Атсу-чан и Рю-чан

Атсуши отложил в сторону карандаш и потянулся. — Рю-чан! Я закончил! Он крутанулся на стуле, поворачиваясь к развалившемуся на диване Рюноске. Тот захлопнул книжку, отложил ее в сторону, медленно поднялся с места. — Ну, давай глянем. Облокотившись о столешницу, Рюноске взглянул в его тетрадь. — И почему у тебя кандзи всегда из клеточек выбиваются? Не можешь писать мельче? — Но так же лучше видно! И понятнее! Рю-чан, теперь мы можем поиграть? — Да погоди ты, я еще не решил — заслужил ты это или нет. Атсуши насупился и тихо засопел, недовольно поглядывая на старшего. Вот всегда он так. Слишком ответственный. Рюноске следил за всем. И чтобы Атсуши поел, почистил зубы, сложил свои вещи, сделал уроки. В последнем еще и качество контролировал. Атсуши казалось, что проснись он посреди ночи, обнаружит Рюноске, который следит, дышит ли он во сне. Такая чрезмерная забота могла напугать. Но Атсуши, который не привык быть для кого-то столь важным человеком, получал от этого удовольствие. Поэтому сам звал чистить зубы, следил за одеждой, добросовестно делал домашнее задание. И, сам того не осознавая, ждал поощрения. И Рюноске почти всегда оправдывал эти ожидания, пускай и пытался выглядеть суровым, словно делая одолжение. Атсуши к нему привязался. Даже сильнее, чем к старшим. Нет, он всем сердцем любил и Дазая, и Чую. Но со всеми проблемами и вопросами бежал именно к Рюноске. Он стал для него своеобразным авторитетом и примером для подражания. А поучиться было чему. Атсуши, который ни разу не видел его слез, и сам перестал хныкать по любому поводу. Глядя на Рюноске, научился выражать свои мысли или недовольство перед старшими. Стал немного сдержаннее. Атсуши еще многого не понимал, но стремился научиться. Наблюдал, запоминал, наматывал на ус. Главное, что Рюноске всегда готов был прийти на помощь. С недовольным лицом, с деланным снисхождением. Но стоило предпринять что-то без его ведома — злился и велел больше так не делать. Это грело душу и заставляло улыбаться. Атсуши вообще любил улыбаться. А в последнее время поводов было хоть отбавляй. — Сойдет, — наконец кивнул Рюноске. — Давай играть. Атсуши радостно кивнул, вскочил с места и достал цветную коробочку. Вчера вечером Чуя принес детям новую карточную игру, и они втроем долго изучали правила, пока Чуя не уснул прямо за столом. Дазай со смехом унес его в спальню, велев ложиться и детям. Так что нормально поиграть у них так и не получилось. И весь сегодняшний день мысли Атсуши были с цветными кусочками картона. Он так и видел, как они с Рюноске сойдутся в поединке в лучших традициях аниме про карточные игры. Они успели сыграть четыре кона, в трех из которых победил Рюноске. Проигрывать было обидно, но Атсуши этого не показывал, лишь вновь и вновь пытался отыграться. Рюноске вздыхал, говорил, что глупым детям неведома стратегия и, мол, если Атсуши так нравится вкус поражения, то он заставит почувствовать его во всех красках. Он хорохорился, задирал нос, но Атсуши видел, что игра доставляет удовольствие не ему одному. Поэтому раз за разом стойко терпел неудачи. Если Рюноске весело, он готов и проигрывать. — Детки! — в комнату влетел Дазай, заставив Атсуши подскочить на месте от испуга. — Как ваше ничего? — Хорошо, — серьезно сказал Рюноске. — Как работа? — Ничего интересного, — он махнул рукой. — О! Вы в Ю-ги-о играете? Ничего себе! Это Чуя притащил? Интересно? — Да! — радостно сказал Атсуши, но тут же сник. — Только вот я вечно проигрываю. Наверное, я слишком глупый… — Или тебе просто не везет, — улыбнулся Дазай и сел позади него. — Играйте, а я посмотрю. Он наблюдал за игрой две партии подряд, иногда задавая вопросы. На третий раз стал давать Атсуши советы. Какую карту лучше выбрать, когда активировать ловушку или магию. В этой партии Атсуши наконец победил. — Это было нечестно, — недовольно проворчал Рюноске. — А ты мог бы быть милосерднее с младшими, — Дазай показал ему язык. — Хоть бы советами помогал, когда он такие глупые ходы делает. — Так я все-таки глупый? — расстроено протянул Атсуши, откладывая карты в сторону. — Ты еще маленький и неопытный, — Дазай погладил его по голове. — Я должен поддаваться, потому что он младше? — нахмурился Рюноске. — Атсуши, ты хочешь, чтобы я тебе поддавался? — Что? Нет! Все должно быть честно! Рюноске фыркнул и победно уставился на Дазая. Тот обнял Атсуши за плечи, устроил голову на макушке и хмыкнул. — Рю-чан, ты серьезен не по годам. — Это плохо? — Нет. Это внушает уважение. К тому же я всегда могу на тебя положиться. И Атсуши с тобой не пропадет. Да, Атсу-чан? — он принялся тискать его, легонько щекоча. Атсуши смеялся. Было щекотно и весело, едва карты на пол не смахнул, пока вырывался. — Ну, повеселились и хватит, — Дазай его отпустил. — Я вообще, зачем пришел… Рю-чан, помнишь все мои инструкции? — Конечно. — Хочу кое-что повторить. Пускай и Атсуши это знает. А если забудет — напомнишь. Только это. — Хорошо. Атсуши непонимающе переводил взгляд с одного на другого. Он знал, что работа у Дазая и Чуи опасная, связана с риском для жизни. Даже знал, что под прицел могут попасть и они с Рюноске. Но Чуя уверял, что подобного не допустит, что детям можно не бояться и спокойно жить нормальной жизнью. Но Дазай считал, что они должны быть готовы ко всему. Поэтому периодически инструктировал Рюноске, как нужно себя вести в различных ситуациях. Поговорить на эту тему с Атсуши он решил впервые. Тот даже горделиво подобрался, не так часто к нему относятся, как к взрослому. — Правило о том, что делать, если с папочкой и мамочкой что-то случится. Хорошо, что Чуя этого не слышал. Когда Дазай называл его мамочкой, то тут же получал по голове. Рюноске нахмурился, поджал губы и молча кивнул. Его реакция Атсуши не понравилась, и он решил, что нужно потом его расспросить. Главное, не забыть… — Если мы не возвращаемся в ранее оговоренный день, нужно позвонить. Кому, Рю-чан? — Мори-сану, вашему боссу. — Правильно. Либо он вам скажет, что мы задерживаемся где-то, либо… в общем, он о вас позаботится. Атсуши вздрогнул, невидящим взором уставившись в пространство. О чем он вообще говорит?! — Как это? Вы можете нас бросить? — сипло спросил он, голос не слушался. — Атсу-чан, понимаешь, жизнь такая штука… непредсказуемая и опасная. Сегодня ты радуешься жизни, наслаждаясь ее дарами. А завтра ей на смену приходит старушка смерть и прислоняет острый клинок к твоему горлу, — мечтательно протянул Дазай, откинувшись на спинку дивана. — Ох этот сладкий момент, когда ты стоишь на краю и не знаешь… — Дазай-сан!!! Голос Рюноске прервал его монолог, одновременно с этим возвращая оцепеневшего Атсуши в сознание. Слова Дазая были страшными. А тон и подавно. Атсуши прекрасно знал, что такое смерть. На его коротком веку пришлось с ней столкнуться. Три раза. Несчастный случай с одним из воспитанников приюта. Быстро угасшая от болезни девочка, однажды просто не проснувшаяся поутру. И один из наставников, которого забили насмерть ребята постарше. Ни к кому из них Атсуши теплых чувств не испытывал. Разве что девочку было жаль. Но это все равно было страшно и жутко. Неправильно. Почему люди так легко исчезают из жизни? Вот человек был, а уже нет. И никак этого не изменить. — Вы его пугаете! — рыкнул Рюноске, прижав Атсуши к себе. Тот хотел было выкрутиться, сказать, что не напуган. Похрабриться немного. Но заметил, что Рюноске сверх меры напряжен. Слишком сильно он сжимал плечо и бок Атсуши. Неужели ему тоже стало страшно? Совершенно неожиданно накатила злость. Напугать Рюноске было сложно. Порой казалось, что невозможно. И вот, эта стена дала трещину. И Атсуши это показалось чертовски неправильным. — Дазай-сан, — сердито сказал он. — Вы специально нас пугаете? Зачем? — А чтобы не расслаблялись, — он пожал плечами и кинул на них лукавый взгляд. — Никогда не знаешь, каким местом к тебе повернется жизнь. Нужно быть готовыми ко всему, чтобы сильно не горевать, оказавшись на свалке… Рюноске вздрогнул, сжал пальцы. Атсуши поморщился от боли, но стерпел, ничего не сказал на это. — Знаете, Дазай-сан, — тихо сказал Атсуши. — Были бы мы ровесниками, я бы вас ударил. Наверное. — Боже! — он всплеснул руками. — Весь