соседи

Сугаваре капает вот уже двадцать четвёртый год, но Хината улыбается и, да ладно, Сугавара-чан, у тебя ещё вся жизнь впереди. И улыбается широко, и так по-детски, что не растянуть губы в ответ в приветливом жесте – будет верхом неприличия. А вот поверить не получается, да и не нужно – Хината об этом ведь точно не прознает. В его двадцать четыре у Сугавары учеба в Хитоцубаси на юрфаке, однушка с видом на железную дорогу в районе Синагавы. Стены обклеены цветочными обоями на лад ворчливой старушки-хозяйки. Букеты пионов переплетаются незатейливым узором, отсвечивая лавандово-розовым, вперемешку с сангиновым, игриво лоснясь на свету. У него по всему периметру – максимальный минимализм. На полках, покрытых пылью, красуются книжки по программе из университета и взятый из библиотеки томик Мураками. На кухне, что скрыта перегородкой, где-то на полке красуется одна единственная надколотая чашка, когда-то подаренная Даичи в знак памяти, и несколько тарелок. Ну, и словно вишенка на торте – на балконе стоит почти засохший фикус, так и грозясь вот-вот кануть в небытие. Сугаваре в его двадцать четыре не то, чтобы страшно – ему нормально, и лишь немного грустно, потому что годы плетутся друг за другом слишком незаметно и бесшумно. Быстро. Гляди, жизнь так и прокатится снежным комом мимо. И кто бы мог подумать. В серый холст будней Сугавары падает, не возьмись откуда, клякса из новых красок. Пёстрых, не вписывающихся в данное творение. В прямом смысле слова падает. Суга роняет ключи от испуга и ладони вытягивает перед собой – то ли в попытке прикрыть доступ к лицу и телу, то ли улавливая картон пальцами. Из разрушенного коробочного палаццо выглядывает светло-каштановая макушка с непонятной укладкой. – Простите, ради бога, – быстро роняет незнакомец(?) и взглядом скользит под ноги, где валяется его ноша, но резко смотрит снова Сугаваре в глаза, вглядываясь, вспоминая. – Мистер Бодрячок?* – Что? – непонимающе уточняет Суга. – Ну, это, в Карасуно… – Играл, – подсказывает Сугавара и тянет губы в улыбке. Ойкава вежливо улыбается в ответ. – Играл, да. Сугавара откапывает свои ключи, а после помогает новоявленному – как оказывается – соседу с его вещами. Для Сугавары всё это странно и лишь немного – дико; жить с Ойкавой Тоору – бывшым асом Аобаджосай под боком. Но кто знает во что всё это выльется. \\\ Сугавара неуверенно и будто бы с недоверием смотрит на комок шерсти на своих коленях – жёлтые глаза с отблеском зелёного глядят на него в ответ не менее изучающе, тонкими иголочками-зрачками сверкая на свету. Чтобы Сугаваре-чану не было одиноко, заявляет Хината, спуская дымчатую пушистую тушу на линолеум, когда заходит. – И как его звать? – Сугавара всё же решается и подносит руку к животному. Животное не возражает и доверчиво трется мохнатой, усатой мордой о чужую ладонь. – Это она, – спокойным тоном исправляют его. Хината сидит напротив него – их разделяет маленький квадратный кухонный стол. Кошка гортанно мурчит, холодным носом соприкасаясь с кожей, и снова ныряет в тёплую ладонь мордой. Хината отпивает из единственной кружки у Сугавары в квартире и беззаботно треплет ногами под столом, будто бы с каждым глотком всё больше и больше утопая в собственных мыслях, а затем: – Её зовут Нику – как Никуман. – Кошку назвали в честь паровой булочки? Хината жмёт плечами, она у хозяина закусочной раньше жила. И когда в дверь стучатся – брови у рыжика ползут вверх. У Сугавары гости – редкость. В основном в эти стены только Хината и захаживает, ещё реже – Даичи, а с остальными Суга обычно в кафешках или