Feelings

— Тетушка, — парень сильно запыхался, преодолев приличное расстояние, чтобы сказать это женщине, представшей перед ним. Знакомый порог, знакомая женская укладка, милые бежевые тапочки и теперь уже удивленное выражение лица хозяйки дома. — Святые угодники с тобой, Игараши-кун, что случилось? — Тетушка, я прошу вас, дайте мне увидеться с Нозому. Женщина отвела взгляд и начала нервно озираться по сторонам, словно не могла чего-то найти: — Игараши-кун, давай ты зайдешь через пару дней... — Я умоляю вас. Я очень переживаю за него. Прошло уже чуть больше недели и я не хочу все так оставлять. Он действительно очень дорог мне и я не могу просто закрыть глаза на случившееся ранее. Сказать, что произошло на самом деле, Игараши не мог. Но женщина и не нуждалась в подробностях. Слова брюнета буквально растопили ей сердце и она, противореча наказу сына, впустила Юске в дом, заставляя последнего благодарно кивнуть ей на все девяносто градусов.

***

Услышав неторопливые шажки, идущие со стороны лестницы, Нанашима облегченно выдохнул. Сегодняшний день не был исключением и он снова приходил сюда. И он снова ушел ни с чем. Нанашима медленно сел на кровати, пряча лицо в ладонях. Хотелось утонуть в этой темноте, не чувствовать своего тела, не слышать звуков бьющегося сердца, которое предательски учащалось при мысли об Юске. Нет, это вряд ли можно назвать любовью. Раньше, задав вопрос блондину об его отношении к другу, вы бы могли услышать в ответ то, что Нанашиме хорошо с ним. Уютно. Тепло. Чертовски приятно и легко. С Юске было легко общаться, легко поделиться чем-либо, легко принять просьбу о помощи в каком-либо вопросе. Нозому отдавал ему часть себя, взамен получая ровно столько же. И это заставляло чувствовать себя безумно счастливым. Был ли Игараши для него кем-то больше, чем просто друг? Возможно. Но что же можно сказать об этом сейчас?.. Дверь тихонько отворилась. Нанашима почувствовал, что вместо привычного запаха выпечки в нос ударил другой — запах чего-то неуловимо приятного. Замечательно, теперь уйти от реальности мешает он. Как долго в этот раз мать разговаривала с ним, что его запах слабо, но все же чувствуется в комнате Нанашимы? — Мама, не открывай ему больше дверь, — Нозому не двигался. — Хорошо? Мать не отвечала. Блондин глубоко выдохнул и чуть съежился, будто от холода, хоть все окна были плотно закрыты. — Хорошо, спасибо тебе. Сегодня я есть не буду, поэтому можешь не... — перед тем как укутаться в тонкое одеяло, Нанашима бросил взгляд на женщину, стоящую у порога, но, остановив взор на нем, сдвинуться больше не смог. — Что ты здесь делаешь, черт побери?! — Нана... — Игараши двинулся в сторону парня, заставляя последнего невольно податься назад, но затем тут же взять себя в руки. — Я спросил: что ты здесь делаешь? Уходи отсюда, сейчас же. — Нана, постой, я хотел... — Снова отыметь меня? Ах да, наверное, тебе не хватило того раза, ведь мне оставалось просто быстро одеться и стыдливо сбежать оттуда, чтобы не поставить нас обоих в неловкое положение перед случайными свидетелями! А ты, возможно, жаждал продолжения, да? Ты просто трус, Юске. Ты бесчувственная похотливая скотина... В ту же секунду в комнате раздался громкий хлопок. Широко распахнув глаза, Нанашима шокировано смотрел прямо на сорвавшегося Игараши, который буквально пару секунд назад одарил его пощечиной. Глаза тут же непроизвольно наполнились влагой, а сам парень лишь поджал губу. Присев на край кровати, Юске резким движением прижал замычавшего блондина к груди, успокаивающе гладя его светлую макушку. Игараши слишком хорошо знал Нану, а потому привести его в чувство стоило лишь нескольких минут. — Я ненавижу тебя. Юске перестал гладить его по волосам, опуская обе ладони на щеки Нанашимы, отводя его от себя на совсем небольшое расстояние. Встретившись глазами, брюнет проговорил: — Правда? А я безумно люблю тебя. Люблю подаренное тобой небо*, люблю твою улыбку, люблю твой взгляд, люблю "случайно" ловить его, люблю твои бледно-янтарные глаза**, твою светлую шевелюру — люблю всего тебя целиком. Всем сердцем. Казалось, Нозому не дышал, слушая искреннее признание бывшего друга. — Что... Что ты несешь? Как ты можешь любить меня? Ты же... Ты же не гей, черт возьми! — Нет, я просто влюблен в тебя. И это не требует навешивания общественного ярлыка, пока я буду честно любить тебя. Нанашима понимал, что все, что говорит Юске — чистейшая правда, но как же... — Я не понимаю, почему ты... Договорить блондину не дали, тут же заткнув его первым осмысленным поцелуем. Глубоким, влажным. Вначале Нозому пытался сопротивляться брюнету, но с каждым новым вздохом его решимость и непоколебимое "нельзя" таяли на глазах. Таяли, заставляя парня сдвинуть брови к переносице и затем чуть боязливо ответить на поцелуй. Это был точно рычаг для дальнейших действий Игараши: запустив руку под кофту блондина, Юске провел ладонью по подтянутому телу, вызывая у Нозому непроизвольный выдох. — Я не хочу, чтобы было так же больно, — прошептал он. Игараши нежно поцеловал его в шею, продолжая ласкать тело: — Я больше не сделаю тебе больно, обещаю. Нанашима чуть улыбнулся, надеясь, что мимолетное проявление чувств скроется от взгляда Юске. Но он ошибался. — Мальчики! — вдруг пропели снизу, заставляя парней резко остановиться. — Спуститесь вниз, дорогие, я испекла пирог! Вы же, наконец, помирились? Нанашима невольно прыснул, а Игараши лишь довольно провел кончиком носа по оголенной ключице блондина, заставляя последнего несильно оттолкнуть его от себя и что-то беззлобно пробурчать.