Непринятый

В окно только начинают пробиваться первые лучи света, а Криденс уже на ногах. В последний раз он просыпался так рано, когда жил в доме приемной матери, но сейчас он, слава богу, не там. Вокруг коробки и старая мебель, оставшаяся от прошлых хозяев помещения, а снизу доносится запах свежей выпечки. Криденс быстро приводит себя в порядок и спускается вниз. - Доброе утро! - бодрым голосом желает ему Якоб. Криденс сдержанно улыбается и кивает в ответ. Его привели сюда сразу после того, как он собрал вещи в общежитии омег. Тина обещала, что подберет ему новый дом, и нашла его здесь. Насколько Бэрбоун понял, Якоб был близким другом Ньюта, только ничего не знал о магии. Мужчина отнесся к нему с пониманием и не интересовался, почему первую пару дней парень почти не выходил со второго этажа, где ему позволили жить. Казалось, не-магическая пекарня была лучшим местом, где Криденс мог забыть свою жизнь среди волшебников, но у него ничего не выходило. Как и Грейвс, Якоб тоже был альфой, только пах печеными яблоками. В его обществе Криденс не побоялся раскрыть себя. Он больше не использовал подавляющего заклинания, но в сравнении с душистым и сладким запахом полноценного альфы, его собственный аромат оставался бледным и почти не явным. Как и говорила Тина, у подавляющих чар были свои нежелательные последствия. А еще Криденсу пришлось признаться Ньюту в том, что это он был виновником тех разрушений, о которых писали в газетах. Бэрбоун помнит их разговор, словно тот был вчера, хотя прошла уже неделя. Почему-то больше никому, кроме Скамандера, он так и не смог об этом рассказать. Даже Тине. Наверное, потому что другие не поняли бы его, и только бета мог знать, какое отчаяние и безысходность может вызывать собственное одиночество. Откуда об этом знать остальным, рожденным счастливыми омегами и альфами! - Если бы он отверг меня, я бы этого не пережил... мне очень, очень жаль... - Криденс низко опускает голову, считая себя не в праве смотреть прямо. - Я не знал, что так получится. Со стороны Скамандера доносится скрип туфель, а следом торопливые шаги. Бэрбоун ждет, что его начнут ругать, может быть, даже скажут сдаться властям, но Ньют говорит совершенно другое. Подойдя к парню, он опускает руку на его предплечье с улыбкой: - Ты понимаешь, что это значит? Ты не сквиб, Криденс! У тебя есть способности к магии! Криденс удивленно поднимает глаза от пола. Сначала он не бета, теперь не сквиб. Голова идет кругом от таких перемен. Ему необходимо сесть, и доктор заботливо уступает ему свой стул. - Судя по твоему рассказу, ты обладаешь невероятной силой! Думаю, ее открыло то, что к тебе применяли такое мощное заклятие. Твоя природа сопротивлялась ему и задействовала все ресурсы. Это поразительно... Скамандер смотрит на него, как на внезапное открытие, а на коже Криденса проступает холодный пот. Он не находит в случившемся причин для радости. - Эта сила несет в себе зло. Пожалуйста, помогите мне от нее избавиться, - просит он глухо. - Боюсь, так нельзя, - маг с сочувствием качает головой. - Ты должен попробовать принять себя. Это крайне важно. В противном случае все станет хуже. Бэрбоуну не верится, что может быть еще хуже, чем есть, но бета говорит убедительно. Криденс обещает перестать бояться себя. По крайней мере, он попытается. - Мне жаль, что результаты обследования еще не готовы, - вспоминает Ньют. - Ты действительно особый случай. Приходится варить специальное зелье, чтобы... - Это неважно, - говорит Криденс и добавляет тише, - все равно уже поздно что-то менять. Наверное, если бы не уроки магии по вечерам в компании Ньюта, парень сделал бы что-нибудь с собой. В нем не осталось сил бороться за жизнь, которая только и делает, что проверяет, сколько он сможет выдержать прежде, чем сломается. Он никогда не думал, что расставаться с кем-то так больно. По правде говоря, Бэрбоун использовал бы на себе еще сотню подавляющих чар, лишь бы вернуть хоть один день из жизни в Департаменте. Движущиеся фотографии на передовицах газет, которые читает Ньют, не прекращают напоминать о Персивале. Судя по всему, тому приходится много выступать перед прессой - у него уставший и мрачный вид. Бэрбоун уверен, что подвел его, и только врожденная и неистребимая трусость мешает ему пойти и во всем сознаться мракоборцам. - Не переживай об этом, я все решу. У меня уже есть одна идея, - уклончиво улыбается Ньют после их