парках пересекается. Поэтому удивляется он не меньше Хинаты и дверь открывает с каплей недоумения во взгляде. А там стоит Ойкава, в отличии от хозяина квартиры полный уверенности, и говорит о вечеринке в честь переезда. Сугавара улыбается до ямочек на щёках и указывает на Хинату за своей спиной. – Аа, с детьми не пускаем. Простите, Сугавара-сан, – ухмыляется криво и напоследок кивает. Хинату от берущего за глотку раздражения чуть ли не трясёт – ему так-то уже двадцать один скоро будет. – Придурок, – говорит рыжик. Негодование младшего чуть ли не пропитывает комнату. Суге забавно. – Дед старый, – и осекается – старший-то его одногодка. Но тот лишь беззлобно хмыкает и тянет руки к пушистому серому комку. – Кстати, а что он здесь забыл-то? И уже на этот раз неопределенно плечами жмёт Суга. \\\ Нику кактус Сугавары нравится еще меньше, чем самому Сугаваре – она сгрызает пару сухих листов и долго откашливается, давится, будто бы с упрёком посматривая на хозяина, между отхаркиванием сухой шелухи фикуса. А Сугаваре стыдно. Правда. Не за фикус, а за то, что не углядел, и вот теперь бедное животное страдает, издавая ужасающие звуки. Позже неусидчивый комок шерсти умудряется забраться на стол и свалить на пол только что заваренную лапшу из бич-пакета. Сугавара около получаса оттирает пол от ядреного оранжевого бульона и под протяжное бурчание в животе выкидывает остатки когда-то еды в мусорное ведро. И очень зря. Нику решает, что всему содержимому мусорного пакета в пакете – не место, и раздирает его, безжалостно потроша. Сугаваре и вправду уже не скучно, спасибо Хинате. Он собирается за порцией хоть чего-то в магазин – в животе всё так же протяжно бурлит, и когда он открывает входную дверь. – Мрррвяу. Нику выбегает из квартиры, проползая у него меж ног. – Боже, стой, погоди. Кто бы там его слушался. И Суга замечает, что дверь Ойкавы – та, что по другую сторону лестничной клетки – слегка приоткрыта. К сожалению замечает это и Нику. – Да блин. Но пушистый хвост только ускользает меж маленького прохода. На первое, второе «простите, извините, Тоору-кун, можно войти» Ойкава не отзывается. На второе, пятое и десятое тоже. Сугавара тяжело вздыхает, на мгновение прикрывает глаза и заходит. В квартире у Ойкавы запах стоит отвратительный ужасный: кажется, сигаретный дым уже успел въесться в мебель, а запах перегара с алкоголем только усугубляют всю ситуацию Тут бы окна открыть, боже, думается Сугаваре, пока он не находит Нику. И к сожалению, замечает её он не первым. На диване. Посреди разбросанных банок из под выпивки и упаковок заказной еды. Ойкава сонно и с ноткой непонимания смотрит на дымчатую тушу, удобно улёгшуюся у себя на груди. А Нику нормально, её всё устраивает – она довольно шевелит усами и смотрит на Тоору с ноткой безразличия во взгляде, будто бы это он в чужой квартире сейчас бессовестно пролёживается. – Это что? – хрипло и тихо тянет он в никуда. Но Сугавара слышит и осторожно отвечает: – Кошка. Ну а что, не соврал ведь? И логично всё получилось. Ойкава от неожиданности вздрагивает – прям-таки утро непрошеных гостей сегодня. А Сугаваре хочется под землю провалиться. – Она у тебя такая…живая. – Ага, живая, – вторит Сугавара точно подмеченному утверждению хозяина квартиры и подходит, перехватывая животину к себе на руки через живот. Простите, Тоору-кун, и он скрывается с серой тушей за дверью, оставляя хозяина квартиры недоуменно смотреть куда-то по сторонам, а потом – себе на джемпер, покрытый множеством светло-серых волосков. Тоору хмурится, отмечая, что окна бы открыть не помешало.