Глава 7. Голос духов
16 января 2018 г., 18:17
«И видел я и слышал одного Ангела, летящего посреди неба и говорящего громким голосом: горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трех Ангелов, которые будут трубить!». (Отк. 8:13)
— Мир праху, — осенив тело знаком Безликого, Анна закрыла мертвецу остекленевшие глаза. Выпрямившись, зло зашипела от острой боли в сломанных ребрах и, перешагнув через изуродованный труп младшего дознавателя, уверенным шагом продолжила путь по широкому коридору фильтрационного лагеря. Ужасно хотелось курить, но снять шлем не позволяли требования биологической безопасности, призванные оградить землян от иноземных патогенов. Где-то впереди ещё слышались крики, но командир ударной группы уже рапортовал о взятии здания под контроль. В других лагерях порядок тоже был восстановлен. За последние сутки Инквизиция потеряла больше людей, чем за всю наземную фазу операции. Отголоски разрушенного заклятия, словно ударная волна, прошли по планете Четыре. Кто-то сошёл с ума от пережитой боли, кто-то умер от разрыва сердца или наложил на себя руки, кому-то повезло попасть в лазарет. Пожалуй, только наиболее сильные из инквизиторов смогли пережить падение башни без особых последствий. Ещё одной проблемой стали беспорядки, охватившие сеть фильтрационных лагерей, растянувшихся по всей подконтрольной Империи территории. Тюрьмы, школы, больницы и другие крупные здания, пригодные для жизни населявших планету людей и пережившие ожесточенные уличные бои, были переделаны под новые нужды. Теперь в них свозили жителей из районов, занятых войсками Империи. Пленные проходили строгий медицинский контроль, призванный выявить признаки мутаций и вырождения. Одновременно направленные в лагеря инквизиторы выискивали тех, кто обладал информацией о Сопротивлении или остатках армии ксеносов. Таких сразу отправляли на корабли эмиссаров. Те же из оставшихся, кто пройдя допросы и медосмотр был признан годным к работам и не причислен к вырожденцам, приписывались к планете Четыре, на которой им предстояло пожизненно трудиться на благо Империи. Постоянно находившиеся под ментальным контролем люди не пытались бунтовать. Любые агрессивные мысли немедленно подавлялись, а отдел пропаганды ежедневно внушал, что присоединение планеты Четыре к Империи – величайшее благо для её обитателей. Программа корректировки личности будущих рабочих требовала изрядных затрат сил и времени, выдавая в итоге довольных жизнью, трудолюбивых исполнителей. Однако, стоило Инквизиции немного ослабить контроль, как сразу же в лагерях начались волнения. Разъярённая толпа перебила охрану и не успевших прийти в себя инквизиторов. Перешагнув через очередное тело, на сей раз какого-то бунтовщика, Анна оказалась перед тяжелой дверью со следами от выстрелов. В верхнем её углу едва различимо белел номер блока. Раньше это была тюрьма. Открыв дверь, эмиссар вошла в просторное помещение, некогда служившее аналогом прогулочного дворика. Тут было многолюдно. Около сотни бунтовщиков лежали на полу лицом вниз с заведёнными за голову руками. Между ними прохаживались ликвидаторы, то и дело пинками осаживая желающих поднять голову и осмотреться. — Ваша милость, разрешите обратиться, — старший группы вытянулся по стойке смирно и отдал честь. — Докладывайте, — Анна коротко кивнула. — Сопротивление подавлено. Основная масса воспитуемых разведена по камерам, зачинщики и наиболее активные участники бунта ликвидированы, остальные задержаны. — Они? — Анна указала на лежащих на полу людей. — Так точно, Ваша милость. — Мне нужно подключение к системе оповещения, — Майер развернула органайзер, активируя видеотрансляцию и настраивая синхронный переводчик. — Вас понял, — ликвидатор по коммуникатору что-то скомандовал техникам. Убедившись, что связь установлена, Анна запустила программу. Установленные имперским министерством пропаганды, многоканальные голопроекторы разом осветили стены каждой камеры, коридора и технического помещения, голубоватым светом рисуя устрашающую фигуру в тактической