очередного занятия. - Ты только тренируйся и помогай Якобу по хозяйству, ладно? Криденсу не приходится особенно выбирать. Он соглашается довериться Ньюту, как когда-то доверился Тине, и проводит дни на кухне пекарни, вспоминая, как помогал когда-то готовить сестрам в приюте. В обучении магии Бэрбоун продвигается очень медленно. То ли он сам не верит в то, что у него получится, то ли богобоязнь, привитая Мэри Лу, мешает ему продвигаться. Поэтому, кроме тех вспышек, что превращали его в живой сгусток энергии, у Криденса ничего не получается - даже извлечь с конца палочки искру. Однако именно благодаря магии в его мир возвращаются краски. Безусловно, недели мало, чтобы восстановиться, но Криденс постепенно начинает видеть для себя новую цель в жизни. - Будь так добр, помоги мне с мукой, - просит его Ковальски, отвлекаясь от духовки и вытирая ладони о фартук. - Тут привезли три новых мешка, их надо отнести в подвал. В поиске кульков Криденс попутно изучает то, что заготовил альфа для продажи. Сегодня это еще более причудливые звери, чем обычно. Бэрбоун не спрашивал, как они познакомились с Ньютом, но угадывает в одном из странных созданий зверька, которого мельком видел в ящике у доктора в кабинете. Мешки с мукой отыскиваются сбоку от входной двери. Они не очень большие, но Криденсу приходится напрячься, чтобы стащить их в подвал один за другим. Внизу душно от работающей печи. До открытия лавки еще несколько часов, за которые Якоб должен успеть заготовить все, что продаст до обеда. Криденс трет руки, запачкавшиеся в муке. Если он поторопится, то сможет помочь пекарю с тестом, только для начала ему нужно убрать все, что рассыпалось по полу. Сверху доносится звон входного колокольчика. Для посетителей еще слишком рано, и это заставляет Криденса прислушаться к тому, что происходит за дверью. - Привет, дружище, - доносится удивленный, но радостный голос Якоба, и у Бэрбоуна не остается сомнений, что второй говорящий - Ньют. - Доброе утро, извини, что без предупреждения. Воспитание не позволяет Бэрбоуну подслушивать. Он возвращается вниманием к метле, которой собирал остатки муки в кучу, но отголоски разговора все равно доходят до его слуха сквозь треск печи. - Это серьезно, я должен сообщить ему... как думаешь, он готов?.. - ...Не знаю, друг, на фоне всего этого я бы от такой новости в петлю полез... Криденс старается мести громче, но это не помогает. Его сердцебиение непроизвольно ускоряется. Он нутром чувствует, что речь идет о нем. Неужели случилось что-то еще?.. - Криденс, пожалуйста, поднимись сюда! - через минуту зовет его Якоб. У Бэрбоуна все сжимается внутри. Он откладывает метлу и на нетвердых ногах поднимается из подвала в основное помещение. Ньют встречает его взволнованным взглядом. - Привет. Вчера вечером из лаборатории пришли результаты анализов, - начинает он издалека. - Я не знаю, когда сова доставит письмо, поэтому решил сообщить лично. Предчувствие не обманывает Бэрбоуна. Он озирается по сторонам, отыскивая, за что можно ухватиться, чтобы устоять на ногах. Он много раз говорил, что ему безразлично, но, когда результаты приходят, в нем рождается страх. Вся его судьба замирает в этом моменте, в секунде, после которой его жизнь окончательно изменит свой курс. Криденс смотрит на Ньюта с тревожным ожиданием. Он видит, как губы беты вздрагивают для ответа, но заговорить ему мешает повторный звон колокольчика. - Всем доброе утро. Дверь открывается, и из-за нее показывается Тина. Криденс испускает облегченный вздох, но следом напрягается еще сильнее, потому что колдунья не одна. Запах дыма проникает в помещение раньше, чем его обладатель переступает порог. Это Грейвс. Не помня себя, Бэрбоун кидается обратно в подвал, плотно захлопывая за собой дверь. Его трясет. Он сбегает по лестнице и делает несколько шагов назад, застывая около печи. Это глупо, с этой стороны дверь не закрывается на задвижку, однако, когда кто-то пытается ее открыть, ручка не поддается. - Криденс, - ласково просит Тина, - выйди к нам, не бойся. Пожалуйста. Нет. Он скорее умрет, чем встретится сейчас с Грейвсом. На нем нет чар. Запах оплавленного воска становится гуще от волнения, и Криденс безуспешно пытается успокоиться, пока себя не выдал. Тем временем сверху, после паузы, завязывается неловкий разговор: - Здравствуйте, я доктор Скамандер, приятно познакомиться. Мне хотелось самому сообщить Криденсу все