках. О, от такого предложение Гажил отказаться не посмел и быстро сместил ладони на маленький, но такой соблазнительный зад, усаживая девочку верхом на себя. Леви с удовольствием устроилась на широкой груди, ощущая экстаз от того, какая она маленькая по сравнению с ним. Ее ладони, пробежавшие по твердому прессу, были едва ли не втрое миниатюрнее мужских. И в такие моменты, как сейчас, когда загорелые руки брюнета сжимают нежную кожу, девушка стонет в его рот даже не от возбуждения, а осознания, что именно она, всю жизнь носившая прозвище «мелочь», вызывает в нем такие эмоции. Черная мягкая футболка размера эдак шестидесятого, как минимум, поползла вверх, прошла по плечам и была откинута в сторону. Коньячные глаза загорелись восторгом, когда ласкали взглядом вылепленное многочасовыми тренировками тело, упругие мышцы. Все-таки конный спорт творит чудеса. Влажный язычок только коснулся соленой кожи плеч, а ткань юбки потекла по ногам вниз, когда неожиданно до ушей дошел быстрый топот и после громкий стук в дверь. Оглушающий, резкий, повторяющийся раз за разом стук, явно оповещающий о важных новостях. Пара одновременно застонала. Так не хотелось терять тепло тел друг друга, но крики за дверью заставили быстро натягивать одежду и с явно не отпустившим возбуждением встречать гостей. В коридоре обнаружилась встревоженная Эльза и явно паникующий Грей. — Ребята, у нас проблемы! В порыве каких-то неизвестных волнений никто не мог объяснить суть, собственно, самой проблемы, поэтому Скарлет махнула рукой и с неясным звуком побежала по коридору к лестнице, за ней Фулбастер и уже потом, без конца переглядываясь, Гажил и Леви. Так паровозиком они неслись по мощеным дорожкам комплекса, ловя на себе кучи удивленных взглядов, пока бежавшая впереди девушка резко не замерла, с ужасом смотря в сторону небольшого парка. — А вот и наша проблема. Четыре пары глаз уперлись в покачивающуюся фигуру, что медленно передвигалась по улицам, размахивая руками и что-то невнятно бормоча. МакГарден в шоке раскрыла рот, указывая пальцем на интересующий объект, Гажил просто хлопал глазами, Грей схватился за голову, дергая волосы, а Эльза, кажется, вообще с трудом держала себя в сознании. — Боже, скажите, что мне это снится. Однако это не было сном и даже галлюцинацией. Там, в тени деревьев, качаясь из стороны в сторону и заваливаясь в бок, шел пьяный в зю-зю Лексус Дреер. Лицо его раскраснелось, глаза, видимо, давно потеряли осмысленность взгляда, костюм наездника все так же был на нем, но уже частично: кусок штанины будто собаки отгрызли или стая диких хомяков. — Так что мы стоим?! Надо в комнату отвести или отнести, как получится. — Ты думаешь, мы не пытались? Он начинает плакать и орать! Если кто-то из народа пожалуется на пьянство и шум, нас тут же дисквалифицируют без суда и следствия. Синеволосая нервно и надрывно засмеялась непонятно от чего: то ли представила плачущего в бреду Лекса, то ли подумала об открывающихся перспективах, если их снимут с игр из-за пьянства участника. — Но надо же что-то делать! Если он будет так ходить, то еще более вероятно, что это увидят и подадут жалобу. На пару секунд воцарилась тишина. Каждый обдумывал, как сделать так, чтобы Дреер сам пошел к себе, а не шатался по территории школы в алкогольном бреду. — Слушайте, а Кана случайно не приехала? — Нет, количество человек от каждой школы было ограничено. Да и чем бы она помогла? Присоединилась к пьянке? — И то правда. Пара не менее бредовых идей, по типу заманить его все тем же алкоголем в комнату, приняты и одобрены не были, пока Грей, взяв на себя полную ответственность, не сказал: — Зовите деда. Эльза, поколебавшись секунду, метнулась в сторону главного здания, срываясь на бег. Остальные приняли негласное решение не