броне, стоящую среди сотни задержанных бунтовщиков. — Воспитуемые лагеря Д-13. Я, Анна Майер, эмиссар Святой Инквизиции, нахожусь здесь только потому, что был попран закон, — женщина недовольно поморщилась. Установленная манера оглашения приговора всегда раздражала её излишней напыщенностью и пафосом. Но традиции приходилось чтить. — Вы дерзнули поднять руку на тех, кто давал вам еду, защиту и кров. Упорствуя во грехе, отринули свет Безликого. Возжелав богомерзкого сговора с ксеносами, вновь впали в ересь и вновь были повержены, — Анна прошлась вдоль ряда лежащих на полу людей. — А ересь выжигается огнём! Посему, за упорство в еретических заблуждениях и нападение на служителей Инквизиции, все, находящиеся в этом помещении, приговариваются к высшей мере наказания — сожжению! Приговор привести в исполнение в течении двадцати четырёх стандартных часов, — эмиссар отключила связь. По залу прокатилось волнение. Испуганные люди кричали, пытались вскочить, броситься на ликвидаторов. — Лежать и молчать! — подкреплённый Волей приказ заставил бунтовщиков угомонится. — Казнь транслировать всем воспитуемым. Повторить в других лагерях. Срок исполнения тот же. Вопросы есть? — подойдя к старшему группы, Анна раздраженно постукивала носком тяжёлого сапога по каменному полу. — Никак нет, Ваша милость. Разрешите идти? — Идите, — Анна в сопровождении адъютанта и охраны направилась к выходу, предвкушая, как, добравшись до челнока, сможет, наконец-то, спокойно закурить. Резкий писк коммуникатора отвлёк от мыслей о сигарете. — Анна, вы меня слышите? — голос Блек то и дело перебивали помехи. Эмиссар была по-настоящему взволнована, даже испугана, оставив привычную язвительно-учтивую манеру общения. — Слышу, но плохо, — развернув органайзер, Анна попыталась очистить входящий сигнал. — Я на плато, — Аманда запнулась, — тут до сих пор невозможно находиться. Половина группы сразу отключилась. Никогда не сталкивалась с подобным воздействием. — Аманда, немедленно возвращайтесь, мы не знаем, что там было в башне. Я видела руны. Если получится их расшифровать, возможно, мы поймём, с чем имеем дело. Аманда, вы меня слышите? — несмотря на все попытки, очистить сигнал от помех не получалось. — Слышу, — слова Блек приходилось скорее угадывать из-за усилившегося шума, — оно здесь, я чувствую. На расшифровку нет времени. Я попытаюсь пройти. — Хорошо, Безликий с вами, — спорить с Блек было бессмысленно, а приказывать ей Анна не могла. — Я возвращаюсь в лагерь. Попробую провести ритуал. Аманда? — треск статики указывал, что и без того нечёткий сигнал пропал окончательно. Отключив органайзер, Анна поспешила к челноку. В спешно освобождённом от мебели помещении царил полумрак. На металлическом полу черной краской была выведена октаграмма, испещрённая рунами и символами. На конце каждого из лучей горела свеча, а в центре стояли два небольших контейнера с землёй и водой и вакуумная колба, наполненная воздухом Четвертой планеты. Анна зажгла последнюю свечу и критически осмотрела результат своих трудов. С Блек всё ещё не удавалось выйти на связь. Неизвестность заставляла Майер нервничать и спешить. — Ваша милость, вы точно уверены? Ваш организм может не выдержать, — Дане с неодобрением и беспокойством смотрел на женщину. — Карл, вы прекрасно знаете, что мне осталось не больше месяца активной жизни. А лежать на принудительном жизнеобеспечении я не хочу, — достав сигарету, Анна закурила. — Вы ищете смерти, Ваша милость? — врач недовольно хмыкнул. — Я ищу способ понять, что именно мы выпустили из башни, а в силу особенностей своего состояния могу прибегать к ряду средств, не боясь возможных последствий, — затушив едва начатую сигарету, Анна расстегнула пару пуговиц, открывая шею, — колите, доктор. Мы теряем время. Вздохнув, Дане достал из кармана футляр, в котором хранился небольшой шприц с прозрачной жидкостью. Обработав место укола обеззараживающей салфеткой, ввёл препарат, призванный погрузить эмиссара в глубокий транс. Лишенное естественной способности к магии, человечество