Мальчик из соседнего дома

Дин тихо стонет и пробует дотронуться рукой до своей головы. Там словно бы звонит колокол, долбится дятел, и орут все звери, которых он только знает. Во рту так противно, что хочется блевать. Он пытается открыть один глаз и осматривается. Он в какой-то комнате, явно не дома. Ему хреново, он хочет в туалет, и его, кажется, сейчас вырвет. Но самое худшее, что до него доходит через пару секунд. Он не один. Он с трудом поворачивает голову и медленно приходит в ужас. Нет, нет, нет. Это сон. Только сон. Он зажмуривает глаза и резко их распахивает. Но это напрасно, сон не исчезает, а голова начинает гудеть ещё сильнее. Он пытается встать. С ужасом обнаруживает, что он раздет. Смотрит себе под ноги и помимо рубашки, джинсов и трусов, видит то, что предпочёл бы никогда не видеть. Поверх одежды валяется использованный презерватив. Он со стоном роняет голову на руки и молится. Господи, пусть это будет ошибка, сон, кошмарный сон. Пусть он проснётся сейчас у себя дома. Но чуда не происходит. Девушка рядом шевелится и дотрагивается до него. - Дин? Он подпрыгивает, как ошпаренный и начинает судорожно собирать свою одежду. Он путается в трусах и джинсах. У него мутнеет разум, но он должен убраться отсюда, как можно быстрее. То, что он натворил, это крах. Как он мог? Он не помнит. Ни черта не помнит. - Дин, - голос становится требовательнее, и он с ужасом смотрит на девушку. Это мог быть кто угодно. Хозяйка вечеринки Белла Талбот, та ещё распутница. Она ведь и отвела его сюда, вроде бы. Это могла быть Мэг Мастерс, симпатичная и тоже липла к нему весь вечер. Но, Боже, почему это именно она? Откуда она вообще взялась здесь? Она ведь не ходит на вечеринки. Она прилежная, послушная дочь. Так какого хера она голая и в одной с ним кровати? Дин накидывает рубашку на плечи и пытается застегнуть её трясущимися руками. Он не может сообразить, что ему сейчас делать. Но он понимает, что это конец. Конец его жизни, конец его счастью. Это крах и смерть. Потому, что кутаясь в одеяло, на него смотрит Клэр Новак. - Клэр, - его голос звучит ужасно и он кашляет. - Что ты здесь делаешь? Чёрт, что мы наделали? Девушка хмурится и чуть не плачет. Только этого не хватало. - Ночью ты был рад мне. - Рад? Клэр, мы расстались почти полгода назад. Я, я не хотел. Я не должен был спать с тобой. Ему плохо, хочется пить, хочется вырвать себе мозг и выбросить куда подальше. Хочется отмотать время назад и не приходить на эту долбанную вечеринку. - Я хотела этого. И ты тоже хотел. Он пытается вспомнить. Он выпил-то всего ничего, но кто-то предложил ему таблетку и сказал, что будет круто. Он попробовал. Всего лишь одна таблетка, что бы от неё могло быть? - Твой отец убьёт меня, - до сознания волной доходит эта мысль. Кастиэль возненавидит его за это. Он даже боится подумать, что будет, если Кас узнает. Когда он узнает. Это не скрыть. Он не сможет убедить Клэр промолчать о таком. И это всё. Сердце сжимает ледяная рука, и он задыхается. - Одевайся, я отвезу тебя домой. Он разбит, но он не может оставить девушку здесь. Чтобы он не натворил, как бы он не поступал этой ночью, ему придётся держать ответ. Они едут в тишине. Он хочет спросить у неё, чем она думала. За каким чёртом оказалась в этом доме. Но он не может. Ему плохо, настолько, что приходится остановиться и его всё-таки рвёт на обочину. Клэр пытается помочь, что-то говорит, но он отталкивает её и снова садится за руль. - Ты поступила очень глупо и опрометчиво, Клэр. Я ни хрена не помню, но я могу точно сказать тебе, что будь я трезв, я бы никогда не переспал с тобой. Она плачет, поджимает губы и злится. - Прости. Между нами это ничего