в мамочку!!! — Атсуши, не надо, — прошептал Рюноске ему на ухо и добавил уже громче: — Дазай-сан, мы все поняли. — Отлично. Ты помнишь, где записан номер Мори-сана? — Нигде, я помню его наизусть. — Ну-ка? Рюноске отпустил Атсуши и четко, без запинок сказал набор цифр. — Умница, — Дазай показал ему большой палец. — Пойду, помогу Чуе с ужином. Вы пока играйте, я позову. Атсуши хмыкнул. Помогать. Как же. Только мешать будет, действуя Чуе на нервы. И что ж ему на месте спокойно не сидится? Он ушел. Рюноске собрал карты, стал их тасовать. — Рю-чан? — Что? — Я больше не хочу играть, — тихо сказал Атсуши, вжав голову в плечи. — Хм… Если честно, я тоже, — он сполз с дивана на пол, откидывая голову на седушку. Атсуши повторил за ним, задумчиво уставился в потолок. Разговор с Дазаем ему не понравился. Неужели он не один раз устраивал такие с Рюноске? Атсуши давно заметил, что у Дазая к детям совершенно разное отношение. С Рюноске он разговаривал, как со взрослым, не щадя его чувства, не делая скидок на возраст. Не так часто хвалил, почти никогда не тискал и не обнимал. А вот Атсуши Дазай словно не воспринимал всерьез. Обращался как с неразумным детсадовцем. Не сказать, что ему это не нравилось. Все-таки в раннем детстве его недолюбили, поэтому получать подобные знаки внимания ему нравилось. Но… как-то это было неправильно. Нечестно. Рюноске тоже заслуживал ласки. А Атсуши не был настолько глупым ребенком, чтобы оберегать его от всего подряд. — Рю-чан? А Дазай-сан всегда себя с тобой так вел? — Да, — он чуть повернул голову в его сторону. — А что такое? — Да так… — Нет уж, говори, — сурово сказал Рюноске. — Просто… Он словно не считает тебя ребенком. Словно ты взрослый, — Атсуши обнял согнутые в коленях ноги и вздохнул. — А со мной обращается, будто мне пять лет. — Просто я ответственный и на меня можно положиться, — гордо сказал он. — А ты — маленькая плаксивая девочка. — Я мальчик! — тут же воскликнул он. — А с остальным согласен? — Рюноске как-то совсем грустно улыбнулся и погладил Атсуши по голове. — Не думай об этом. Просто мы разные. Вот и отношение разное. Дазай-сану лучше знать… Этой ночью Атсуши очень плохо спалось. Он ворочался с боку на бок, взбивал подушку, то кутался в одеяло, то скидывал его. Если заснуть и получалось, то ненадолго. Ужасно. Он сполз с футона, на цыпочках прокрался в коридор, замыслив стащить с кухни что-нибудь вкусное. Но планы осуществить не вышло, стоило выйти из комнаты, он приметил Дазая. Тот обувался у входной двери. — Дазай-сан? — тихонечко позвал он. — Ты чего не спишь? — тоже шепотом спросил он, поворачиваясь. — Не спится. А вы куда? — У папочки очень важная миссия сегодня. Нужно подготовиться. Только «тс-с-с», — он прижал палец к губам и подмигнул. — Чуе расскажешь, только если спросит. — А когда вы вернетесь? — Сегодня вечером, — Дазай погладил его по голове. — Ведите себя хорошо и присмотрите за мамочкой. — Будет сделано! — Атсуши важно нахохлился. — Отлично, рассчитываю на вас. А теперь иди спать. После разговора с Дазаем Атсуши уснул крепким сном и встал только около полудня. Растолкав Рюноске, поплелся в ванную. Давно он так долго не спал — голова была тяжелой, думалось очень плохо и с натугой. Чуя сидел на кухне и смотрел в открытое окно. Сегодня у него был выходной, так что у детей будет компания. Это радовало. — Приветствую сонное царство, — хмыкнул он. — Я бутербродов накромсал, готовить лень. — А я люблю бутерброды! — радостно заявил Атсуши и сел за стол. — Мне все равно, — пожал плечами Рюноске. Он разлил на всех чай, и теперь они не торопясь завтракали. — А Дазай-сан спит еще? — Куда-то убежал пока я спал, засранец такой. Вернется — пришибу. Атсуши вздрогнул. Это что же получается — Чуя все-таки правда не знает про миссию? Они же вместе работают. И зачем вообще Дазаю скрывать подобное? — Атсуши, — Чуя пощелкал пальцами перед его носом, и он вздрогнул. — Ты чего завис? — А? Что? Нет, ничего! — он замахал руками. — Все в порядке! Я это… Наелся уже, я пойду! — А ну стоять! Чуя схватил его за шкирку и не дал убежать с кухни. — Ты что-то знаешь, — не вопрос, а утверждение. — Где эта наглая рожа? «Чуе расскажешь, только если спросит». — Я ночью проснулся, а он был в коридоре… Сказал, что на миссию, — виноватым голосом пробубнил Атсуши. — Что? Какая еще миссия? — Чуя глупо похлопал ресницами. Подумал. И тут на его лице отобразился такой ужас, что Атсуши стало страшно. — Твою мать!!! Он подскочил с места, схватил телефон, стал звонить. Детям оставалось лишь непонимающе и напряженно переглянуться. — Мори-сан?! Да… нет… Погодите! Я по делу! Эта суицидальная рожа на зачистку сегодняшнюю направилась?! Что?.. Я выезжаю. Чуя сбросил вызов, тяжело облокотился о столешницу. Только что гулявший по лицу испуг сменился злостью. Ничего нового, все уже привыкли к мгновенным сменам его настроения. — Детки, — дрожащим от гнева голосом, потянул он. — Мне нужно уйти. Рю, посмотришь за Атсуши? — Конечно, — тихо сказал тот. — А вы надолго? — Надеюсь, к вечеру буду… Весь день дети провели как на иголках. От старших вестей не было и оставалось только гадать, что происходит. — Рю-чан, я переживаю. — Из-за чего именно? — «Миссия» это опасно? — Скорее всего. — Поэтому Чуя-сан был так зол? Он пошел спасать Дазай-сана? — Скорее вытаскивать его из неприятностей. Такое уже пару раз было на моей памяти. После этого они обычно сильно ссорятся. Так что будь готов к скандалу. Главное — не попасть под горячую руку. Чуя-сан в гневе плохо соображает. В меня как-то тарелка прилетела. — Ужас!!! — Зато они ссориться перестали. В общем, нужно ждать… Они молча просидели в своей комнате до полуночи. Рюноске читал, отвлекаясь на каждый шорох, Атсуши в который раз переписывал заданные в прошлый раз кандзи. От старших не было ни весточки. Это пугало, и Атсуши все не решался поднять эту тему. Только опасливо косился на напряженного Рюноске, ожидая от него хоть чего-нибудь. У них был мобильный телефон, один на двоих. Но старшие просили лишний раз не беспокоить, если ничего не произошло. Веских причин звонить не было, беспокойство, по мнению Рюноске, было их слабостью. О чем он заявил еще в середине дня. Но давешний разговор с Дазаем заставлял волноваться втройне. Не просто же так он поднял подобную тему перед уходом на миссию. — Рю-чан… Позвони, — со слезами в голосе взмолился Атсуши. — Ладно. Наверное, уже можно… Стоило ему протянуть руку к телефону, тот завибрировал и разразился стандартной мелодией. — Да? Чуя-сан? — дрогнувшим голосом сказал Рюноске. — У нас все хорошо. Да… Понял. Он сбросил вызов, осторожно отложил телефон и тихо, с облегчением выдохнул. — Все хорошо, они будут завтра. Велели ложиться спать. — Он не сказал, почему так долго? — Нет. Но голос был странный, — Рюноске обнял себя за плечи и нахмурился. — Завтра все узнаем. Наверное… Атсуши шмыгнул носом и закусил губу. Пускай Чуя сказал, что они вернутся завтра, беспокойство окончательно не ушло. Надежно вцепилось когтистыми лапами в разум и не давало покоя. — Рю-чан? — Что? — Можно я сегодня с тобой посплю? — Можно. Атсуши проснулся от шума. Несколько секунд потребовалось, чтобы понять, что доносится он из коридора. Громкие голоса, грохот, крик. Рюноске тоже не спал, лежал, сжавшись в комок под его боком, и иногда вздрагивал. На голову свалилось осознание — взрослые вернулись и ссорятся. Как и ожидалось. По спине побежали мурашки. — Рю-чан? — Атсуши потормошил его за плечо. — Лежи тихо. Они давно уже. Скоро выдохнутся. — Они там не поубивают друг друга? — жалобно спросил он. — Не в первый раз. Они же не дураки, в собственном доме-то друг друга убивать, — не очень убедительным тоном отозвался он. — Пойдем, посмотрим? Может быть, при нас они успокоятся? — Наивный, — фыркнул он и сел. — Ладно, давай в коридор выглянем… Весь путь до двери Атсуши шел, обняв руку Рюноске и тесно прижимаясь к его боку. Было страшно. Время тянулось словно резина. В горле стоял ком. Происходило что-то неправильное, за пределами понимания восьмилетнего ребенка. Рюноске несмело отворил дверь, и мальчишки высунулись в коридор. — Ублюдок! Я не хочу выслушивать это дерьмо! — крик Чуи тут же резанул по ушам. Дазай что-то