Непринятый

О том, что Криденс подал заявление об уходе, на следующий день Грейвсу сообщает Пиквери лично. Она кладет исписанный лист на стол главному мракоборцу и скрещивает руки на груди. Ее ногти впиваются в ткань накидки. Заявление Бэрбоуна вызывает у Пиквери даже больше раздражения, чем безрезультатные попытки магических экспертов понять, кто учиняет беспорядки в Нью-Йорке. Персиваль воспринимает новость спокойнее. Он догадывался, что так случится: Криденс не был тем, кто мог долго притворяться, что все хорошо. Хотя на сердце все равно ложится тяжесть. Наверное, это вина Грейвса, ведь это он вчера не дал сквибу высказаться. Однако, когда Персиваль сам нуждался в разговоре, Бэрбоун его тоже не слушал. Почему он должен поступать иначе? Потому что ему больше нужны эти отношения, чем бете? Грейвс не привык к тому, что им пренебрегают. - Пусть уходит, это его право. - Ты серьезно? - Серафина кривит лицо. - Я, конечно, не ратую за ваши отношения, но это первый прецедент подобного рода по делу сквиба. И ты так легко все спускаешь? Разве не вы с Тиной добивались, чтобы он был здесь? Персиваль сплетает пальцы и упирается в них лбом. Из его груди вырывается вздох, а спина горбится, будто ощущая вес принятого решения. Больше им не стоит встречаться с Криденсом. Эти отношения всегда были неравными. У них нет будущего. Тогда зачем продолжать? - Он ясно дал понять, что это конец, - говорит Персиваль четко и поднимает голову. - Не вижу смысла цепляться. Это его выбор, мы должны его уважать. Он уговаривает себя, что все так и есть. А пустота внутри – просто от переутомления. Серафина смотрит пристально, но, не найдя, чем можно оспорить его слова, опускает руки и забирает листок обратно. Удивительно, что она вообще попыталась спорить. - Я с самого начала знала, что все этим кончится. Что ж, тогда не буду отвлекать от дел. Поиски сейчас важнее всего. Мне нужно, чтобы ты был в строю. Грейвс сосредоточенно кивает. Он понимает, что Пиквери хочет видеть его собранным и работоспособным – сейчас не лучший момент, чтобы расклеиваться, поэтому альфа не позволяет себе слабины. К тому же, загрузив себя сверхурочно, он легче переносит то, что место за стойкой Хранения теперь пустует. Всю следующую неделю мракоборец мечется между совещаниями и пресс-конференциями. Второй случай беспорядков в городе – уже не совпадение, но у Департамента нет ни одной догадки, кроме железной уверенности Грейвса, что это не Грин-де-Вальд. Только его веры, безусловно, мало, чтобы успокоить общественность. Все публичные выступления превращаются в кошмар. - Скажите, как вы оцениваете сложившуюся ситуацию? - Департамент уже имеет стратегию поведения? - Когда ждать следующей атаки? - Почему вы утаиваете причастность темных сил к разрушениям? Вспышки камер способны ослепить кого угодно. Грейвс пытается отвечать журналистам по мере возможности, но вопросов слишком много. Это похоже на омут с акулами, над которым он балансирует на краю доски. Персиваль в шаге от того, чтобы его разорвали на части. Другие мракоборцы нервно топчутся за его спиной, страшась своей очереди на казнь. - Мы можем подтвердить, что магический след, оставляемый на месте разрушений, не принадлежит человеку. Остальная информация закрыта в интересах следствия, - находится Персиваль. - До его окончания в городе будет введен желтый уровень тревоги. Пожалуйста, будьте бдительны и сообщайте обо всем, что вызывает подозрения! Спасибо за внимание. Персиваль заканчивает выступление и спускается с трибуны. Публика неоднозначно галдит, обступая его с группой мракоборцев со всех сторон. Им едва удается проложить путь через журналистов. Грейвс слишком вымотан, чтобы давать комментарии. Эта неделя далась ему нелегко. Водитель Пиквери ждет его у выхода из здания и трогается, как только альфа садится в машину. Серафина уже внутри, до этого она была на другом заседании. - Стоит признать, мы теряем контроль над ситуацией, - Пиквери устало откидывается на спинку сиденья. – Нам необходимо выставить ночные патрули. - Да, я собрал людей, - тут же отзывается мракоборец. – Смогу начать сегодня вечером. Президент смотрит на него долгим взглядом. К сожалению, она знает его слишком хорошо, чтобы не догадаться о причинах подобного трудоголизма. - Не стоит так загонять себя. Советую передохнуть, пока есть такая возможность. Грейвс несогласно хмурится: - Я в порядке, не надо этой снисходительности. Сейчас всем тяжело. Они