новости, но, раз вы здесь, думаю, я могу идти. - Скамандер? Ньют Скамандер? - изумленно переспрашивает Персиваль. - Тот самый свидетель, который... - Как я говорила, нам уже пора, мистер Грейвс, - торопливо обрывает его Тина. Каблуки омеги быстро цокают к выходу вместе с шарканьем другой пары ботинок. Дверь хлопает со звоном колокольчика. - Мы еще поговорим с вами в офисе, - оторопело обещает им мракоборец вдогонку. В пекарне вновь воцаряется тишина, сопровождаемая только треском печи. - Ну, я, наверное, пройдусь, подышу свежим воздухом, пока пирожки подрумянятся, - первым нарушает затянувшееся молчание Якоб. - Это где-то минут на... двадцать. - Спасибо, мистер Ковальски. Колокольчик бренчит в последний раз, и Криденс с ужасом понимает, что они с Персивалем остаются одни. Он делает еще один шаг назад, почти упираясь спиной в работающую печь. - Криденс. От голоса альфы сердце парня пропускает удар. Он слышит, что тот подходит ближе. - Вчера в Департамент пришло письмо из Медицинского колдоцентра. Ты не указал свой текущий адрес, поэтому мне пришлось спросить его у Голдштейн... Шорох мантии сменяется шелестом пергамента. Скорее всего, мракоборец достал конверт из кармана. - Тина рассказала мне, что ты проходил тест. С каждой последующей фразой альфы Бэрбоун все теснее вжимает голову в плечи. Лучше бы он услышал это от Ньюта. От Тины. От Якоба. От кого угодно еще! На его глазах наворачиваются слезы досады. Он не хотел, чтобы Грейвс знал. Криденс вздрагивает, когда слышит глухой стук в дверь, негромкий, но волнующий, словно собеседник с другой стороны прижался к металлу лбом. - Только я здесь не из-за этой посылки, Криденс. Я пришел, потому что мне не все равно, что с тобой происходит. Я понял это совсем недавно, - судорожный вздох. - Ты нужен мне. И будешь нужен вне зависимости от того, каким будет этот результат. Пара слез срывается с кончиков ресниц и прокладывает влажные дорожки по щекам. Мгновение назад парня душил испуг, а теперь его дыхание перехватывает от потока эмоций совсем другого рода. Он продолжает стоять без движения, немой, но внезапно ощущает, как сквозь мертвый холод в его груди пробивается тепло. Лицу постепенно становится жарко от слов альфы, а запах того проникает в легкие, изнутри разрушая ту стену, которую Бэрбоун старательно возводил вокруг себя все это время. - Я люблю тебя, Криденс, - с чувством продолжает Персиваль. - И мне не нужно медицинское подтверждение тому, что это нормально. Из-за двери слышно короткое бормотание, а потом под нижний проем юркает конверт и в изящном полете устремляется в руки Криденса. Пальцы сжимают белую бумагу с синим штампом. Письмо не вскрыто. Грейвс молчит, не отходя от двери, и внезапно Бэрбоун понимает, что больше не может вести себя так эгоистично. Он не может идти ко дну, захлопывая двери и убегая, потому что вместе с собой потопит другого человека. Ему нужно наконец-то взять на себя ту ответственность, о которой он мечтал, пока жил в одиночестве и завидовал остальным. Отмерев, Бэрбоун шмыгает носом и вытирает испачканным рукавом лицо. Он глубоко вздыхает, собирая в себе всю решимость, а потом рвет пальцами конверт и разворачивает справку из колдоклиники. В ней всего несколько строчек и столбцов, расписывающих свойства и состав его крови. В первый раз Криденс пробегает глазами мимо интересующего его параметра, а потом, наконец-то отыскав его, нервно сжимает результат в руках. Дверь в подвал отпирается без постороннего воздействия, и Бэрбоун, поднявшись по ступеням, аккуратно толкает ее, чтобы сделать щель и показаться Персивалю. Альфа выглядит напряженным, смотря на него и учащенно вбирая носом воздух, в котором посторонний запах выпечки теперь мешается с оттенком воска. - Я... кажется, я омега. Криденс встречается с альфой взглядом. От удивления голос плохо слушается его. Какое-то время Персиваль молчит, глядя со странным блеском в глазах, а потом улыбается. Он толкает дверь нараспашку и привлекает Криденса к себе, зарываясь носом в его шею и позволяя парню сделать то же самое. - Думаю, я как-нибудь смирюсь с этим, - шепчет он ему на ухо. Бэрбоун жмурится, ощущая внезапную дрожь и крепче смыкая руки за спиной мракоборца. Он не верил, что ему еще когда-нибудь удастся его обнять. Думал, что навсегда останется непризнанным, ненужным, посторонним... Однако он ошибся, и лучше всего на свете запах дыма сочетается с запахом свечей. Конец.