ответил, слышно не было. Голос он повышал крайне редко. — Да ты даже оправдания нормального придумать не можешь! Не нужна мне правда такая! Лучше бы соврал, тварь бесчувственная! Голос стал ближе, громче. Послышалось какая-то возня, грохот, шум бьющегося стекла. — Не трогай меня!!! — Твою мать! — Дазай все-таки повысил голос. — Истеричка! Ты детей разбудишь! — Раньше ты о них не думал, кретин! Не подходи! Хватит с меня! Снова шум, хруст битого стекла, приглушенный голос Дазая. И вот Чуя выскакивает в коридор, едва не бежит к выходу с сумкой наперевес. Проходя мимо детской замедлился, кинул взгляд на испуганные лица мальчишек. У Атсуши сжалось сердце. Чуя был бледным, под глазами тени, веки чуть припухли, словно он плакал. А еще его заметно трясло. — Простите, — дрогнувшим голосом выдавил он и прошел мимо. Хлопок входной двери заставил детей подскочить на месте. У Атсуши в груди стало холодно-холодно, будто он надышался морозным зимним воздухом. Он бы так и простоял у порога, коли Рюноске не вышел в коридор. Отпустить его руку и мысли не было, поэтому пришлось идти за ним. Дазай обнаружился в спальне, которая сейчас больше напоминала место боевых действий. Мебель переворочена, стеклянные створки шкафа разбиты, весь пол в хрустящем крошеве. Дазай сидел на полу, прямо на осколках, и невидящим пустым взглядом смотрел в пространство. Атсуши впервые видел его таким. Чаще всего он был веселым, иногда равнодушным, редко серьезным. А сейчас… Атсуши не знал, какое определение дать его состоянию. Оно было слишком бесцветным. Никаким. Он медленно повернул голову, на его лице появилась слабая улыбка. — Разбудили все-таки… Дазай попытался встать, отталкиваясь левой рукой от пола. Правая почему-то висела на перевязи. Ладонь скользнула по осколкам, подняться не удалось. Рюноске отцепил от себя Атсуши и сипло сказал: — Стой тут, ты без тапок. Он аккуратно подошел к старшему, взял его за запястье, вытащил из ладони пару осколков. Бережно отряхнул волосы от них же. — Я помогу, обопритесь об меня. Он даже язвить не стал, молча принял помощь. Рюноске приобнял его за талию и повел на выход. Правильно. Находиться в этой комнате не представлялось возможным. Атсуши на негнущихся ногах прошел за ними на кухню. Тишина давила на уши, дышалось с трудом. Произошедшее в голове не укладывалось. Атсуши словно замер во времени, увидев мученическое выражение лица Чуи. Дазай шумно вздохнул, тяжело опускаясь на стул, и криво улыбнулся. — Простите, мальчики. Кажется, я все испортил, — он потер переносицу, пачкая ее в крови. — Но мы же справимся втроем, да? После этих слов в груди Атсуши словно что-то надломилось. Осознание навалилось тяжелым и горьким грузом. И он в голос заплакал. *** Чуя сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и курил. Прошли сутки с того момента, как он ушел. Сутки в пыльной съемной квартирке. Сутки радиомолчания. Сутки в компании сигарет и вина. Сутки одинокого самоедства и жалости к себе несчастному. Дазай не звонил и не писал. Что ж, Чуя сам этого хотел. Но, тем не менее, было немного обидно. Наверное, теперь между ними действительно все кончено. Наверное, это единственный правильный вариант. Они это переживут и будут двигаться дальше. Наверное. Чуя налил себе новый стакан, сделал большой глоток, не чувствуя вкуса. Чертов Дазай. И почему не получается выкинуть его из головы? Ведь он столько крови ему попортил! Столько нервов истрепал! Но дурацкое сердце прощало все это дерьмо. Глупое. Что теперь делать Чуя совершенно не представлял. Дазай своими руками создал слишком сложную ситуацию. Решил поиграть в большую и дружную семью, совершенно не осознавая груза ответственности. Слишком привык, что все пляшут под его дудку. Не брал в расчет, что все может пойти не по его плану. Интересно, что он сейчас чувствует? Чуя бы многое отдал, чтобы увидеть раскаяние на роже Дазая. Спрос есть, а предложения нет и быть не может. Возможно, ситуация и не выходила из-под его контроля. И угораздило же попасться в эти сети… С ранних лет Чуя знал, что нормальной личной жизни у него нет и быть не может. Взращенный мафией, он понимал, что близких у него быть не должно. Слишком опасно. Вокруг него слишком часто умирали люди. Враги, случайные прохожие, боевые товарищи. Человеческая жизнь слишком хрупка и мимолетна. Друзей у Чуи не было. Представлять рядом с собой маленькую и хрупкую девушку даже не хотелось. Какая любовь может быть у члена мафии? Подвергать опасности ни в чем не повинного человека не хотелось. Поэтому Чуя поставил крест на отношениях такого рода. У него было всего два правила — никакой любви и никакой семьи. С Дазаем же все получилось как-то спонтанно, глупо, бестолково. Их нельзя было назвать друзьями. А слово «враг» было слишком патетичным и неуместным. Между ними всегда сверкали искры. Они не могли не реагировать друг на друга. Взаимные издевки, шпильки, словестные перепалки, иногда доходившие до драк. И эмоции. Яркие, обжигающие, находящие выход только в бурном взаимодействии. Слишком долго они были вместе. Слишком многое пережили вместе. И Чуя нарушил одно из своих правил. Он полюбил. Утонул в этих разъедающих принципы чувствах. Любить Дазая было тяжело, страшно, неправильно. Они все еще ругались и дрались, обещали когда-нибудь убить друг друга. А потом сгорали в одном на двоих пламени, словно завтра уже никогда не наступит. Любовь и ненависть, искренняя забота и разбитые в кровь лица. Дазай словно испытывал Чую на прочность, проверял, насколько его хватит. Больше всего подкашивали непрекращающиеся попытки суицида. Видеть кровоподтеки на шее, рубцы на запястьях, сидеть у больничной койки, моля бога, чтобы все обошлось, было больно. И чертовски страшно. Они не раз из-за этого ругались. Дазай смеялся, говорил, что Чуя ничего не понимает и предлагал покончить с собой с ним на пару. После чего получал тумаков и какое-то время не заикался на эту тему. Но его невозможно было исправить. Свои интересы он ставил выше всего. И из-за этого в их отношениях было три переломных момента. Первый случился на их годовщину. Отметили как надо, всю ночь не давали друг другу уснуть, не размыкая объятий. А на утро Чуя нашел Дазая в собственной ванной, полной крови. Медик Портовой Мафии успел вовремя, благо Чуя смог дрожащими руками набрать нужный номер. Новые рубцы на запястьях, новый скандал, и Чуя ушел. Дазай пришел за ним на следующий день. Не извинялся, но просил вернуться. И Чуя дал слабину. Поколотил для острастки, но простил. Года через полтора Дазай наглотался какой-то отравы, опять же у Чуи дома. Еле откачали, грозили неутешительными прогнозами. Двое суток у больничной койки, почти без сна и еды. И сказанное с досадой «черт, опять не вышло» по пробуждении. В тот момент Чуя хотел закопать его живьем. Столько истерзанных нервов и ради чего? На этот раз Чуя ушел без скандала, не было сил. Ни моральных, ни физических. Дазай приполз через три дня. На этот раз даже извинился. Прозвучало неискренне, но Чуя снова его простил. А что оставалось делать? Он уже завяз в этом болоте, три дня разлуки оказались маленьким личным адом. Последний переломный момент случился три года назад. Они жили вместе, ссорились уже не по каждому поводу, почти не дрались. Чуя даже начал считать, что они наконец повзрослели. Прошли этот идиотский этап отношений, когда просто необходимо, чтобы страсти кипели. У них было задание. Простое по сути — припугнуть одного неудачника. Святая обязанность легла на Дазая, все в мафии знали о его умении «уговаривать». Чуя выступал в качестве телохранителя и по совместительству няньки. И он не уследил, что разговор в какой-то момент ушел не в ту степь. Дазай нарвался. Причем специально. Он мог провести разговор по-другому. У него был шанс увернуться. Но он этого не сделал. И Чуя снова сидит у больничной койки, на которой лежит любимый бледный идиот с колото-резаной раной живота. Не смертельно, прогнозы хорошие, поэтому нервы целы. Тогда Чуя чувствовал только опустошенность и обиду. Обиду на то, что Дазай не бережет себя, а следовательно, и чувства самого Чуи. Словно ему все равно. Может быть, так и было, но верить в это отчаянно не хотелось. Тогда они разбежались