не меняет. Лишь то, что мы оба совершили огромную глупость и теперь придётся за это расплачиваться. Я сам поговорю с твоим отцом. У него сжимается всё внутри от одной только мысли, что придётся смотреть в глаза любимому и признаваться в том, что переспал с его дочерью. Но по-другому нельзя. Клэр громко хлопает дверью машины и вихрем уносится в дом. На пороге появляется Кастиэль, и он хмуро смотрит, как Дин паркуется около своего дома и идёт к нему. Дин никогда не был особо верующим, не таким, как Кас. Но сейчас он понимает, как тяжело было идти Христу на Голгофу. У него словно бы огромный крест и он еле передвигает ногами. Взгляд Кастиэля мечет молнии, и Дину хочется, чтобы одна из них пронзила его насквозь и закончила его мучения. - Что ты сделал, Дин? Голос, от которого он сходил с ума, плавясь в нежных ласках, сейчас холоден и резок. - Прости, Кас. Я не знаю, как это получилось. Правда не знаю. Сосед хватает его выше локтя и тащит за дом. В тёмной пристройке, где куча садовых принадлежностей, он толкает его к стене и молча взирает, прожигая взглядом. Буквально месяц назад его прислоняли к этой стене, чтобы нежно шептать о любви и желании, а сейчас Дин хочет умереть, только бы не видеть гнев в праведных глазах. - Что ты сделал? - Кас, пожалуйста. Прошу тебя, - Дин смотрит с мольбой, но мужчина рассержен и нет и намёка, что он смягчится. - Я не знаю, как это вышло. Я не понимаю откуда она там взялась. Мы проснулись в одной кровати. Его хватают за отворот джинсовой куртки и больно впечатывают в дощатую стенку. - Ты переспал с моей дочерью? Дин жмурится и кивает. - Подонок. Как ты посмел? - Кас больно бьёт его об стену, ещё раз и ещё. Но он терпит, даже не замечая, что из глаз начинают катиться слёзы. - Прости меня. Я не знаю, как это получилось. Я ничего не помню. - Ты омерзителен. Он распахивает глаза и видит холодный блеск в любимых глазах. Лицо Кастиэля искажено гримасой ненависти. - Ты проник в наш дом хитростью и обманом. Ты столько месяцев совращал меня и опутывал своей ложью. А теперь ты совратил моего ребёнка и говоришь, что не помнишь этого? Ты исчадие ада, Дин Винчестер. Порождение порока и разврата. И я ненавижу тебя. - Кас, нет. Нет. Прошу тебя. Пожалуйста, не говори так. Я люблю тебя. Это какая-то ошибка, недоразумение. Я правда ничего не помню. Я был пьян, - он уже отчаянно плачет и пытается обнять любимого, но тот отбрасывает его в сторону и отходит. - Ты никогда больше не подойдёшь ко мне и моей семье. Ты умер для меня, мальчик. Убирайся из моего дома, пока я не сделал того, что уже нельзя будет исправить. - Кас, нет. Пожалуйста, поверь мне. Я не хотел этого. Это недоразумение... Но его мольбы разбиваются вдребезги. Мужчина хватает его и отшвыривает к дверям. Дин стоит на коленях, он пытается обнять Кастиэля, замолить свою ошибку, выпросить прощение, но он пинает его и зло шипит: - Я сказал, пошёл прочь. Не желаю больше знать о твоём существовании. И не попадайся мне на глаза. Иначе, я убью тебя. Дин вываливается из пристройки. Он ничего не видит вокруг. Он не знает, как нашёл калитку между домами и как свалился под розовый куст. Его душат слёзы и ужасные слова. Ему хочется умереть. Прямо сейчас. Он не знает сколько провалялся около забора, но когда очнулся уже припекало солнышко. Он собрался с силами и встал. На заднем дворе никого не было и он пошёл через него на кухню. Пахло блинами и кофе. Значит, мама уже проснулась. Он украдкой поднялся к себе в комнату. Разделся и пошёл в ванную. Его трясло и снова вырвало. Осознание краха захватывало его волнами. То накатывая, то отступая на пару шажков, чтобы снова поглотить его до остановки сердца. В памяти