Dies Irae

«Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему Аваддон». (Откр. 9:11)

      Вздрогнув, Анна открыла глаза. В ушах всё ещё звучал разбудивший её шёпот. Во рту отчетливо ощущался металлический привкус крови. Проведя рукой по лицу, она взглянула на ладонь. Переведённого в ночной режим освещения хватило, чтобы разглядеть бурые следы на бледной коже. Списав своё состояние на недавнюю контузию и ритуал, Майер, встала с кровати, и, стараясь не разбудить Гая, двинулась к столу, в верхнем ящике которого хранились полученные у Дане таблетки. Проходя мимо высокого, в её рост, зеркала, Анна остановилась. В зеркале было пусто. Точнее в нём отражалась часть комнаты, кровать и спящий Гера, вот только стоящая напротив стекла эмиссар отсутствовала. Анна зажмурилась, надеясь, что когда откроет глаза, проснётся по-настоящему, и вся эта ерунда прекратиться.       Это действительно помогло. Теперь на Майер смотрело её отражение, одетое в опостылевший бронекостюм. Опустив глаза, Анна непонимающе осмотрела только что накинутый шелковый халат, и снова перевела взгляд на зеркало. Отражение не изменилось. Движения хозяйки оно тоже не повторило.       Анна завороженно всматривалась в зеркало, подмечая всё новые и новые детали. Так, бронекостюм был изрядно потрепан, а местами пробит. Стекло шлема стало мутным от трещин, а значительная его часть и вовсе отсутствовала. Через образовавшуюся брешь виднелось синюшное лицо и заплывший глаз с полопавшимися капиллярами. Анна поняла, что смотрит на мертвеца.       Затихший было шёпот вновь усилился. Окружающий мир, как тогда на корабле, выцветал, проваливаясь в серое марево. Вдруг отражение шевельнулось, протянуло руку и коснулось поверхности зеркала. Анна повторила жест, с трудом сдерживая желание отдернуть пальцы — стекло оказалось ледяным. Зеркало покрылось мелкой рябью, и Майер почувствовала, как что-то ухватило её за руку и медленно тащит внутрь. Кисть обожгло холодом, но внезапно навалившаяся апатия не давала даже подумать о сопротивлении.       Запищал органайзер. Рефлекторно переведя на него взгляд, Анна разорвала зрительный контакт со своим отражением. Наваждение исчезло. В высоком, в полный рост, зеркале отражалась болезненного вида женщина в белом шелковом халате. Осознание пришло внезапно. Анна вскрикнула и отшатнулась от стекла.       — Что случилось? — разбуженный шумом Гай сонно щурился, однако в правой руке ликвидатор уже сжимал пистолет, выхваченный из кобуры, висевшей на спинке кровати.       — Да так. Привиделось, — Анна присела на край кровати. Пытаясь успокоиться и собраться с мыслями она услышала, как Гай недоверчиво хмыкнул и убрал оружие. Требуя внимания, вновь запищал органайзер. Придав лицу серьезно-собранное выражение Майер развернула экран, принимая вызов.       — Ваша милость! — голос Хейга терялся в помехах, а видеосигнал, возникнув на пару секунд, пропал в белом шуме, — Лагерь… — окончание фразы утонуло в шипении.       — Вас не слышно, Хейг! Повторите! — Анна лихорадочно перебирала настройки приема, пытаясь усилить или очистить сигнал.       — Все мертвы! Они все мертвы! Оно убило… — снова помехи.       — Хейг! Кристоф! Что у вас происходит? — Анна терялась в догадках что могло так напугать её старшего инквизитора.       Неожиданно вызов оборвался.       Колонна из пяти бронемашин мчалась по разорённому войной городу. Раздраженно постукивая затянутыми в перчатку пальцами по наколеннику бронекостюма, Анна прокручивала в голове варианты того, что могло произойти с Хейгом. Старший инквизитор был старым воякой, прошедшим за свою долгую жизнь не один десяток приграничных конфликтов. Посылая его проверить исполнение вынесенного бунтовщикам приговора Майер не сомневалась в беспристрастности Хейга. Однако, во время их разговора он был едва ли не в панике. Поднятой по тревоге технической группе удалось отследить откуда был сделан вызов — шестой фильтрационный лагерь располагался на окраине захваченной столицы ксеносов, глубоко в тылу наступающих имперцев.       Организованную недобитым сопротивлением диверсию Анна откинула сразу. Лагерь хорошо охранялся, да и не способны были местные испугать Хейга. Бунт? Тоже нет. Старшему инквизитору хватило бы сил подавить волнения. Значит, это что-то иное. Анна чувствовала, что случившееся с Хейгом связано с вырвавшейся из башни тварью. Впрочем, пока это были только догадки.       Машина резко остановилась. Не ожидавшая этого Анна стукнулась шлемом о бронированный борт и зло выругалась. Приехали. Отстегнув ремень безопасности, Майер вслед за ликвидаторами выбралась наружу. Установленные на крышах бронемашин мощные прожекторы освещали изрытую воронками от взрывов площадь и высокое белое здание, одну из стен которого покрывала чёрная копоть. Оглядевшись по сторонам, Анна отметила, как быстро и четко действуют ликвидаторы, рассредоточиваясь по площади и беря её под контроль. Спустя тридцать секунд после высадки хим-рад разведка рапортовала об отсутствии следов химической или радиационной атаки, а бойцы доложили о выполнении задания и полной боевой готовности. Можно было идти внутрь.       