аж на неделю. Дазай позвонил первым, попросил прийти. Чуя нашел его пьяным вдрызг. Он смеялся, хныкал, пел какие-то песенки, драматично сетовал на обыденность бытия. А потом стал извиняться. Искренне. Он обещал прекратить попытки покончить с собой, обещал больше не рисковать своей жизнью на миссиях. Верить пьяному — глупо. Но Дазай повторил все это и на трезвую голову. Чуя не смог отказать, снова наступил на горло осторожности и отдался воле чувств. А чуть позже Дазай привел Рюноске, нагло сообщив, что хочет взять над ним опеку. Чуя всегда считал, что ненавидит детей. Чего хорошего в этих мелких недочеловечках, у которых мозгов как у курицы? В чем прелесть с кем-то нянчиться, вытирая сопли? Но Рюноске оказался не обычным ребенком. Серьезным, ответственным, умным. И совершенно зашуганным. Сердце дрогнуло, стоило взглянуть в эти глубокие, полные боли глаза. И Чуя нарушил второе правило. У него появилась семья. Прекрасно зная своего возлюбленного, Чуя устроил тому лекцию. О том, что Дазай теперь-то уж точно должен завязать со своими суицидальными замашками. Пускай в последнее время за ним этого и не наблюдалось, Чуя решил на всякий случай напомнить. Они договорились добровольно не вызываться на опасные миссии. Если же то был приказ босса, шел только один из них, если была такая возможность. Ответственность. Теперь на них была ответственность не только за себя. Чуе было страшно представить, что почувствует Рюноске, если снова останется один. Такого допускать было нельзя. А еще он чувствовал, что Рюноске больше любит именно Дазая. Это не удивляло, все-таки именно он спас его жизнь и дал крышу над головой. Он немного ревновал, причем обоих. Но вскоре махнул на это рукой. Воспитательные методы Дазая поначалу вызывали недоумение и сомнения. Но Рюноске это устраивало, он быстро влился в требующуюся линию поведения и был всем доволен. Мальчишка не был неженкой и не ждал, что с ним будут нянчиться. Поэтому Чуя оставил все как есть. И стал отбивать все более или менее опасные миссии. Чтобы у Дазая даже возможности не было нарваться. Чуя не искал смерти, нет. Просто думал, что лучше уж он, чем Дазай. И Рюноске меньше расстроится, и сам Чуя страдать не будет, оставшись один с ребенком на руках. Но Дазай все равно умудрился схлопотать пулю. Божился, что случайно, но как ему поверить-то можно после всего? Чуя припугнул, что в следующий раз он точно уйдет. Когда Дазай принес на руках Атсуши и заявил, что и он будет жить с ними, Чуя серьезно забеспокоился о его психическом состоянии. Ему мало одного ребенка? Может быть, он еще и третьего притащит спустя время? Зачем ему это? Дазай объяснил. Да так логично, что не прикопаешься. Он хотел дать Рюноске лишний повод к существованию. Чтобы, если со старшими что-то случится, у того осталась спасительная соломинка. Ну и вдобавок к этому мальчик был слишком очаровательным и хорошим. Атсуши искренне радовался, плакал, жаловался, делился своими наивными впечатлениями. Он был отличным помощником, а еще ластился, словно котенок, стоило обнять или взять на руки. Чуя был очарован. Дазай нашел себе новое развлечение. Рюноске вовсю играл старшего брата. Все были довольны. Пока этот идиот все не испортил. — Какой же ты все-таки дегенерат, — прошипел Чуя сквозь зубы. Бутылка вина закончилась, Чуя дрожащими от злости руками открыл новую. Черт! Когда же он уже успокоится?! Когда Атсуши сказал, что Дазай ушел на миссию, Чуя даже не сразу сообразил на какую. А потом до него дошло. Зачистка. Месть Портовой Мафии за ограбленный склад. Миниатюрная бойня, в которой даже у опытных мафиози могут возникнуть проблемы. Каждая секунда — осязаемый шанс умереть. И Дазай, судя по всему, отправился испытать свою удачу. Чуя почти не думал, сорвался туда в страхе опять сидеть у больничной койки и ждать приговора медиков. Страхе остаться одному. База врага пугала одним своим видом. Куча трупов, море крови. Звуки выстрелов, крики, грохот. Дазай отыскался быстро. Он был ранен в плечо, плащ уже порядочно пропитался алым. Бледный, уставший, но взгляд… Чуя сразу все понял — Дазай наслаждается ситуацией. Это разозлило, и он серьезно вознамерился вытащить этого кретина оттуда. Злость застилала глаза, думать не получалось. И Чуя позорным образом опростоволосился. Его схватили, приставили к виску пистолет. Дазай тут же взял неизвестного на мушку. Так и стояли, сверля друг друга взглядами. У парня была взрывчатка, он хотел просто уйти, прикрывая себя чужим телом, грозил, что спустит курок. Выбор был не велик. Скорее всего, если не повезет, умереть самому, когда он перестанет быть нужным. Или подорваться вместе со всеми. Со своими, с чужими… с Дазаем. Выбор был очевиден. Чуя готов был рискнуть, чтобы хотя бы один из них остался в живых. Но у Дазая было другое мнение на этот счет. Своя игра, понятная ему одному. Он отбросил пистолет в сторону, заговорил. Довел парня до того, что тот забыл про Чую и направил оружие на заливающегося соловьем Дазая. Чуя смог вырубить этого парня, правда тот успел пальнуть. Сердце оборвалось, когда Дазай упал на пол. И забилось с новыми силами, когда этот идиот расстегнул рубашку, показывая бронежилет. Думать времени не было. Нужно было добить врагов, оттащить Дазая к медикам. Позвонить Рюноске Чуя сообразил ближе к полуночи, когда все уже окончательно разрешилось. Оставалось лишь обсудить с Дазаем произошедшее. Делать этого совершенно не хотелось, он предвидел, чем это кончится. Поэтому тянул вплоть до дома. Но, когда Дазай заговорил на какую-то левую тему, словно ничего прошлым вечером не произошло, Чуя взорвался. Высказал все, что думает об этом имбециле. А потом задал простой вопрос. Зачем? Зря. Любопытство сгубило кошку. Дазаю захотелось острых ощущений, захотелось еще раз взглянуть смерти в глаза. Захотелось. Захотелось, мать его. Чуя ударил, получил какую-то невнятную сдачу, снова ударил. Накричал, высказал все, что думает об этом придурке. Заикнулся о детях, об ответственности. Но этим Дазая было не прошибить. У Рюноске был Атсуши и наоборот. Они со всем справятся, что бы ни произошло. Хотел припугнуть — сказал, что заберет мальчишек. Дазай напомнил, что опекунство оформлено только на него. Чуе хотелось выть, грызть локти. Он уже не знал, как донести до Дазая свои чувства. Всю ту боль, что он испытывает, когда любимый человек добровольно вступает в игры со смертью. Эмоции вылились слезами бессилия. Дазай попытался обнять, но получил удар по дых, его отшвырнули в сторону. Чуя больше не мог. Внутри что-то надломилось, впилось острыми осколками в душу. Он больше не мог смотреть в эти бесстыжие глаза. Он не видел в них своего отражения, и от этого было слишком плохо. До тошноты. И он ушел. Вернее сбежал. На миг засомневался, стоило увидеть испуганные лица детей, но все же не смог. Убежал, поджав хвост. Спрятался в никому неизвестной берлоге и стал залечивать раны. Вином, куревом и мыслями о своей никчемной жизни. Любовь к Дазаю никуда не делась. Она продолжала сжигать изнутри, мучать, причинять боль. И залить эти чувства алкоголем не получалось. На пьяную голову только еще больше плакать хотелось. Еще целые сутки с молчащим телефоном в руках. Хорошо хоть с работы не звонят, босс от всей души дал три выходных, очень метко подметив, что произошло. Посоветовал помириться с Дазаем, мол, на них обоих подобное плохо сказывается, и в итоге работают они черте как. Интересно, остались ли вообще люди, которые не знают, какие отношения их связывают? И как отреагируют, если они… разбегутся? Вроде бы сам ушел. Самостоятельно решил, что с него хватит. А все мысли лишь о том, как Дазай справляется там без него. Сыты ли дети? Плачет ли Атсуши? Они смогли его нормально успокоить? А сам Дазай переживает или ему все равно?.. Было тошно от самого себя. От напрашивающихся слез. От пустых ожиданий. От своего виктимного поведения. Он же сам принял роль жертвы, его никто не принуждал. Сам согласился воспитывать с Дазаем на пару детей. Он ведь знал, с кем связывает свою жизнь. Знал! А теперь страдает, наматывая сопли на кулак, словно глупая влюбленная девочка. Но, черт возьми, как же больно. Телефон в руке завибрировал. Чуя вздрогнул, взглянул на дисплей — Дазай. Сердце ёкнуло, почему-то стало страшно. Пока он гипнотизировал мобильник, вызов прошел. И снова звонок. Взять трубку? Или не стоит? Что вообще Дазай может сказать? Извинится? Попросит вернуться? Или спросит по какому адресу вещи высылать? После четвертого звонка, оставшегося без ответа, пришло смс. «У нас ЧП, сними трубку». Вот теперь стало по-настоящему страшно. Неужели что-то с мальчишками случилось? Чуя перезвонил. — Что такое? — голос был сиплым, сказались сутки молчания. — Дети не у тебя? — голос у Дазая был взволнованным. — Что?! Нет. Погоди, — замешкался он. — Что за вопросы? — А как ты думаешь? Они пропали. Ладно, я пошел искать… — Стоп! И это все?! — Чуя сорвался на крик. — А ты хочешь мне помочь? — невесело усмехнулся Дазай. — Я думал, ты не хочешь меня больше видеть… — Ты совсем дебил?! Я выезжаю, мать твою! Даже на день одного оставить нельзя, бесполезный кусок идиота! — Да, без тебя никак. Совсем… Чуя шумно сглотнул. Глупое сердце забилось в ускоренном ритме. Опять он дает слабину… Мотнув головой, он выкинул из нее посторонние мысли. Сейчас есть вещи и поважнее. Дети. — Мы их найдем. От мафии никто не скроется, — серьезно сказал Чуя, уже обуваясь. — Лечу домой, а ты пока обыщи все — может быть, записку оставили. — Договорились, жду. Такой тихий и покладистый Дазай немного пугал. Значит, серьезен и действительно волнуется за детей. Хоть что-то святое в нем есть, радует. Осталось найти мелких, а там уж… Что будет дальше, Чуя не знал. — Чертов Дазай, — прошипел он сквозь зубы, выбегая из квартиры. — Живьем тебя закопаю, помяни мое слово! *** Рюноске подметал пол в спальне старших. Наревевшийся Атсуши уснул. Дазай, который его успокаивал — тоже. На миссии он получил ранение, дома подрался с Чуей, так что неудивительно, что сил у него не было. Сам Рюноске действовал словно на автопилоте. Нужно было прибраться — ковер стеклянных осколков выглядел слишком опасно. Произошедшие только что события в голове укладываться не желали. Чуя все-таки ушел. Случилось то, что Рюноске всегда считал несбыточным страшным кошмаром. Бывает — боишься чего-то сильно-сильно, но понимаешь, что шанс на то, что это произойдет, очень мал. А если происходит — не веришь до последнего. Он не верил. Чуя не мог их бросить насовсем. Он же их любит, разве нет? Рюноске чувствовал это. Возможно, Чуя любил их даже больше, чем Дазай. У того вообще непонятно что на душе творится. А вот Чуя искрений, открытый, никогда не скрывает своих чувств. Что же теперь делать? Попросить Дазая вернуть его? Послушает ли он? Скорее всего, нет. Подослать к Дазаю Атсуши? Не воспримет всерьез. Ссыпав осколки в пакет, Рюноске расставил по местам раскиданную мебель и вещи. Прошелся по комнате с мокрой тряпкой, поранился о пропущенный осколок. Глядя на расползающееся по ладони красное пятно, Рюноске вздохнул. Руки из одного места, даже нормально убраться не может. Он попытался поднять пакет с осколками и понял, что сил вынести его из комнаты не хватит. Бесполезно. Только кровью зря попачкал… На него накатила апатия. Не хотелось ровным счетом ничего. В груди зияла пустота. Наверное, Дазай их тоже бросит. Все-таки Рюноске почти на все сто был уверен, что тот взял над детьми опеку для того, чтобы привязать Чую к этому дому. Если мог, заплакал бы. Но слезы кончились еще в раннем детстве, когда он понял, что выжить на улице они не помогут. Смыв кровь, Рюноске криво замотал руку бинтами, коих в доме было предостаточно — Дазай почему-то вечно в них заматывался словно мумия. Делать было нечего. Он зашел в комнату, где на одном футоне спали Дазай и Атсуши. На последнего было больно смотреть. Лицо все еще красное, немного опухшее. Рюноске давно не видел таких истерик. Хорошо, что Дазай догадался сцапать мелкого в охапку здоровой рукой, прижать к груди и убаюкать. Рюноске же все это время просто стоял столбом и смотрел на них. Где-то в глубине души он тоже хотел, чтобы его обняли и успокоили. Желательно, чтобы еще пообещали, что все наладится и вернется в свое русло. Но Дазай никогда не делал ему таких поблажек. Рюноске серьезный, самостоятельный и уже взрослый. С ним сюсюкаться не положено. А вот будь на месте Дазая Чуя — все было бы по-другому. Для него оба ребенка были неразумными детками. От подобных мыслей Рюноске перекосило, стало тошно. Он тихо подошел к футону, лег рядом с Атсуши, сворачиваясь калачиком. Аккуратно зацепился за край футболки мелкого, сжал пальцы и шумно выдохнул через нос. Он сильный. Он взрослый. Он не должен раскисать. Не должен позволять себе проявлять дурацкие никому не нужные эмоции. С этим Атсуши успешно справляется. А вот Рюноске должен о нем позаботиться. И помочь все это преодолеть. Поэтому нельзя терять лицо, иначе какая тогда из него опора? Рюноске так и не смог уснуть, несколько часов провел внушая самому себе, что он со всем справится и мелкого вытянет. Когда Дазай проснулся, Рюноске сделал вид, что спит. Лежал тихо, словно мышка, пока тот не вышел из комнаты. Дверь тихо закрылась и дети, лежащие друг напротив друга, синхронно открыли глаза, встречаясь взглядами. Атсуши потер кулачком веки и сипло спросил: — Это ведь был не сон? — Не сон. — Ясно… Рю-чан, а такое уже случалось? — Вроде что-то такое было. До нас. Не уверен. — Чуя-сан сказал, что уходит. И перед нами извинился. Мы ему надоели? — Скорее ему надоел Дазай-сан. Атсуши, не три глаза, болеть будут. — Уже болят, — он шмыгнул носом. — Они так сильно поругались, Рю-чан. Комнату разгромили, смотреть страшно было… — Я там прибрался немного, уже не так страшно. Так, не плачь только. Я вижу, что глаза блестят. — Прости, — он похлопал себя по щекам. — Что нам теперь делать? Дазай-сан странно себя ведет. Он будто не здесь… — Может быть, это шок? Пойдем, глянем, как он. Дазай сидел за столом на кухне. Перед ним лежал мобильник, в который он без интереса смотрел. Подняв голову, он улыбнулся. — Проснулись? Есть хотите? — Ну, можно, конечно, — ответил Рюноске и взглянул на Атсуши, тот кивнул. — Дазай-сан… — Спасибо тебе, что прибрался, — перебил он. — Иди сюда, покажи ручку. Он послушно подошел, протянул ему руку. Бинт пропитался кровью, неприятно прилип к порезу, когда Дазай его разматывал. — Что-то я не сообразил научить тебя правильно это делать, — он стал обрабатывать рану. — Очень болит? — Нет, — покривил душой Рюноске. — Вы сами как? — Сойдет. Бывало и хуже. Атсу-чан, ты чего в дверях стоишь? Поставь пока чайник. Рю-чан, запоминай, как я делаю. Видишь, все просто. А хвостик вот сюда… Мелкий кивнул и подорвался с места, едва не споткнувшись. Закончив с перевязкой, Дазай залил кипятком две коробочки с лапшой быстрого приготовления. — Через пару минут можно кушать. — Но Чуя-сан говорил, что это вредно, — промямлил Атсуши. — Мало ли, что он говорил, — Дазай поднялся и направился на выход. — Если что-то не устраивает — позвони ему и пожалуйся. Я к себе, прошу не беспокоить. Оставшись вдвоем, дети без особого аппетита поели. Атсуши прибрался и встал посреди кухни, глядя на Рюноске. — Мне не нравится, что происходит. Рю-чан, а что если… — Молчи, — резко оборвал его тот. — Пойдем в комнату, поиграем во что-нибудь… Рюноске не знал, что делать. Что говорить. Как правильно разговаривать с мелким. Он не хотел тешить его пустыми обещаниями, уверять, что все будет хорошо. Потому что он сам не знал как будет. И сам нуждался в подобном утешении. Напряжение росло, не могло найти выхода, больно сдавливало грудь и глотку. Держать лицо было сложно. Рюноске весь день хмурился, жевал губы, обкусывая их до крови. Любые вопросы Атсуши срезал на корню. Он не хотел показывать свою беспомощность. Только не ему. Он не должен знать, как сильно боится Рюноске. Иначе потеряет последнюю точку опоры, все привычное рухнет окончательно. Поэтому нужно быть сильным. Ужина не было, Дазай так и не вышел из своей комнаты. Когда туда заглянул Рюноске, то заметил, что тот спит в обнимку с пустой бутылкой. Все ясно. Ложиться им спать голодными. Рюноске расстелил свой футон, уложил Атсуши, лег рядом. Он знал, что мелкий попросится к нему и решил сработать на опережение. На самом деле он и сам не хотел спать один, но ни за что бы вслух не признался. — А