приближаться к этой груде мяса в коньяке, наблюдая издалека, чтобы не спровоцировать на агрессию. Но кто бы знал, как тяжело им было просто стоять, наблюдая за состоянием их товарища. Лексус пил только на праздники, всегда крепко держался и решал проблемы, но никогда не напивался из-за неудач. И только сейчас ребята прозрели, увидели, насколько важен был для блондина этот заезд. О, не для школы, нет. Для него самого. Как же он переживал, хотел этого, стремился и разочаровался, если довел себя до полностью невменяемого состояния. Более того, до слез! Это был вообще нонсенс, ведь Дреер был приверженцем мнения, что мужчины не плачут. Сейчас же по его щекам струились тонкие мокрые дорожки. Да и Гажил, и Грей, и Леви сами едва сдерживали слезы. Хотя девушка не пыталась особо, хлюпая носом и капая слезами на собственную футболку. Теперь все понимали, почему Локсар так мельтешила тогда. Видимо, она сразу осознала то, что некоторым для начала нужно было увидеть воочию. Нет, это нельзя было назвать попойкой, алкоголизмом или как-то еще в этом духе. Это глухое отчаяние, разочарование в самом себе, в своих силах, грусть и скорбь поражения. Это увидел и Макаров, подоспевший вместе с красноволосой. И если на подходе к компании на его лице читалась ярость из-за поведения внука, то когда он увидел, как на самом деле все обстоит, быстро сменил гнев на сочувствие. Тонкие старческие губы сжались в полоску, он повернулся к своим ученикам и попросил уходить. Теперь он сам разберется. Конечно, они никуда не пошли. Молчаливо наблюдали, как низкий Макаров ведет уже далеко не маленького внука к лавочке, заботливо усаживает и гладит по голове. И вскоре из тени раздался протяжный, горький вой. Лексус рыдал навзрыд, спрятав лицо на плече родственника. Совсем как в детстве, когда упал и в мясо разбил колени. Как когда мама ушла. Когда отец бросил. Когда первый раз лошадь сбросила. Сейчас в парке захлебывался слезами не взрослый мужчина, один из лучших наездников страны, а маленький мальчик, который опозорился сам, подвел команду и проиграл, в первую очередь, самому себе. И его жалостливому скулежу вторил писк Леви, которая уже орошала футболку своего молодого человека. Грей, посмотрев на нее, покачал голову и потянул Эльзу за руку. — Уходим. В тишине команда медленно удалялась, пребывая в самых растерянных чувствах. Они впервые видели подобное, и поэтому немного стушевались, не зная, как лучше поступить. — Люси и Нацу об этом знать не должны. На Скарлет перевели удивленные взгляды, но она на них не ответила, все так же смотря под ноги и хмуря брови. — Завтра у них заезд, если они узнают об этом, то будут волноваться гораздо сильнее и за себя, и за Лексуса. Люси вообще в панике будет из-за коня, поэтому лучше нам всем молчать. Каждый предпочёл промолчать, но все понимали, что это будет верным решением. Завтра будет самый пик напряжения каждого находящегося здесь человека, как и половины страны, поэтому нужно стараться держать свои волнения в узде, а не накалять обстановку ещё больше. В противном случае, нервы могут довести не просто к поражению, но и к травмам, а это уже гораздо серьезнее. Фейритейловцы подходили к зданию столовой, когда Грей вновь подал голос. — Я к деду вечером зайду, узнаю, как там Лекс. Встретимся потом на ужине часиков в семь? — Может, у кого-нибудь соберемся? Еду закажем или у нас в столовой наберём. Расслабимся немного. — О, я «за». — Я тоже не против, только Люси с Нацу надо позвать и Джу не забыть. На том и порешили. Местом сбора выбрали комнату Грея, время обговорили, с едой разберутся позже. Возможно, эта встреча, как в старые добрые времена, поможет отпустить все волнения на душе и тягостные мысли в голове. До последнего этапа Великих Конных Игр оставалось меньше суток.