Лагерь встретил их тишиной. Не было слышно ни сирен тревоги, ни выстрелов или криков. Неестественное спокойствие, контрастируя с сумбурным, полным ужаса сообщением Хейга, настораживало больше, нежели возможные следы нападения или бунта. Гай попытался выйти на связь с комендантом, однако как основной, так и аварийный каналы молчали какой-то неестественной для радиоэфира гробовой тишиной.       Развернув органайзер и подтвердив особые полномочия, Анна подключилась к системе безопасности, но не нашла даже намёка на тревогу или попытку активации защитных протоколов. При этом система не только отказывалась подтверждать наличие в здании живых людей, но и вообще признавать то, что с момента последнего выхода на связь прошло более пяти часов.       — Надо идти внутрь, — также изучавший отчеты Гай свернул органайзер.       — Я никого не чувствую, — приложив ладонь к закопчённой, выщербленной пулями и осколками стене, Анна пыталась понять, что стало с находившимися внутри персоналом и воспитуемыми.       — Заходим! Полная готовность! — Гай активировал дверь.       Пройдя через залитую ярким светом шлюзовую камеру, отряд оказался в просторном холле. Из висящего на стене громкоговорителя диктор бодрым голосом вещал о прелестях жизни в составе Империи. Круглосуточная пропаганда была одним из обязательных элементов процесса адаптации покорённых народов к их будущей жизни. На одной из стен чернели выведенные по трафарету правила пребывания в фильтрационном лагере. На другой были закреплены имперский герб и знамя шестого похода. Под знаменем сидел, опустив голову на грудь, человек со знаками комендатуры на бронекостюме. Его табельное оружие было убрано в кобуру, костюм цел, а вокруг не было видно ни капель крови, ни следов борьбы.       — Труп, — едва взглянув на охранника, Анна покачала головой. Опустившись рядом с мертвецом на колени она коснулась его плеча. Тело качнулось и рассыпалось серым прахом.       — Это ещё что такое? — Гай вновь развернул органайзер, на всякий случай перепроверяя наличие в воздухе следов химического оружия или патогена, убившего солдата.       — Выпит дочиста, — зашипев от боли в потревоженных рёбрах, Анна выпрямилась и брезгливо стряхнула с перчаток прах. — Что-то вытянуло из него всю энергию, причём так быстро, что охранник даже не понял, что на него напали.       — Тварь из башни? — Гай внимательно всматривался в бегущие строки, однако ничего опасного в воздухе не было.       — Возможно, — Майер поёжилась. Ей показалось, что она вновь слышит едва различимый шёпот, пропадавший, стоило ей прислушаться и попытаться различить слова.       Отряд медленно двигался по залитым светом коридорам. То и дело им встречались обтянутые иссохшей кожей скелеты, рассыпавшиеся прахом, стоило лишь слегка потревожит останки. Никто из персонала или воспитуемых не успел понять, что происходит. Тела сидели в креслах в комнате отдыха, лежали на нарах в камерах или на полу у стойки с уже остывшей едой в столовой. Система видеонаблюдения была полностью исправна, но показывала лишь застывшую, искаженную помехами картину того, что происходило здесь более пяти часов назад — застывшие на полшаге люди в коридорах, столовых, во дворе. Техник, пытавшийся оживить аномально работающие системы, доложил, что все устройства в лагере показывают время с пятичасовым опозданием, будто оставшись в том моменте времени.       — Безликий, защити! — идущий впереди группы ликвидатор вдруг резко остановился.       Коридор вывел отряд в просторный зал, в котором, по всей видимости, проводились коллективные занятия с воспитуемыми. Теперь же некогда белые стены и пол были покрыты слоем копоти и запекшейся крови. Повсюду валялись изуродованные, разорванные тела и обломки мебели. Бушевавшие здесь силы искрошили даже камень стен, разрушив несколько внутренних перегородок. В центре же этого хаоса в неровном, чистом от копоти круге, лежало несколько человек.       — Хейг! — Анна узнала своего старшего инквизитора.       Прислушавшись к себе и не почувствовав опасности, она быстро пересекла зал и склонилась над телами.       — Живы? — раздав приказы ликвидаторам, Гай подошёл к ней и подключившись к системе бронекостюма Хейга, попытался считать информацию о нападении.       — Да. Кристоф сильно истощён, но жить будет. Два его дознавателя скоро умрут: не рассчитали силы, — сняв с пояса аптечку, Анна принялась оказывать первую помощь раненому.       — Все системы костюма и органайзер барахлят, даже сведений о последнем вызове не сохранилось. Как он вообще умудрился с тобой связаться? Воистину, милостью Безликого, не иначе, — Гера свернул органайзер и отправил кого-то из своих бойцов за медиками, ожидавшими вызова в одной из бронемашин.       — Оно приходило сюда питаться, — закончив с первой помощью, Анна рассеяно собирала аптечку. Гай что-то спрашивал, она что-то отвечала, но мысли эмиссара были далеко. Через пелену невнятного шёпота пробивался один-единственный вопрос — кто или что на самом деле вызвало её в разорённый лагерь?