теперь спать. Сегодня был тяжелый день, — Рюноске погладил Атсуши по голове, пытаясь вложить в этот жест всю свою заботу. Мелкий шмыгнул носом, всхлипнул. — Рю-чан, нас ведь не выкинут на улицу? Я больше не хочу быть никому ненужным, — по его щекам градом покатились слезы. — Не знаю, — еле выдавил Рюноске. — Не должны… Не бойся, я тебя никогда не брошу, слышишь? И ты меня тоже, понял? Атсуши тихо заскулил, уткнулся носом в его плечо и обнял крепко-крепко, продолжая надрывно рыдать. Рюноске больше не уговаривал его не плакать. Мелкому это было нужно, пускай пускает сопли и слюни на его футболку сколько угодно. Ему можно быть слабым, сильный здесь Рюноске. Им этого хватит. К тому же, чем дольше Атсуши плакал, тем легче становилось и ему. Мелкий словно забирал его боль и выплакивал ее за двоих. Рюноске был благодарен ему за это. Копившееся весь день напряжение сошло на нет, уступило место обиде на старших. Он был зол на Дазая за его дурость и безответственность. На Чую за то, что ушел, бросив их, словно ему все равно. И обоих хотелось поколотить за то, что довели мелкого до истерики. За потрепанные нервы и страх остаться одним. Разве это взрослый поступок? Глупые, дурацкие взрослые. Уткнувшись носом в макушку Атсуши, Рюноске закрыл глаза, которые начало странно щипать. Нужно что-то делать. В идеале — вернуть Чую обратно и заставить помириться с Дазаем. Тогда уж все точно встанет на свои места. Атсуши снова будет беззаботно улыбаться, а Рюноске сможет вздохнуть спокойно. Весь следующий день прошел никак. Утром Дазай ушел на работу. По крайней мере, он так сказал детям. Еды он им не оставил, но Рюноске этому не удивился. Когда Чуя уезжал в командировки, подобное уже случалось. Поэтому по старой привычке, он залез в ящик письменного стола и достал оттуда помятый конверт. В нем хранились деньги для подобных случаев, Чуя позаботился. Разрешалось их тратить исключительно на еду и только, когда дома нечего было есть. Рюноске был мальчиком дисциплинированным, поэтому даже не задумывался потратить их на что-то другое. Взяв пару бумажек из конверта, Рюноске сжал их в ладони и шумно выдохнул, успокаивая себя. Чуя так о них заботился, не мог же он их так быстро разлюбить! Напрашивался вывод, что Дазай уж слишком сильно его обидел. Но ведь вряд ли со зла, просто дурацкий он и странный. Они сходили в соседний супермаркет, купили два готовых бенто и булочек на ужин. Немного погуляли по улице, вернулись домой. Дазай вернулся после полуночи. Он был навеселе, поэтому дети не рискнули высунуться из комнаты. Забрались под одеяло и затаились. Но он даже заходить к ним не стал, зря только нервничали. — Знаешь, мне совсем не нравится то, что сейчас происходит, — проворчал Рюноске, пока они прятались. — Мне тоже, но что делать? — Атсуши завозился в потемках, и они стукнулись лбами. Скинув одеяло, Рюноске сел, потер ушибленное место и тихо протянул: — У меня есть план. — Какой? — Атсуши подобрался и до смешного серьезно уставился на него. — Завтра попробуем найти Чую-сана и вернуть его домой. — Как? — Я знаю адрес его квартиры. Сходим туда, вдруг он там прячется? — Договорились! Ты такой умный, Рю-чан! Рюноске зарделся. — А теперь спать! Завтра тяжелый день! — Так точно! Отправиться на поиски, не вызвав подозрений, не составило труда. В нужное время дети просто вышли из дома, держа путь к репетитору. Только вот свернули на совершенно противоположную улицу. — Сенсей нас отругает, — расстроенным голосом протянул Атсуши, сжимая ладонь Рюноске и опасливо озираясь. — Мы извинимся и наверстаем. Я бы ему позвонил, но мобильник почему-то не хочет. — Как это? — Смотри… Рюноске достал старенькую раскладушку, нашел номер Чуи, нажал зеленую кнопку. — Идет набор номера и все. И так кому бы я ни пытался позвонить. — Может быть, это из-за того, что мы на него чай пролили? — Мы? — скептически поинтересовался Рюноске. — А почему ты мне его не давал? Вцепился так, словно я его сломаю, как только в руки возьму! — Атсуши надулся. — Мобильник нужен не для того, чтобы на нем в игрушки играть! Знаю я тебя! Не успеешь оглянуться, а ты уже зарядку посадил! — Будто зарядить его сложно! Ты просто вредничаешь! Ты злюка! — Сам дурак! — Нет, ты! — Да как ты… Стоп. Где мы? Спор не помешал им целеустремленно идти вперед. Только вот Рюноске так увлекся, что не замечал дороги. Оглядевшись, он понял, что совершенно не знает, где они находятся. Путь до квартиры Чуи он знал всего один, и с нужной дороги они свернули куда-то не туда. — Так. Спокойствие, — Рюноске осмотрелся. — Мы не могли уйти далеко. Нужно просто вернуться. — Мы потерялись? — Теряются только маленькие дети. — А мы что — большие дети? — нервно хихикнул Атсуши. — Называй, как хочешь. Пойдем обратно, нужно найти знакомые места… Они блуждали около тридцати минут. Спасибо телефону, что хоть время продолжил показывать. Потом Рюноске все-таки заметил знакомое дерево, а за ним и круглосуточный. Именно от него они и положили путь. Целью была автобусная остановка, где нужно было сесть на автобус. Нашли они ее быстро, а вот ждать пришлось долго. — Такие маленькие, а уже одни на автобусе катаетесь? Рюноске вздрогнул. На них внимательно смотрела какая-то бабушка, опирающаяся на трость. И чего ей вообще надо? Ей не все равно? Уроки в школах уже закончились, они имели законное право свободно передвигаться по городу. — А мы в гости едем! — ответил ей Атсуши. — И мы уже не маленькие, мы большие! — Не разговаривай с незнакомцами, — проворчал Рюноске, дергая Атсуши к себе, подальше от бабульки. — Ты забыл, чему тебя учили? — Но она же старенькая! — громким шепотом возмутился он. — Она нам ничего плохого не сделает! — Внешность бывает обманчивой. — Какой ответственный старший братик, — умилилась бабушка. — Ладно, не буду вас больше смущать, берегите себя, мальчики. Рюноске промолчал и на всякий случай отвел Атсуши подальше от бабушки. Лезут тут всякие, делать им нечего. Они сели в конце автобуса рядом друг с другом, бабушка присела где-то в середине. Хорошо. Не будет больше приставать. — А ты вообще никому не доверяешь? — спросил Атсуши, когда транспорт тронулся. — Должен? — Ну, не все же люди плохие! Я уверен, что большинство — добрые, отзывчивые и хорошие. — Наивный дурак. И как ты вообще такой получился? — фыркнул Рюноске. — Эта бабка могла быть подослана какой-нибудь группировкой, которая не в ладах с мафией. Чтобы похитить нас и шантажировать Дазай-сана и Чую-сана. — А еще она могла просто хотеть помочь или пообщаться, — упрямо сказал Атсуши. — Ты невыносим! Никуда одного не пущу! — Меня одного никуда и не отпустят, — он скрестил руки на груди и отвернулся. — Вот вырасту, будешь знать! — И что же случится, когда ты вырастешь? — Я стану умнее тебя! И сильнее! И… и… и выше! Вот! — Ну конечно! Ты глупый! Это генетика, а не возраст! — Гене… что? — Видишь! Глу-у-упый! — Рюноске довольно ухмыльнулся. — Нечестно! То, что ты знаешь больше слов, еще ничего не значит! — Атсуши аж на месте подпрыгнул от негодования. — Ты вообще младших дразнишь! Тоже мне, умный и взрослый! Дурак! Рюноске от возмущения подавился воздухом, забыв, что хотел только что сказать. Поэтому он просто начал тыкать мелкого руками в живот и бока. Шуму они в итоге наделали много, их даже отругали. Надулись друг на друга, отвернулись в разные стороны, и в этот момент Рюноске понял, что пейзаж за окном слишком незнакомый. Набравшись смелости, он спросил у мужчины напротив, когда их остановка. Оказалось, что они ее проехали. Все не слава богу… Пришлось выходить на следующей остановке и ждать автобус в обратную сторону. До квартиры Чуи они добрались, когда солнце уже коснулось горизонта. Только вот на звонок к ним никто не вышел. — Рю-чан, — Атсуши подергал его за рукав. — А вдруг он увидел в глазок, что это мы и не хочет открывать? — Нет, он бы так не сделал, — Рюноске покачал головой. — Вот Дазай-сан мог бы… — И что теперь? — Давай сходим к ним на работу? Уж Мори-сан должен знать, где он! На работу же он ходит! — Мы пойдем в логово мафии?! — испугано прошептал Атсуши. Тем не менее, Рюноске заметил, что его глаза восторженно засверкали. — А почему нет? Они же не звери какие-нибудь. К тому же мы виделись