было вынуждено искать искусственные аналоги природных возможностей иных рас. Анна закрыла глаза. Дыхание стало глубоким и медленным. Простояв так пару минут, женщина, не открывая глаз, побрела к октаграмме. Остановившись у горящей свечи, она принялась читать заклинание, по кругу обходя фигуру. Хриплый, прокуренный голос стал мелодичным, резкие, рубленые движения – мягкими и плавными. В помещении похолодало. Свечи, мимо которых проходила Анна, гасли и вспыхивали снова, правда теперь мертвенным зелёным огнём. Завершив круг, Майер вступила в октаграмму. Последняя свеча за её спиной с треском погасла, а потом полыхнула зелёным. Достав короткий ритуальный нож, Анна полоснула себя по ладони и опустила руку, позволяя крови капать на пол. Однако, стоило каплям коснуться фигуры, как они загорались таким же пламенем, как и свечи. Голос эмиссара опять изменился. Теперь в нём звучали угрожающие нотки. Вновь обойдя фигуру, Анна начертила кровью горящий круг, в центре которого оказались контейнеры и колба. Теперь в голосе женщины звучал приказ. Анна сзывала духов этого места, требуя от них рассказ о его истории. Опустившись на колени, она водила рукой над предметами, выкрикивая заклинание. Вдруг, резко подавшись вперёд, опустила руку в контейнер с водой. Взметнулось и загудело пламя, раздался утробный вой, и всё стихло. Свечи исчезли. Линии октаграммы прожгли металл пола. Вода из контейнера выкипела. Однако Анна по-прежнему стояла в центре фигуры, продолжая повторять одно и тоже слово на непонятном языке. В себя эмиссар пришла ближе к вечеру. Дане вывел женщину из транса, и теперь, завернувшись в плед и забравшись с ногами на доставленное с её крейсера кожаное кресло, Анна просматривала отчёты вернувшейся Блек. Аманда смогла таки добраться до воронки, но ничего там не нашла. Сопровождавшие её инквизиторы сейчас приходили в себя в лазарете. Сама эмиссар от госпитализации отказалась, сдала отчёт и заперлась в своём кабинете. Отложив планшет, Анна закурила и откинулась на спинку кресла, обдумывая ситуацию. Информации было крайне мало. Проведённый ритуал скорее ещё больше запутал, нежели прояснил историю планеты. Откликнувшиеся на зов инквизитора духи не знали, что было заключено в башне. Защитные чары отпугивали сущностей, однако старейшие из них помнили, что на заре зарождения на планете Четыре высшей органической жизни её уже посещали пришельцы из других миров. Но стоило Анне спросить о башне, как духи замолкали, и даже угроза полного уничтожения не могла заставить их говорить. Населяющие планету ксеносы называли башню творением Древних богов и твердили, что она была всегда. Скорее всего эту башню и построили те самые пришельцы, о которых говорили духи. Значит, они же и доставили сюда белый кристалл с запертой в нём сущностью. А учитывая полную неспособность аборигенов к магии, планета Четыре становилась идеальной тюрьмой для некого могущественного создания, которое, по всей видимости, пленившие его существа не смогли уничтожить. От размышлений болела голова. Швырнув окурок в пепельницу и вытащив из портсигара новую сигарету, Анна потянулась за планшетом, надеясь в коротком отчёте Блек найти упущенные ранее мелочи. От чтения её оторвал писк открывшейся двери. — Ты как? — вошедший в комнату Гай устало плюхнулся в соседнее кресло. За последние две недели в выделенную эмиссару комнату переместилась почти вся мебель из её каюты на «Dies Irae». — Устала, — Анна не сочла нужным врать о своём состоянии. — А ведь я уже почти поверил, что система наша, — Гай грустно усмехнулся, — планеты Один и Три взяты, на Четвёртой добиваем остатки сопротивления. Идиллия, чтоб её. — Ты сам говорил, что в этой системе мы надолго засядем, — выдохнув в потолок струйку дыма, Майер закрыла глаза. — Как думаешь, что мы выпустили? — в голосе мужчины звучала тревога. — Я не знаю, — Анна покачала головой, — даже под угрозой полного развоплощения живущие здесь духи отказались отвечать. И вот теперь мне очень интересно, что могло напугать их сильнее, чем собственная гибель?