так ни на чем и не договариваются, тем не менее, вечером Персиваль самолично проводит инструктаж патрульных групп и посылает их на точки. Теперь у них должен быть хоть какой-то прогресс... С надеждой на лучшее глава мракоборцев уходит из Департамента последним. За прошедшую неделю он измотался больше обычного, и малое количество сна неизбежно дает о себе знать: на следующий день Грейвс чуть ли не впервые в жизни просыпает работу. Он открывает глаза ближе к полудню и не сразу понимает, что не так. Лишь внутреннее чутье подсказывает посмотреть на часы. - Драконий потрох! На работу альфа собирается так скоро, словно в доме пожар. Заклинанием он призывает одежду, укладывает волосы и аппарирует к Департаменту, не размениваясь на завтрак. Вид у него крайне заспанный. Чтобы окончательно проснуться, Персивалю требуется кофе – оттого он искренне рад подловить в общем зале младшую Голдштейн. - Куинни, доброе утро! Если можно, мне один эспрессо в кабинет. И покрепче. Омега понимающе улыбается и уходит, а Грейвс мельком отмечает, что сегодня она по-особенному вкусно пахнет. Раньше это непременно впечатлило бы его, но сейчас никакой реакции. Его нюх сильно притупился или от усталости, или... - Наконец-то явился, - комментирует его приход Пиквери, появляясь из лифта. - Прошу прощения за опоздание, - Грейвсу давно не было так неловко. Президент хмыкает, а потом вдруг подходит к нему и втягивает носом воздух. Персиваль не знает, как на такое реагировать. Если Серафина подозревает, что он мог пропустить работу из-за увлечения кем-то, то это крайне оскорбительно. Однако реакция Пиквери прямо противоположна его ожиданиям. - Так ты просто проспал, - говорит она с явным разочарованием. Грейвс не припоминает, когда это ночные развлечения с кем-то стали уважительным поводом для опоздания. Он выгибает брови, ожидая пояснений, но Серафина не продолжает. Она обходит его, качая головой. - Советую все-таки найти себе омегу, а не маяться ерундой. Грейвс хмыкает. Это в самом деле похоже на ерунду, но с уходом Криденса в нем словно что-то пропало. Надо признать, дело тут не в занятости: у него просто нет интереса. Кто бы мог подумать, из-за мальчишки-беты! Самых нелепых отношений!.. Грейвс вздыхает, глядя на стремительно удаляющуюся спину Пиквери. Если бы он только мог уговорить себя посмотреть на кого-нибудь другого... Конечно, прошло еще мало времени, но прежде Персиваль никогда не грустил из-за каких-то интрижек. Он и сейчас бы не грустил, но то, что его рабочий день пошел наперекосяк, усугубляет ситуацию. Ему не хочется верить, что он влюбился по-настоящему, но факты – упрямая вещь. В своих невеселых рассуждениях Грейвс наталкивается взглядом на Абернэти, живой пример того, каково это – страдать от собственной привязанности. Прежде Персиваль не понимал его, взирая свысока на совершенно неуместную увлеченность другой омегой. Теперь при взгляде на Абернэти Грейвс испытывает лишь тоскливую солидарность. От их менеджера тоже не укрывается перемена в запахе Куинни. Мужчина едва не сворачивает шею, когда девушка проходит мимо него. Такое изменение может значить лишь одно – в жизни младшей Голдштейн случилось что-то очень хорошее. И, судя по реакции Абернэти, это «хорошее» с ним никак не связано. Омега тухнет на глазах, замирая среди толпы. Он не замечает, как люди обходят его, и даже не реагирует, когда на пороге Департамента появляется Тина. Грейвс думал, что позже него на рабочем месте уже никто не сможет появиться, однако старшая Голдштейн бьет все рекорды. - Проститеяопоздала, - тараторит она и проносится сбоку от застывшего Абернэти. Менеджер вздрагивает от неожиданности, когда колдунья задевает его плечом. Из его рук вылетают бланки, и по полу рассыпаются листы. Пользуясь тем, что ей удалось избежать выговора, Голдштейн еще скорее несется к лифту. Персиваль как раз стоит возле кнопки вызова. - Доброеутро...