с Мори-саном, он нас знает. — Ты с ним вообще очень круто познакомился, — хихикнул Атсуши. — Неважно, — скривился он. — Пойдем. — А куда? — Тут есть один бар, который принадлежит мафии. Сходим туда и узнаем. — Думаешь, нас всерьез воспримут? — А мы про Мори-сана скажем, думаю это поможет. Наверное. Их странное путешествие продолжилось. Но на этот раз Рюноске был уверен в успешности предприятия. Мори-сан должен знать, что к чему. Он же босс. Если он не подскажет, то кто? В барах Рюноске ни разу не был. Чуя лишь однажды брал его с собой, но оставил тогда на улице, запретив заходить. И, открыв дверь в это злачное место, понял почему. Мрачное, тусклое освещение, пара бандитских рож в зале, все прокурено насквозь. Атсуши тут же обвил его руку своими загребущими лапками, прижимаясь в страхе. — Рю-чан, мне здесь не нравится… — Молчи… Ему и самому было не по себе. А уж какие они взгляды собрали, стоило зайти в главный зал… — Мелкие, вы что-то попутали, — пробасил какой-то толстый мужик. — Это не кафе-мороженое. Видимо все посчитали это удачной шуткой и рассмеялась. Стало обидно. Был бы Рюноске постарше, уже показал им, где раки зимуют. — Это бар Портовой Мафии, мы знаем, — фыркнул он, задирая нос. Тот самый толстый мужик вскочил с места и подскочил к детям. Те было дернулись от него, но тот слишком ловко для своей комплекции нырнул им за спины. — А ну тихо, — зашипел он. — Поорите мне тут еще. Пошли. — Куда это? — возмутился Рюноске, пытаясь сопротивляться давлению, но его настойчиво толкали в спину. — К хозяину. Нечего вам тут отираться. Рюноске немного расслабился. Хозяин заведения уж точно должен знать про Мори. Считай они с Атсуши уже у него. Осталось только попросить с ним связаться и дело в шляпе. — Такечи-сан? Тут проблемка. — Что такое? Из-за стойки вышел ничем не примечательный дядька среднего возраста. — Эти шкеты откуда-то знают, что бар принадлежит мафии. — Ничего себе, — присвистнул Такечи. — И не страшно было заходить? — Нет! — сердито сказал Рюноске. — Рю-чан, — слезливо пропищал Атсуши. — Пойдем отсюда… — Ну уж нет. Так просто вы отсюда уже не уйдете, детки… *** Дазай пребывал в легком чувстве растерянности. Он, конечно, предполагал, что дети что-нибудь выкинут, но такого он не предвидел. Вот так вот просто взять и уйти из дома. Пускай и по уважительной причине — Дазай был уверен, что они пошли искать Чую. Хоть бы записку оставили, побеспокоились о своем папочке. Но нет, решили этого не делать. Как назло еще и телефон был недоступен. А ведь он часто его проверял, в наше время оставаться без связи опасно. Все-таки стоило купить мобильник и для Атсуши, был бы лишний шанс связаться… В итоге, первая встреча с Чуей после размолвки вышла не такой, как ожидалось. Дазай планировал пойти на контакт еще через день или два. Когда Чуя остынет окончательно, подумает, все взвесит и поймет, что не может без них. Не может без него. Он должен был сам принять это решение. Иначе все теряло смысл. Но детки решили подложить ему свинью. Но он их не винил. Сам расклеился, отвык от таких серьезных ссор. Даже удивился себе, насколько хреново стало после скандала. Странно. На протяжении их отношений, Дазай всегда очень любил испытывать чувства Чуи на прочность. Проверять сколько тот может выдержать, не отказавшись от всего этого. И Чуя стойко проходил эти проверки. Дазай был этим доволен. Это тешило самолюбие, дарило ощущение нужности. А разве может быть иначе, когда тебе прощают все на свете? Неужели это не прекрасно? Он знал, что последняя выходка с зачисткой выйдет ему боком. И предполагал, что Чуя воспримет это особенно остро. Все-таки столько лет в относительном спокойствии… Чуя слишком расслабился. Слишком спокойную жизнь они вели. Если, конечно, можно назвать спокойной жизнь мафиози. А вот Дазаю стало скучно. Просто скучно. И Чуя тут был совершенно ни при чем. Просто... захотелось почувствовать себя живым. Поиграть со смертью в карты, поставив жизнь на кон. Узнать, не остыла ли к нему старушка удача. А Чуя опять воспринял все не так как надо. Еще и на зачистку пришел, попался, как последний придурок. Даже собой попытался рискнуть, чтобы спасти Дазая из этой передряги. Глупенький маленький Чуя. Вечно он лезет на амбразуру, пытаясь прикрыть своей не очень-то и широкой спиной. И этот человек что-то говорил про его суицидальные привычки? На себя бы поглядел, герой недоделанный. Даже объяснять ему ничего не хотелось — не поймет. Но Дазай привык быть непонятым. Он любил своих мелких. Всех троих. Просто своей, одной ему понятной любовью. А ведь Дазай действительно любил мальчишек. Как можно было остаться к ним равнодушным? Маленькое теплое солнышко и угрюмая черная тучка. Какой контраст! Одно удовольствие наблюдать за их взаимодействием. Особенно радовал Рюноске в своем стремлении быть ответственным старшим братом. Даже подружились мелкие быстрее, чем рассчитывал Дазай. И, понаблюдав за ними, он понял — не пропадут. Слишком крепка стала связь в такой короткий срок. Теперь их двое, что бы ни случилось. Рюноске ответственный, серьезный, умный не по годам. Атсуши добрый, понимающий, самоотверженный. Они прекрасно друг друга дополняют, вдвоем точно все преодолеют. И, уверившись в этом, Дазай решил рискнуть. И ведь выжил, все хорошо обернулось. Только вот Чуя нервный слишком. И скандал закатил, и раненого избил. Дазай даже особо не сопротивлялся. Ни сил не было, ни мотивации. Если Чуе от этого легче — пожалуйста. Отношения же предполагают самоотдачу, так что пускай берет свое, маленький садист. Это была самая крупная их ссора. Это даже немного Дазая подкосило. Впервые на краю сознания возникла предательская мысль — а вдруг не вернется? Ведь он ушел даже несмотря на детей. Уж они-то должны были его прочно привязать к этому дому. Мысли были настойчивыми, ощущения незнакомыми и неприятными. Поэтому Дазай топил их в саке. Уж больно ему не нравились подобные чувства. И это ему аукнулось. Обделенные вниманием, напуганные ситуацией мальчишки сбежали. Ушли к репетитору и пропали. Когда Дазаю позвонил их сенсей и спросил, почему дети сегодня не пришли, он даже протрезвел. Тут же попытался позвонить Рюноске, но телефон был вне зоны действия сети. Жутко болела голова, сильно мутило, думалось плохо. Еще и плечо горело огнем из-за полученной раны. В одиночку этот вопрос решить не представлялось возможным. Дети точно пошли искать Чую. Поэтому пришлось ему звонить. Все-таки было вполне вероятно, что они уже у него. Да и Чуя имел полное право знать, что произошло. Но он был не в курсе. Так что самые логичные и простые варианты закончились. Чуя явился довольно быстро. Влетел в квартиру разъяренной фурией, схватил Дазая за грудки и хорошенько тряхнул. Перед глазами аж все темными пятнами пошло. — Ты кретин! — Знаю, — выдохнул Дазай и положил ладони на его запястья. — Прости. — В жопу себе засунь свои извинения! — прорычал он. — Ты меня до нервного срыва доведешь, ублюдок! Чуя выглядел не лучшим образом. Лохматый, бледный, осунувшийся. От него несло перегаром, взгляд был шальным и пугающим. Дазай не смотрелся в зеркало, но был уверен, что представляет собой не лучшую картину. — Я тоже переживаю, — честно сказал Дазай и осторожно поцеловал его в лоб. — Давай пока успокоимся и подумаем, что нам делать? Вздрогнув, Чуя отпустил ворот его рубашки и шумно выдохнул. — Ненавижу тебя, — устало протянул он и уткнулся носом в его плечо. — Убил бы нахрен, но на убогого рука не поднимается. — Да недавно не только руку поднял, — фыркнул Дазай и погладил его по затылку. — Я считаю, что мелкие пошли искать тебя. — Думаешь? — он отпрянул и нахмурился. — Зачем? — Без мамы дома голодно и одиноко. — Ты их что, не кормил?! — Ну, они не голодали. Не в первый раз же одни дома. — Они были не одни! Ты им нахрена, горе-папочка?! — Не ори, у меня голова трещит, — поморщился Дазай. — Ты был в своей квартире? — Нет. — Рю-чан знает, где она находится. Они могли пойти туда. — Не останутся же они сидеть под закрытой дверью, — Чуя нахмурился. — Я позвоню консьержу, спрошу. А ты пока звони Мори-сану. Думаю, нам нужна его помощь. Дазай кивнул, достал телефон и набрал нужный номер. — Мори-сан, здравствуйте. — Привет-привет. Как