всплывали обрывки прошедшей ночи. Вечеринка по поводу окончания школы. Он раньше не ходил на такие, хотя друзья неоднократно звали его с собой. В этот раз он поддался на уговоры. Было интересно, хотелось какого-то куража. Ведь они закончили школу, и перед ними открывался новый, взрослый мир. После таблетки и правда стало легко и свободно. Он танцевал с кем-то, целовался. Потом почувствовал что-то знакомое и прижал человека к себе. Теперь он понимает, что это была Клэр. Но тогда он, скорее всего, принял её за Каса. От неё пахло их домом. По щекам снова заструились слёзы. Он осквернил их чувства, он совершил такой грех, за который никогда не получит прощение. И он принимает решение. Оно сначала пугает его, но с каждой минутой становится верным выходом. Да, он сделает это. Только так он сможет доказать Касу, что раскаивается, что просит прощение и любит его. На всю жизнь, до самой смерти. Смерти, которая уже стоит на его пороге. Он не спускается к завтраку, сказав Сэму, что заболел. Мама приходит проведать его, и он, видимо, выглядит реально больным, потому что тут же появляются лекарства и куриный бульон. Его знобит и бросает в жар. Днём он вырубается от пережитых эмоций и проваливается в тяжёлый сон. Ему снится Клэр, её смех, её руки и губы. Ему снится Кас, его заботливая улыбка, сменяющаяся презрительной ненавистью. Он просыпается, когда уже темно за окном, и решимость завершить всё это только крепче. Мама заходит к нему перед тем, как лечь спать. И говорит, чтобы завтра он отлежался и не ходил в школу. Всё равно уже всё сдано, а учебники Сэм отнесёт за него и необходимые документы заберёт. Он со всем соглашается и делает вид, что засыпает. Затем он встаёт, находит чёрный пластиковый мешок и идёт в ванную комнату. Из удобной потайной ниши он достаёт все подарки Кастиэля. Вибратор, анальную пробку, шарики, смазку. В комнате собирает все трусики джоки, они тоже летят в мусорный пакет. Он прокрадывается из дома и идёт вниз по улице, чтобы выбросить мусор в огромный контейнер. Лучше никому не находить этих вещей после того, что он собирается сделать. В гостиной, в верхнем ящике серванта есть несколько вещей отца, оставшихся у него после армии. Дин находит небольшую коробочку и аккуратно вынимает из неё содержимое. Крепко зажав это в руке, он идёт наверх. В комнате он раздевается до боксеров и идёт в ванную. Наполняет её теплой водой и ложится. В руке у него опасная бритва и он тихо выдыхает. Вот и всё. Он уничтожил все сообщения от Каса, удалил все свои и его фотки, стёр его номер из записной книжки. Он не оставляет никакой записки, потому что его родителям не нужно знать, зачем он это сделал. А Кастиэль и так всё поймёт. Слёзы начинают литься без его ведома. Он знает, что любит этого человека. Знает, что на всю жизнь, что до боли в груди будет желать быть с ним. Но всё кончено. Кастиэль ненавидит его. Он считает его исчадием ада, он никогда не простит. И значит, Дину больше не за чем жить. Без Кастиэля не будет больше любви, желания быть с кем-то, доверия и счастья. Нет будущего, нет надежды. Дин раскрывает бритву и смотрит на широкое, острое лезвие. Всего пара глубоких порезов и он уснёт. В том сне не будет этой боли, не будет ненависти и безысходности. Там только покой и пустота. Он глубоко вздыхает и замахивается. Стук в дверь. Дин резко замирает, не доведя дело до конца. Стук повторяется, и он не знает, что ему делать. Он откладывает бритву на раковину, вылезает из воды и оборачивается полотенцем. За дверью стоит Сэм и его трясёт. - Прости, что я так поздно, - младший брат обнимает его, несмотря на то, что он весь мокрый. Но Дин замечает, что у Сэма у самого