мистерГрейвс, - с одышкой здоровается Тина. Заметно, что им обоим неловко столкнуться друг с другом лицом. Криденс наверняка рассказал сестрам о случившемся, но если с Куинни Персиваль по-прежнему ощущал легкость, то с Тиной стало сложнее. Он чувствовал ее осуждение. - Доброе утро. Опять опаздываете? – замечает он чуть натянуто. - Мне очень... жаль, у меня есть объяснение!.. - Ладно, забудьте. Будем считать, я ничего не видел. Альфа кланяется и отходит от двери лифта, пропуская омегу вперед. Тина ждет, что он зайдет следом, однако вместо этого Персиваль направляется к Абернэти, оставляя Голдштейн в недоумении. По пути к мужчине Грейвс подцепляет один из разлетевшихся листов и, приблизившись, протягивает его владельцу. Абернэти смотрит на мракоборца еще удивленнее, чем Тина. Персиваль сам не знает, зачем делает это, но решает идти до конца. - Вам надо быть смелее, мистер Абернэти, - вдруг говорит он. – Поборитесь. В конце концов, у вас есть то, чего нет практически ни у какого другого мужчины. Вы – омега. Персиваль с симпатией кладет руку на его плечо, но Абернэти все еще слишком поражен, чтобы ответить. Вряд ли он ожидал услышать подобное от альфы. - Наша природа не должна нас ограничивать. Главное – вовремя это понять. Последние слова даются мракоборцу с особенной горечью. Он не тот, кто имеет право их говорить, но не может стоять в стороне, наблюдая за ошибкой, которую совершил сам. - Поборитесь, - повторяет он и отходит обратно к лифтам. Кажется ему или нет, но он слышит за спиной тихое: «Спасибо». В кабинете Персиваля ждет его горячий кофе, что парит над столом, помешиваемый заколдованной ложкой. Кипа бумаг на подпись и отчеты также ждут мракоборца, но к ним он приступает позже, только после того, как успокаивается и осушает чашку. Сев за стол, Грейвс с нехорошим предчувствием открывает доклады патрульных, но его опасения остаются напрасны. Там не пусто, и все листы заполнены свежими выкладками. Оказывается, пока он отсутствовал, мракоборцам удалось найти свидетеля, который видел в городе огромное существо, нечто среднее между змеей и птицей. По описаниям эксперты классифицировали увиденное как окками - магический вид зверей с Дальнего Востока, способный принимать любые размеры. Такое животное вполне могло быть причастно к случившимся погромам. Персиваль еще раз пробегает глазами по строчкам. Кажется, они наконец-то получили зацепку! Это лучший день с того момента, как Нью-Йорк содрогнулся от первого нападения. Не желая больше сидеть в офисе, Грейвс покидает Департамент и направляется в указанное свидетелем место. Это заброшенная стройка, темная и сырая, на которой уже работают специалисты практически всех отделов Департамента. Поиски ведутся весь день, как на земле, так и под ней, однако, несмотря на все старания, зверя им найти не удается. Зато среди строительного мусора отыскивается несколько бирюзовых перьев. Все улики отправляются экспертам на изучение. Конечно, они еще не доказывают, что виновник беспорядков именно окками, и тем более не объясняют странного магического следа, но это лучшее объяснение, чем атака Грин-де-Вальда. Персиваль возвращается в Департамент к вечеру, с ощущением, что ему по силам свернуть горы. Он ловко минует привычную толпу посетителей и сворачивает на стойку Хранения. После почти полного дня отсутствия ему необходимо проверить почту. Прежде этот маршрут вызывал в нем болезненные воспоминания, но сейчас альфа слишком рад, чтобы им предаваться. - Есть для меня какие-нибудь письма? – с улыбкой интересуется он у гоблина. - Хм-м, - скрипит тот. – Лично для вас ничего нет, мистер Грейвс, но... - Но? - Персиваль настораживается. - Тут пришло письмо на имя мистера Бэрбоуна, - гоблин нагибается и достает откуда-то небольшой конверт с печатью колдоклиники, и у мракоборца все цепенеет внутри. - Вероятно, он указал адрес отправки по месту работы... Может быть, вы могли бы передать ему это письмо? Лично или через кого-то из знакомых. Грейвс берет в руки предложенный конверт, ощущая странный холод в пальцах. - Конечно, я позабочусь об этом. Он надеется, что его голос звучит ровно. Гоблин довольно кряхтит и делает в журнале какую-то пометку. Они прощаются, и Грейвс идет к лифтам, не чувствуя ног. Отчего-то он не может унять волнение, глядя на помятый с левого края конверт. Криденс проходил какое-то обследование? Он чем-то болен? Почему не сказал?.. Персиваль забывает о том, что собирался подготовить для Пиквери отчет. Придя в кабинет, он садится за стол и кладет конверт перед собой, прожигая в нем взглядом дыру. Его терзают сомнения. С одной стороны, Грейвс отговаривает себя лезть в чужие дела, но с другой – испытывает невероятное желание докопаться до истины. Он не понимает, что мешает ему отложить эту бумажку, передать Тине или просто сжечь. Они ведь уже расстались с Криденсом, все кончено... Вот только ему, видимо, еще хочется побороться. Поймав себя на этой мысли, Персиваль выдыхает – и решительно берет конверт в руки.