Не уходи

      Конан не смог себя заставить придти на похороны, хоть инспектор ему и предложил. Он молча сидел в углу, обнял колени и ни с кем не шёл на контакт. Ни Ран, ни Хайбара, ни профессор, ни Хаттори — никто не смог заставить его поднять голову и сказать хоть одно слово. Хоть немного поесть. Конан просто сидел в углу, сжимая монокль в руках, не чувствуя ничего. Его мир был потерян, сломлен, уничтожен.       Внезапно что-то белое мелькнуло перед глазами. Детектив мгновенно вскочил, ища глазами белое, но не находил его. Всё, что могло ему напомнить о Киде, было вынесено из комнаты заботливой Ран. И вновь едва заметно сбоку что-то мелькнуло, как кусочек плаща, когда Кид заходил за спину Конана.        — Кид? Это ты? Да? — тут же оживился Конан, ища взглядом упорнее. И вновь он ничего не находил.       "Это он! Знаю! Точно он!" — верил Конан своему внутреннему ощущению, — "Он рядом, просто не может показаться!"       Дни постепенно потекли, так же неторопливо, как улитка, ползущая по листу. Что-то всё чаще мельтешило с краю, медленно обрастая деталями и очертаниями. И Конан ждал. Ждал, когда увидит вновь Кида. Он верил, что тот придёт.       Потихоньку плащ перестал убегать от Конана. Он мог уже видеть этот край, сопровождающий его везде. И он всё больше оживлялся, к радости окружающих.        — Он всего лишь ребёнок. Через полгода и не вспомнит об этом воре, — тихо шептались за его спиной.       "Идиоты. Кид здесь, рядом", — думал каждый раз детектив, не задумываясь о том, что он медленно сходит с ума.       Постепенно Конан видел Кида всё больше, всё отчётливее и ярче. Насмешливый оскал в отражении, развевающийся при ходьбе плащ сбоку, едва слышное бормотание над ухом. Множество маленьких деталей, радующих разбитое сердце и изломленную душу Конана.       И однажды наступил день, когда Конан увидел Кида целиком.