мокрое лицо и он затаскивает его в комнату, усаживает на постель и заботливо гладит по волосам. - Снова плохой сон? - Ага, - Сэм шмыгает носом и вздрагивает. - Такой яркий, такой страшный. Всё в огне, кричат люди. Дин, они так страшно кричат. И Дин укладывает Сэма в свою кровать, прижимает его к себе и заботливо убаюкивает. - Это только сон, Сэмми. Просто ты, небось, опять смотрел ужастики на ночь, вот тебе и приснилось. Ничего этого нет и не было, и не будет. Всё хорошо. Сэм засыпает под заботливый шёпот, под ласковые поглаживания. Дин возвращается в ванную комнату и спускает воду. Свобода была так близка. Пара взмахов бритвой и где-нибудь час, чтобы кровь вытекла из него. И всё было бы кончено. Но потом он понимает, что Сэм бы нашёл его в таком состоянии, приди он на часок попозже. Чтобы с ним стало, узри он Дина в собственной крови? Нет. Он не может облегчить свои страдания так. Он не может оставить брата и наградить его ужасами на всю оставшуюся жизнь. Ему придётся жить с дырой в сердце, придётся. Он спускается вниз и прячет бритву назад в коробочку. Его жизнь больше не будет прежней. Он знает это. Знает, что теперь он всего лишь пустая оболочка Дина Винчестера, потому что какая-то таблетка на вечеринке перевернула всё вверх дном. Он не идёт на выпускной. Вместо этого он признаётся родителям в том, что совершил очень глупый и опрометчивый поступок. - Я принял какую-то таблетку и утром проснулся с Клэр. Я не знаю, как она там оказалась и что между нами было. Но если мистер Новак заявит об этом в полицию, я хочу, чтобы вы узнали это от меня. Мама в шоке, отец хмурится, но молчит. - Я раскаиваюсь в своём поступке. Я не должен был делать, что сделал, но ничего уже не могу исправить. И тут отец начинает говорить. - Мы с мамой заметили, что ты сам не свой, но и подумать не могли, что всё настолько серьёзно. Мы ведь говорили о вреде наркотиков и алкоголя. И ты никогда прежде не совершал подобного, поэтому мы разочарованы. Но мы поговорим с Новаками. Можно уладить это всё по-соседски. И я горжусь тобой, сын. Что ты нашёл в себе силы сказать это нам. Дин кивнул в знак согласия, но ему было всё равно. Самого главного родители не могли уладить. Ненависть Кастиэля не вытравить из его памяти. Они и правда тут же собрались и пошли к соседям, вернулись через пару часов. Спокойные, но напряжённые. Дин сидел на верху лестницы и они не знали о его присутствии, поэтому позволили себе обменяться мнениями, не предназначенные для ушей Дина. - Странный он всё-таки мужик, Мэри. Быть может, это из-за веры? Ну, переспали ребята, так ведь не конец света. Мы с тобой начали встречаться, когда нам по шестнадцать было. Ну, твои родители были, конечно, не в восторге. Но и не сходили с ума, как Кастиэль. - Ты просто многое забыл, Джон. Отец тебя терпеть не мог, - Мэри ласково погладила мужа по руке и улыбнулась. - Самое главное, что он не собирается подавать заявление в полицию на Дина. - Но его слова, Мэри. Исчадие ада, грешник. Чёрт возьми, еле сдержался, чтобы не врезать ему. - Это бы только всё осложнило. Они религиозная семья, у них положено хранить невинность до брака. - Так объяснили бы это своей девчонке. Наш Дин не распутник и не негодяй, он хороший парень. И если у них так всё вышло, то значит они оба этого хотели. Да, она младше его, но не двенадцать же ей. - Была бы у тебя дочь, ты вёл бы себя так же. Может быть, даже хуже и, скорее всего, парню досталось бы. Так что Кастиэль ещё сдерживался и не побил Дина, что уже хорошо. Родители удалились на кухню, и Дин пошёл к себе. Кастиэль даже родителям сказал, что Дин исчадие ада. Это болью отозвалось в сердце. Он не знал, есть ли ему смысл