у тебя дела, мой мальчик? Помирились с Накахарой-куном? — А вы всегда в курсе всех событий, — невесело усмехнулся Дазай. — Он нечасто берет отгулы. Да еще голос такой был… Опять вы глупостями страдаете… — Есть такое дело, — согласился он. — У нас ЧП, так что наступило временное перемирие. — Что произошло? — Дети пропали. Ушли к репетитору, до него не дошли. Мы думаем, что они пошли искать Чую. — Ваши мальчишки — нечто! — Мори рассмеялся. — Есть какие-то мысли, где они могут быть? — Сейчас, — Дазай отвлекся на помахавшего рукой Чую, который только что закончил телефонный разговор. — Они были там, — сказал он. — Ушли минут десять назад. — Мори-сан? Дети десять минут назад были на старой квартире Чуи. — Хорошо. Я отдам указание разослать ориентировку по нашим ближайшим точкам. Будь на связи Дазай-кун и не переживайте, Рюноске-кун мальчик толковый, не пропадет. — В этом я уверен. — Надеюсь, что когда он подрастет, то вступит в наши ряды. — Думаете, все еще боссом будете? — фыркнул Дазай. — Кто знает! — рассмеялся он. — До связи. Дазай вздохнул с облегчением и перевел взгляд на взволнованного Чую. — Босс поможет. Не нервничай так. — Да как я могу не нервничать? — взвился он. — Они же мелкие совсем! — Я хорошо воспитал Рюноске. Он не даст им с Атсуши пропасть, — Дазай подошел ближе и осторожно погладил его по плечу. — Я тоже их люблю, не сомневайся. И я в них верю. Ты тоже должен. — Не указывай мне, — капризно проворчал он, поднимая взгляд. Провел рукой по его волосам и тихо спросил: — Ты как себя чувствуешь? Кажется, я тогда перестарался… — Думаю, у меня легкое сотрясение, — задумчиво протянул Дазай. — Мутит весь день. — Час от часу не легче, — Чуя поморщился. — Тебе точно к врачу не нужно? Смотреть страшно, на привидение смахиваешь. — Себя видел, алкаш мелкий? На чучело похож. — Да я тебя! — Чуя было замахнулся, но вздохнув, опустил руку. — Поехали к моей квартире, прочешем улицы. Не могу на месте сидеть. Только нужно записку оставить, вдруг домой вернутся. — Как скажешь. Поиски затянулись. Они бегали по улицам туда-сюда, заглядывали во все магазины и забегаловки. Чуя даже прохожих расспрашивал, пугая их одним своим видом. Ни дать не взять — наркоман на измене. Дазай только вздыхал и иногда созванивался с Мори. Тот говорил, что детей уже ищут и интересовался каждый раз, помирились ли они с Чуей. Смешно. Как тут помиришься в такой-то ситуации? Мысль пришла внезапно. Мимолетная такая, полупрозрачная. Но Дазай ловко за нее уцепился, оформил, слепил в нечто логичное. Мори часто его отчитывал, когда они с Чуей ругались. Это влияло на трудоспособность обоих, что естественно было боссу совершенно не на руку. Поэтому он всегда радел за их отношения. Не по доброте душевной. Так было выгодно. И Дазай понимал его. — Чуя? — Что? — раздраженно бросил он. — Давай поговорим. — Нашел, блин, время… — Нам ничто не мешает искать и разговаривать. Или ты не способен совершать два простейших действия единовременно? — Иди ты… Ну? Говори. — Я бы вернулся. — Что? — С миссии. Я даже бронежилет надел, ну. Разве я раньше так делал? — Не делал. Идиот, — буркнул он. — Может быть, простишь мне это? Зачем все портить из-за такой ерунды? — Знаешь, — выдохнул Чуя, останавливаясь посреди улицы. — Мне кажется, что если я останусь с тобой, то рано или поздно попаду в психушку. Убивать-то тебя нельзя, как я детям в глаза посмотрю… — Я думал, что отношения со мной достаточно хорошо закалили твои нервы, — хмыкнул Дазай. — Подобное за гранью возможностей обычных людей. — Но ты же у меня особенный, — ласково сказал он. — Подлизываешься? — с улыбкой спросил Чуя. — Пытаюсь помириться. Я постараюсь так сильно тебя больше не выбешивать. — Так я тебе и поверил, хитрая рожа, — он фыркнул. — Но ради детей я тебя прощу. В последний раз. Пошли уже. — Мы идем к Мори-сану. — Что? — Я уверен, что дети у него. Дазай был доволен собой. Чуя вновь дал слабину, все-таки не может он просто так отказаться от их отношений. Правильно, они нужны друг другу, этого не отнять. Он знал, что подобная ситуация когда-нибудь повторится. Через год, два, может быть больше. Но повторится. Чувства нужно проверять, проверять экстремально и по полной, а другого способа он не знал. И пока Чуя доказывает, что Дазай ему нужен, каждый раз возвращаясь назад, можно не переживать. Мысль о том, что дети находятся у босса, возникла после очередного разговора. Слишком уж часто Мори интересовался, помирились ли его подчиненные. Словно специально тянул время, ждал, пока они выяснят отношения. — Мори-сан? — Дазай позвонил боссу. — Мы тут все выяснили и помирились. Скоро будем у вас. Как там дети? — Я так счастлив, мальчики! — фальшиво обрадовался он. — Детишки играют с Элис, все хорошо. Приходите, забирайте, уже так поздно, спать их укладывать надо… — Спасибо. Идем. — Ну? — нетерпеливо выпалил Чуя, когда он сбросил вызов. — Я как всегда был прав. Мальчишки у Мори-сана, забираем их и идем домой. — Слава богу! — он шумно выдохнул и взял Дазая под локоть. — Давай скорее! Шевели ногами! Босс встретил их лично. Внимательно осмотрел, покачал головой и ухмыльнулся. Его можно было понять. Неподобающий вид подчиненных удручал, но комментировать он это не стал. Зато рассказал, как к нему попали дети. У Дазая глаза на лоб полезли, когда он услышал эту короткую историю. Пришли в бар, сказали, мол, знают, что он принадлежит мафии. Когда их попытались припугнуть, Рюноске козырнул тем, что он друг Элис и лично знает босса. И что, если им что-нибудь плохое сделают, то обидчики окажутся похороненными на дне океана. Мори так восхищенно об этом рассказывал, что Дазай окончательно уверовал — если лет через шесть босс не сменится, то с Рюноске не слезут, пока не завербуют к себе. Дазай был бы не против, а вот Чуя вряд ли оценит такую перспективу. Когда они зашли в зал, в котором мальчишки сидели на полу, во что-то играя с Элис, Мори их окликнул. Атсуши тут же сорвался с места и на полном ходу влетел в объятья Чуи, тот аж воздухом поперхнулся. Рюноске был более сдержан, но тоже полез к нему обниматься. — Чуя-сан! — выл Атсуши. — Мы вас так долго искали!!! Почему вы ушли?! Вы нас больше не любите?! — Боже, — тихо выдохнул он. — Конечно люблю. Не плачь, мелкий, ну чего ты? — Я, между прочим, тоже волновался, — обижено протянул Дазай, глядя на эту идиллию. Атсуши его слова проигнорировал, продолжая плакать в плечо Чуи. Зато Рюноске подошел к Дазаю, поднял голову и серьезно спросил: — Вы помирились? — Да. — Честно-честно? — Честнее не бывает! — Хорошо, — он опустил взгляд и тихо пробурчал: — Простите, что так вышло. Телефон сломался, пару раз заблудились… но я все под контролем держал. Не сомневайтесь. — Я верю. Ты большой молодец, Рю-чан. Дазай притянул его к себе здоровой рукой и обнял. Сегодня можно, он это заслужил. Мальчишка вздрогнул, замешкался на секунду, но все-таки обнял в ответ. — Мори-сан, спасибо, — сказал Дазай, поглаживая Рюноске по голове. — Простите, что так глупо вышло. — Ничего. Дети — цветы жизни. — На могилах родителей, — хмыкнул он. — Не без этого. Поэтому я все понимаю. Идите уже, детям спать пора. А вас жду завтра. Проспитесь и приведите себя в порядок. Все свободны. Дома детей еще раз пришлось уверять в том, что папочки помирились и все возвращается на круги своя. За день они очень вымотались, поэтому уснули быстро. — Нужно покупать новый шкаф, — задумчиво протянул Чуя, оглядывая покореженную мебель в спальне. — Без стекла, — кивнул Дазай. — Без. — Можно вообще все мягким обить. Чтобы не так болезненно было… — Ты настолько сильно планируешь меня доводить? — скептически поинтересовался Чуя. — Ну, ты же грозился тем, что сойдешь с ума. Я о тебе волнуюсь, чтобы голову свою рыжую не расшиб ненароком. — Я сейчас твою голову расшибу! — Не надо, и так болит до сих пор, — он перехватил его за запястья и притянул к себе. — Лучше обними меня, я соскучился. — Придурок. Вот вообще не заслужил… Наперекор своим словам, Чуя осторожно обнял его за талию и прижался всем телом. Стало так спокойно и хорошо, что Дазаю даже язвить перехотелось. Так что он просто чмокнул свою нервную женушку в макушку и нежно почесал за ухом. — Спасибо тебе за все, рыжик…