продолжать жить. И только забота о брате не давала шанса снова взять бритву в руки. Это лето должно было стать самым интересным и ярким. Они планировали с Касом выбраться куда-нибудь в загородный пансионат на выходные. Дин даже начал готовить легенду для родителей. Но вместо этого он взял себе все свободные смены в автомастерской и полностью ушёл в работу. Это было единственное, что он умел, понимал и что не вызывало в нём слёз и отчаянья. Он уходил из дома рано утром, а приходил поздно вечером. У него всегда задёрнуты шторы, и он в комнате только спит. Мама заботливо расспрашивала его о колледже, о планах на будущее. Но он не знал, что ей ответить. Он не видел своего будущего. Он пару раз встречал Клэр на улице, но она отводила взгляд, и он был благодарен ей, что девушка не заговаривает с ним. Он боится сорваться, накричать на неё, обвинить. Он узнал, что её пригласила Белла. Сводница чёртова. Решила, что им нужно помириться и начать опять встречаться. Он был готов придушить её, но сдержался. А через два месяца Новаки переехали. Дин вернулся домой после работы и застал Сэма на крыльце. Брат стал каким-то тихим, и Дин подозревал, что это из-за него. - Можешь выдохнуть и перестать прятаться на работе. - О чём ты? - Дин устало приземлился рядом и взял предложенную бутылочку колы. - Они уехали. - Кто? - Новаки. Сегодня весь день грузили коробки и мебель. Грузовик уехал часа два назад и они на своей тачке. У Дина остановилось сердце и он застыл с поднесённой к губам бутылочкой, забыв, что нужно пить. Газировка медленно капала ему на одежду, а внутри него умирала последняя, самая крохотная надежда. Кастиэль сжёг все мосты. Он очнулся, когда Сэм отобрал у него колу и странно заглянул в глаза. - Да, что с тобой? Так переживаешь из-за этой Клэр? Чего тогда не начал опять с ней встречаться? - Не важно. Я спать. - Дин, - он обернулся и посмотрел на брата невидящим взглядом. - Я ведь не маленький уже и смогу понять, если ты расскажешь. - Нечего рассказывать, Сэмми. Всё нормально. Он сдержался, пройдя мимо серванта с белой коробочкой. Он дал себе слово больше не пытаться вскрыть себе вены. По-крайней мере не в доме. Не когда рядом брат и родители. В колледже ему было тошно и тесно. Он продолжил играть в команде, потому что большинство ребят перешло из старших классов вместе с ним. Но ни кайфа, ни удовольствия больше не получал. Первый семестр прошёл, как в тумане. Он даже не понимал, как сдал зачёты и не вылетел. Во втором семестре он начал пить и пропускать занятия. К следующему лету его отчислили. Разочарование родителей он прекрасно понимал, но не мог ничего с собой поделать. Ему не нужен был колледж, не нужно было образование. То, чем он мог заработать себе на хлеб, он и так знал и умел. Талант разбираться в машинах перешёл ему от отца и от Бога. Дин интуитивно чувствовал неисправность и понимал любой движок, лучше собственного сердца. Начальник советовал ему получить образование, чтобы иметь перспективу карьерного роста, но Дину было плевать. Отец был в гневе, мама плакала, Сэм волновался. Потому, что это он обычно ругался с папой, а не Дин. Но в этот раз всё пошло не так. И Дин попросил отпустить его. Родители не поняли. Он же сказал, что накопил немного денег и хочет повидать мир. Его решение долго обсуждалось, родители даже пару раз поругались, но в итоге отец протянул ему ключи от Импалы и сказал, что если разобьёт, то чинить будет за свой счёт. Мама плакала, Сэм был подавлен. А Дин собрал свои нехитрые пожитки, стащил белую коробочку из серванта и запрыгнул в чёрную тачку. Это был шанс на свободу, надежда обрести покой в душе и найти что-то. Или кого-то. Он не знал.